"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
До Перми добирались долго, но без приключений. А вот заветный дом пришлось поискать. Города не знал ни Виктор, ни Игнат. Нашли ближе к вечеру. Даже неловко как-то являться к даме с таким поздним визитом, но и сил ждать до утра никаких нет, когда вот за этим забором, вон в том небольшом каменном доме – Настя. И ведь можно не оставаться надолго, просто поздороваться, сказать, что он в городе, попросить о будущей встрече. Нету же в этом ничего недозволенного.
На стук калитку открыла невысокая, щупленькая девчонка, посмотрела опасливо.
– Чего надо? – спросила строго и тут же добавила: – У меня здесь собаки злые, так что смотрите мне.
Одну собаку по кличке Теодор Виктор знал, но не верил, что добродушный щенок мог вырасти во что-то по-настоящему лютое. Не с такой хозяйкой.
– Будь любезна, передай Анастасии Алексеевне, что прибыл Виктор Андреевич Серов, – попросил он.
– Не передам. – Девчонка замотала головой.
– Отчего же? – Сердце екнуло. Вдруг Настя так на него обиделась, что приказала прислуге не пускать его на порог.
– Так нету хозяек. Ни старой, ни молодой. – Девчонка простуженно шмыгнула носом.
– А где же они?
– Третьего дня съехали.
– Уехали куда-то?
– Нет, совсем съехали, со всеми своими вещами, детями и собакой.
– Какими детьми? – Виктор ничего не понимал и уже начал подумывать, что от волнения неправильно запомнил адрес. – С Венечкой?
– С Венечкой и Анечкой. С Венечкой-то что станется? Ему и так, и этак хорошо, лишь бы Ксюша поблизости была. А вот Анечка заболела очень сильно. Еще зимой. Уж сколько к ней старая хозяйка докторов всяких приглашала, а никто помочь не мог. Мамка моя тайком от старой хозяйки приводила к Анечке бабку-шептуху, но даже она ничего сделать не смогла. А если бабка не смогла, то все… – Девчонка снова хлюпнула носом, на сей раз расстроенно, а потом вдруг словно опомнилась, спросила подозрительно: – А вы кто такие будете? Почему интересуетесь нашей Анечкой?
Виктор интересовался не тяжело больной незнакомой девочкой, а Настей, но кое-что из спутанного рассказа он все-таки вынес: адресом он не ошибся и Настя живет – или жила? – в этом доме.
– Я друг Анастасии Алексеевны.
– Нет у нее никаких друзей, – фыркнула девчонка. – Целыми днями дома сидела, бедняжечка, если гулять выходила, так только со старой хозяйкой или с этой своей псиной. Знаете, какая у нее псина? Огромная, теленок, а не собака! А друзей у нее нет.
– Есть, – сказал Игнат вкрадчиво и выступил вперед, под свет фонаря, чтобы глупая девчонка смогла его хорошенько разглядеть, и ногу поставил так, чтобы калитку не захлопнула. – Ты не бойся, мы тебя не обидим, нам только надо знать, куда уехали твои хозяйки.
Девчонка все равно испугалась, побледнела даже, но не сдалась, сказала твердо:
– Не знаю я ничего. А если вы сейчас не уйдете, так я закричу. Голос у меня громкий. А городовой туточки, за забором живет, сразу же прибежит. Даже не сомневайтесь, господа хорошие.
– Но ведь кто-то же знает?! – Виктор никак не мог поверить, что придется уйти вот так, несолоно хлебавши. И это после стольких месяцев ожиданий!
– Никто не знает. Ночью собрались, утром, на рассвете, уехали. Все, некогда мне тут с вами!
– Погоди! – На клочке бумаги Виктор написал адрес гостиницы, в которой они с Игнатом остановились, протянул девчонке: – Вот здесь мой адрес. Если вдруг кто-то вспомнит или кто-то что-то знает, мы будем в городе еще сутки. Я отблагодарю, – сказал он как можно мягче. – Деньги заплачу. Ты подумай, если сама не знаешь, у других поспрашивай. – Вместе с бумажкой с адресом он вложил в руку девчонки пятак. – Не потеряй адрес, – сказал на прощание.
Девчонка проворно сунула пятак в карман, переспросила:
– Как, говорите, вас звать?
Виктор снова представился. В эту самую минуту у него земля уходила из-под ног, рушились хрустальные замки, которые он построил в своих мечтах. Настя пропала, не оставила даже весточки. Впервые в жизни ему захотелось напиться, очень сильно, чтобы до беспамятства, как Август, а еще курить. Серебряный портсигар в виде старинного фолианта, который он побоялся оставлять в Чернокаменске и взял с собой, был единственной вещью, которая связывала его с Настей.
Наверное, от волнения или от усиливающегося к ночи морозца пальцы не слушались, портсигар упал к ногам Игната. Тот наклонился, поднял, вот только отдавать Виктору не спешил, рассматривал портсигар очень внимательно, открыл, закрыл, а потом спросил незнакомым, осипшим вдруг голосом:
– Откуда это у тебя?
– Это подарок. Отдай.
– Я спрашиваю, откуда?
– Это она мне подарила, Настя. Сказала, что когда-то портсигар принадлежал ее брату, но брат погиб. Там случилась какая-то трагичная история, она не вдавалась в подробности, а я не спрашивал. Мне хватило того, что она подарила мне вещь, которой очень дорожила. Поэтому отдай портсигар, Игнат.
– Ты сказал, она слепая. – На него Игнат не смотрел, водил пальцем по узорам на серебряной крышке. – Почему она слепая? Что случилось?
Виктор понимал, что происходит что-то странное, что все эти вопросы неспроста. Но Игнат спрашивал, и он ответил:
– Был пожар. Кажется, около года назад. Дом сгорел, в пожаре погибли ее родители. Настю вынес из огня Трофим. Он был денщиком у ее отца. Она осталась жива, но ослепла.
Не бывает такого, чтобы человек менялся прямо на глазах, старел, ломался и терял опору. Виктор так думал, пока не взглянул Игнату в лицо.
– А бабушка? – спросил Игнат шепотом.
– Бабушка к тому времени была уже в Перми. Старая хозяйка – это и есть графиня Шумилина. Погоди, Игнат, откуда тебе знать про бабушку?..
Прежде чем ответить, Игнат открыл портсигар, одну сигарету сунул себе в зубы, вторую протянул Виктору. Они закурили и мучительно долго смотрели друг на друга в тусклом свете угасающего дня.
– Она на тебя похожа. – Виктор заговорил первым.
– Она гораздо красивее меня. – Игнат улыбнулся. – Возьми. – Он протянул Виктору портсигар. – Я отдал его Насте, когда попал в тюрьму, сказал, чтобы она подарила его хорошему парню. Видишь, как оно бывает?
– Ты граф Шумилин?
– Был им когда-то очень давно, пока по собственной глупости не накликал беду на самых близких людей. Родители умерли… – Он глубоко затянулся сигаретой, закашлялся с непривычки, сказал с горькой усмешкой: – Кажется, последний раз я курил на сходке бомбистов. Вот такой я был дурак… А они умерли, и с моей любимой сестренкой случилось несчастье. Во всем этом я буду винить себя.
– Они тебя не винили. Настя не винила. Она говорила о тебе с любовью. Твоя семья любила тебя.
Он кивнул, загасил недокуренную сигарету, сказал:
– Пойдем, ты должен мне все рассказать. Нам нужно решить, как быть дальше, где их искать.
Они сидели в кабаке за дальним уединенным столом, больше пили, чем ели, разговаривали. Говорил в основном Виктор. У него оказалось очень много связанных с Настей воспоминаний, каждое из них он бережно хранил в своей памяти. Иногда они прокрадывались в его сны, но про сны он рассказывать Игнату не стал, побоялся получить в морду.
– А Трофим всегда таким был. – Игнат улыбался собственным светлым воспоминаниям. – У него весь мир делится на своих и чужих. Значит, тебя он признал?
– Признал. – Виктор кивнул. – После того как сначала едва не придушил.
– Со мной он тоже строгим был, особенно когда учил драться. А Настю любил, баловал всегда.
– Он и сейчас ее любит. Там, в горящем вагоне, если бы я не пришел, он бы с ней остался. До самого конца.
– Почему ты пришел? – спросил Игнат. – Зачем тебе было жизнью расковать?
– А как иначе? – Виктор посмотрел на него удивленно. – Ты бы тоже пришел.
Игнат не ответил, только кивнул каким-то своим мыслям, разлил водку по стопкам.
– Почему они здесь? – спросил, когда они, не чокаясь, выпили. – Почему моя бабушка жила в Перми эти годы? Ничего не понимаю. Это ведь не из-за меня. Я далеко был. Да и каторга – это не курорт, родных туда с визитами не пускают. Ты не знаешь, как давно они здесь?