Последняя песнь бабочки

 
Иван Любенко
 
Последняя песнь бабочки
  
Глава 1
 
Поручение
 
Санкт-Петербург,
5 марта 1895 года [1]
Оторвавшись от чтения последних донесений, титулярный советник [2] Клим Пантелеевич Ардашев поднялся из-за стола и, подойдя к высокому окну, продышал в ледяных узорах небольшой кружок. За стеклом простиралась Дворцовая площадь. Залитая холодным светом мартовского солнца, она казалась огромной столешницей, застеленной свежей скатертью. Неправдоподобно белый, спрессованный до твёрдости камня снег слепил глаза, а в морозной дымке исполинская громада Зимнего дворца выглядела нежилой и мрачной. Александровская колонна отбрасывала острую тень, точно застывшая стрелка сломанных часов. Редкие фигурки прохожих, закутанные до самых глаз, торопливо пересекали площадь, утопая в облачках собственного пара, а единственным звуком, пробивавшимся с улицы, был глухой скрип полозьев пролетавших изредка саней. Первый весенний месяц уже наступил, но, несмотря на это, весь Петербург сковал лютый мороз, и улицы почти обезлюдели.
  
Неожиданно в дверь кабинета постучали, она отворилась. На пороге возник секретарь министра иностранных дел.
– Клим Пантелеевич, его высокопревосходительство вас ожидает, – сообщил он.
Ардашев молча кивнул, одёрнул форменный сюртук и проследовал за коллегой.
Миновав несколько гулких лестниц и коридоров, он вошёл в просторную приёмную. На строгих креслах, поставленных вдоль одной стены, в почтительной тишине сидели посетители. Один из них, отставной генерал от инфантерии, уже задремал, а его спутник, очевидно, сын, ждущий назначения по дипломатическому ведомству, вдруг выпрямился и с нескрываемым любопытством окинул взором Ардашева. Его взгляд задержался на крохотной алой розетке в петлице мундира чиновника по особым поручениям. «Это тот самый кавалер ордена Почётного легиона! – будто читалось на лице молодого человека, выражавшего почти мальчишеский восторг. – Именно о его мужественном поступке чуть более полугода назад писали все газеты!» [3]
Клим, привыкший к подобному вниманию, лишь сдержанно кивнул в сторону собравшихся и замер в ожидании секретаря, исчезнувшего за дверью. Так уж сложилось, что награда, полученная в прошлом году от французского правительства, для многих коллег являлась не только предметом уважения, но и источником молчаливой зависти.
Вскоре дверь отворилась, и Ардашева пригласили войти.
Клим впервые оказался в самом сердце ведомства, которому служил верой и правдой уже четвёртый год. Просторный кабинет тонул в торжественном полумраке, едва разгоняемом светом из двух исполинских окон, выходивших на Певческий мост. Портреты государей в тяжёлых золочёных рамах украшали стены. За массивным письменным столом из карельской берёзы под ликом Николая II восседал действительный тайный советник [4] князь Родион Константинович Рязанов – Дашков – старик с седой, ещё сохранившей густоту головой и такими же побелевшими усами. Лёгкая полнота его не портила, а лишь добавляла внешнему облику основательности и доброты. Князь был облачён в повседневный, расшитый золотом вицмундир, на котором тускло поблёскивали звёзды высших орденов империи. Хотя на этот пост он был назначен молодым российским самодержцем всего семнадцать дней назад, в его осанке не было ни тени неуверенности. От него исходила спокойная, весомая власть человека, привыкшего вершить судьбы не только людей, но и государств.
– А вы возмужали, Клим Пантелеевич, – проговорил министр и, протянув руку, предложил подчинённому сесть.
Ответив на рукопожатие, Ардашев разместился напротив.
– Сколько мы с вами не виделись?
– Два года, ваше высокопревосходительство, – поднимаясь, уточнил Клим.
– Сидите-сидите! – махнул рукой князь. – А я, знаете ли, очень рад за вас. Вы уже не только кавалер ордена Почётного легиона, но и титулярный советник. Вижу, что не просто идёте, а бежите по карьерной лестнице. Но ведь заслужили!
– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство.
– Чего уж там! – вновь махнул рукой глава внешнеполитического ведомства. – Я ведь не просто так вас на разговор вызвал. Прежде всего спасибо вам, что мои отношения с Паулиной фон Штайнер остались между нами. Теперь-то я могу сказать вам, что она сообщала мне о всей закулисной политике Вены. Приёмы, которые баронесса устраивала в своём особняке после смерти мужа, посещала вся верхушка австро-венгерского правительства. Но после моего возвращения в столицу и последующего назначения послом в Берлин мне пришлось с ней расстаться. И пока моя кандидатура на пост министра рассматривалась, я, по понятным причинам, не мог даже писать ей. Словом, жизнь нас разлучила, и я надеялся, что это временно. Хотя, признаться честно, стал уже забывать о её существовании, а вот сегодня получил отчёт консула в Ницце. В нём среди разного рода новостей сообщается, что четыре дня назад в сквере бульвара Карно [5] на одной из скамеек обнаружен труп баронессы Паулины фон Штайнер. Она задушена шёлковым чулком. Сюрте [6] ведёт дознание. Постарайтесь как-нибудь втереться к ним в доверие и хоть что-нибудь узнать о ходе расследования. Я понимаю, что это сложно, но другого выхода у нас нет. Да и кандидатуры лучше вашей отыскать в министерстве трудно. – Князь помолчал немного и добавил: – Я боюсь, что её смерть – расплата за сведения, которые она передавала мне. Ведь доказать, что она действовала во вред Австрии, практически невозможно. Любой мало-мальски грамотный адвокат сумел бы оправдать её в суде. Поэтому убийство – простой и быстрый способ свести с ней счёты. Конечно же, удобнее всего это сделать в третьей стране, например во Франции. Тогда и тень подозрения не упадёт на Эвиденцбюро [7]. Поскольку вы давно осведомлены о моих прежних отношениях с покойной, то вам, как говорится, и карты в руки. Поезжайте в Ниццу и проведите собственное расследование гибели Паулины. Возможно, вам удастся установить мотив преступления и понять, кто к нему причастен. Злодея, ясное дело, поймать почти невозможно, но чем чёрт не шутит? Вдруг удастся? Словом, попытайтесь, Клим Пантелеевич, пролить свет на это происшествие.
– Сделаю всё возможное, ваше высокопревосходительство.
– Вот и отлично. Сие поручение имеет высшую степень секретности. О сути вашего задания не должен знать даже ваш непосредственный начальник Клосен-Смит. Павел Константинович лишь обязан снабдить вас билетами, деньгами и заграничным паспортом. Час назад я уже велел ему всё приготовить. Зайдите к нему. Отправитесь первым классом. Я велел выкупить для вас двухместное купе, чтобы не докучали попутчики.
– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство.
– Пустяки. В Ницце, как я понимаю, вы никогда раньше не бывали?
– Нет, не доводилось.
– Сейчас там хорошо, тепло, камелии цветут и мирты, – задумчиво проговорил Рязанов-Дашков. – Поедете как обычный отдыхающий. Профессия у вас имеется – переводчик восточных языков Азиатского департамента МИД России. Так и представляйтесь нашим соотечественникам. В городе остановитесь в той же гостинице, где жила баронесса, – в отеле «Сюисс». Возможно, это поможет вам что-нибудь выяснить. Здание расположено у подножия Замкового холма, прямо над набережной Миди, с видом на залив Ангелов. Это буквально в пяти минутах ходьбы от начала бульвара Карно и района порта. Номер вам забронируют сегодня же. Наш консул окажет вам всестороннюю помощь. Обращайтесь к нему, когда посчитаете нужным. Однако учтите, что он также не будет осведомлён о сути вашей командировки. Отчёт по поездке предоставите непосредственно мне. Есть ли у вас вопросы?