"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Не стоит тебе лезть во все это, — пробормотал Робер.
— Поздно, эр Робер, вы не находите? Вы сами говорите, что мне довольно много лгали, а я не хочу больше быть одураченным. Не нужно заботиться обо мне как о несмышленом ребенке. Я герцог Окделл, Повелитель Скал. Я видел войну. Я видел резню. Я отравил своего эра, которому клялся в верности. Скажите мне правду, маркиз Эр-При. Какую роль во всем этом деле играют гоганы?
  
Лицо Дикона, как и давеча, вновь показалось Роберу постаревшим и возмужавшим. Иноходец вынужден был признать, что требование юноши хотя бы отчасти справедливо. Он нехотя ответил:
— Гоганы хотят первородства. У них есть легенда… Они верят, что их прародителем был брат-близнец старшего сына Лита.
— То есть как Лита? — поразился Ричард.
— Я так понял. Гоганы, правда, зовут Лита Рохом. Старший сын этого Роха стал Повелителем Скал, а его брат-близнец был лишен наследства. Поэтому его потомкам взбрело в голову выкупить первородство у Ракана. Если Альдо вернет себе трон Талига, гоганы должны будут получить Гальтару.
Растерянность, отразившаяся во всем облике Дикона, превратила его повзрослевшее лицо обратно в недоуменную детскую мордашку. Это было настолько неожиданное и забавное преображение, что Робер невольно хихикнул про себя.
— Гальтару? — переспросил Дикон, совершенно ошеломленный. — Но ведь это же развалины!
— Я там не бывал, — дипломатично ответил Робер. — Но говорят, что так.
Дик задумчиво потер лоб, явно не в силах разгадать эту шараду. Иноходец вполне ему сочувствовал: в свое время он так же недоумевал над смыслом сделки с достославным Енниолем.
— Робер, — медленно сказал Дик, — я тоже никогда не бывал в Гальтаре, но я знаю, что гоганы – ростовщики. Они никогда не станут платить золотом за химеры. Кампания в Варасте обошлась дорого. Не думаю, что вы или принц подписали договор с людьми этого племени, не зная, что на самом деле за ним стоит.
Робер засмеялся.
— Положительно, ты лучшего мнения о нас, чем мы того стоим, — пошутил он. — Все, что я могу тебе сказать: гоганы верят в магию. Они хотят Гальтару и сохранившиеся реликвии, чтобы вернуть себе власть, якобы завещанную Абвениями нам. Они называют нас первородными: Альдо, меня, тебя, поскольку ты потомок Лита… Рокэ Алву как Повелителя Ветра, Придда как Повелителя Волн. Принц принял их условия. Вот и вся сделка.
Робер не стал говорить, что Альдо уже решился на обман.
— Так магия существует? — неожиданно спросил Ричард.
— Я не знаю, Дикон, — честно ответил Робер. — Гоганы владеют… чем-то вроде магии крови. У них сохранились кое-какие тайные знания и реликвии, которые они ревностно оберегают… Не спрашивай меня больше! Я все равно не смогу тебе этого объяснить. Но я точно знаю, Дикон, что никакая магия не поможет нам выпутаться из лжи и подлости, в которой мы барахтаемся.
Дик явно пропустил последние слова мимо ушей.
— Вы не можете этого объяснить… — задумчиво протянул он, вероятно, придя к какому-то выводу. — Стало быть, вы сами видели гоганскую магию.
Робер досадливо выругался про себя.
— Так и знал, что мне не стоило говорить тебе об этом, — пробормотал он с сожалением, — Ты, как и Альдо, думаешь, что магия способна избавить тебя от всех трудностей!
Ричард поднял голову, насторожившись, словно дейта, почуявшая неосторожного зайца:
— Принц Альдо тоже верит в магию? — пытливо спросил он. — Он видел, как колдуют гоганы?.. Ну конечно! Ведь ростовщики покупали первородство напрямую у него самого!
Догадливость Дика не понравилась Роберу.
— Разумеется, он видел то же, что и я, — подтвердил Иноходец с видимым неудовольствием. — Только это не колдовство, Дикон. Это… сложнее. И гораздо опаснее! Мы растеряли свои старые знания, а без них я не советую тебе лезть в подобные дела.
— А что намерен предпринять его высочество? — жадно спросил Дик, снова пропуская мудрую реплику Робера мимо ушей.
— Спроси у него сам! — огрызнулся Иноходец. — Я начинаю думать, что вы два сапога пара! Уверен: вы славно поболтаете и о гоганах и о Гальтаре!
Дик смущенно улыбнулся – растерянно и немного неловко.
— Я не могу видеться с принцем, — произнес он тихо. — И очень прошу вас, Робер, не сообщать ему о моем приезде. Если Дорак получит возможность обвинить меня во встрече с его высочеством, мне не отвертеться от обвинения в государственной измене.
— Брось, Дикон! — отмахнулся Робер. — Зачем ты нужен Дораку, чтобы он стал следить за тобой? Я думаю, что он уже давно забыл о твоем существовании – так же, как и о моем.
В серых глазах Дика снова сверкнули искры, словно огненные сполохи над пеплом вулкана. Его лицо исказила неприятная усмешка.
— Ты так полагаешь? — вполголоса спросил он, неожиданно переходя на «ты».
— Да. Иное дело, если бы Алва обвинил тебя в попытке отравить его. Но, насколько я понял, твой эр выгородил тебя и скрыл твою глупость.
— Он распорядился, чтобы я ехал сюда, в Граши, — по-прежнему неприятно усмехаясь, сообщил Дик. — И позаботился о том, чтобы я обязательно пересек границу с Алатом.
— Вот видишь! — подхватил Иноходец. — Ведь это он вернул тебе это проклятое кошкино кольцо?.. Все очевидно: он тебя спасал. Нет тебя – нет улики.
Дик уставился на Робера с видом человека, неожиданно осознавшего: он уже час разговаривает с сумасшедшим.
— О каких уликах вы говорите, Робер? — осторожно спросил он. — Мы с монсеньором были наедине. Все происходило только между нами. Дораку неоткуда было бы узнать о кольце или о яде, если бы монсеньор сам не рассказал бы ему об этом.
— А слуги? — резонно спросил Робер.
— Слуг не было. Да и какой слуга пошел бы против воли своего соберано, если бы тот запретил говорить об этом?
— То есть ты хочешь сказать, что Ворон, — промолвил Робер, холодея от неприятного предчувствия, — все-таки обвинил тебя в покушении?
— Официально – нет, — признался Дикон, — насколько мне известно, во всяком случае. Но он наверняка дал понять Дораку, что отступается от меня. Иначе зачем вся эта поездка в Алат? Знаете, по дороге я много думал. У монсеньора было множество способов наказать меня: сослать в Надор, заточить в каком-нибудь замке в Кэналлоа, даже взять с собой в Фельп и отправить прямо под пули. Но он выбрал Граши. При нашей встрече, Робер, вы сказали, что я изгнанник, как и вы, — продолжал Ричард с горечью, не дав Роберу вставить ни слова. — Но если бы вы знали, как я завидую вам! Вы изгнанник, потому что вас считают врагом – и опасным врагом! А я… Я изгой. Я не враг и не друг – я надоевшая игрушка, прикормленный щенок, который обделался на дорогом ковре и которого вышвырнули на улицу!
— Хватит, Дикон, — сказал Робер успокаивающим тоном, кладя руку юноше на плечо. — Уверен, твой эр так не думал. Может быть, Дорак хотел допросить тебя по другому делу, а если бы при этом всплыла история с покушением…
— Оставьте, Робер, — прервал его Ричард, поморщившись, как от головной боли. — Без согласия моего эра Дорак не мог бы допросить меня ни по какому делу. Ну разве что он обвинил бы меня в покушении на самого короля. Только, получается, что я спасал Оллара.
— Как так: ты спасал Оллара? — удивился Робер. — Какое отношение король имеет ко всему этому?
— Если бы покушение удалось, это помешало бы планам Дорака развести Катари… ну Ариго с королем, — смущенно объяснил Дик, почему-то запнувшись на имени королевы. — Робер, вы представляете себе, что будет, если Дорак добьется этого?
Робер внимательно посмотрел в лицо юноше, который под его взглядом покраснел до самых ушей. Что ж, теперь все стало ясно, ясно до самого конца! Страдалица-королева выбрала себе верного защитника. Только вот вместо ристалища, на котором юный рыцарь мог бы совершить подвиг во славу своей дамы, влюбленного глупца вытолкали на позорище – вероломное убийство и клятвопреступление. Леворукий бы побрал Катарину Ариго: ни сердца, ни души, так, разукрашенная марионетка в руках подлеца-кансильера!