"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Зверь внутри взволнованно зашевелился, и харен невольно оскалился. Волку не терпелось исследовать этот новый, слишком сильный, слишком яркий запах. Он опасен или он сулит что-то хорошее? Ранхаш почувствовал бессилие. Оно накатывало каждый раз, когда он пытался что-то объяснить своей второй половине. Но либо он не умел объяснять, либо волк был слишком туп. Договорённости им крайне редко удавалось достигать, и чаще всего Ранхаш просто подавлял зверя. В этот раз задавить волчье любопытство не удавалось. Как объяснить глупой половине, что источник запаха не является ни плохим, ни хорошим? Она просто никакая, такая же, как и остальные создания вокруг.
  
Взгляд упал на фарфоровые зубочистки и вспомнились слова Викана. Похоже, проклятье братца всё же решило исполниться. В последнее время выдержка больно уж часто изменяла ему, и он стал острее реагировать на неудачи. И это из-за мыслей о девчонке. Раздражают её недомолвки и тайны, выводят из себя, щекочут нервы. Нужно просто поменьше думать о ней, и не будет причин для раздражения.
Ножом для бумаги мужчина вспорол воротник по шву и тряхнул его над столешницей. Вниз упал крохотный сероватый камешек, и губы Ранхаша неприязненно искривились. В последнее время он начал крепко недолюбливать драгоценные камни.
Амулет он опять спрятал в воротник, а его убрал в карман и уставился на стопку неразобранной корреспонденции. Девчонка отошла на второй план, и Ранхаш сосредоточенно прокрутил в голове новые факты. Что ж, кое-что получило весьма занятное объяснение. Очень хороших артефактчиков в Салее было не так много, а в Санарише их всего два. Ну теперь уже три. Шанс, что где-то живёт ещё один неучтённый мастер, как, например, Майяри, невелик, хотя он есть. Но Ранхаш больше склонялся к мысли, что это один из известных мастеров и что это санаришский мастер. Уж больно много совпадений…
Но с Амайяридой своими подозрениями, конечно же, делиться не стоит. Она не подумает ни о своей важности, ни о своей безопасности, вряд ли захочет верить и даже может помешать расследованию. Ранхаш уже предчувствовал, что сотрудничество с девушкой будет тяжёлым.
Наметив для себя на завтрашний день поездку к магу, чтобы тот взглянул на воротниковый амулет и сказал, почему они не смогли обнаружить его при обыске, и повторный визит с допросом в сокровищницу, Ранхаш потянулся к стопке писем, но был остановлен стуком в дверь.
— Войдите.
Через порог переступил господин Дагрен и радостно улыбнулся харену.
— С удачным возвращением, — поздравил он. — Шидай не сильно лютовал?
— Нет, — сдержанно ответил Ранхаш, хотя задницу прострелило болью.
Мастер уселся напротив стола и стряхнул с волос незамеченный ранее снег.
— Она что-то сказала? — серые глаза с любопытством уставились на харена.
— Кое-что, — уклончиво ответил тот, и Дагрен не стал настаивать на подробностях. Раз следствие считает нужным не разглашать детали, значит, так и должно быть.
— И что вы собираетесь делать с ней дальше? В моём присутствии ещё есть нужда? Она вообще виновна?
— Не виновна. Просто испугалась, запаниковала и решила, что безопаснее бежать, — выдал Ранхаш уже заготовленное оправдание. — Влипла в серьёзную историю и теперь боится, что мы окажемся заодно с злоумышленниками. Я убедил её, что бояться нечего, и она согласилась сотрудничать.
— Разумно с её стороны, — Дагрен сделал вид, что не заметил недоговорённости.
— Но я бы пока попросил вас остаться в Санарише. В школу она уже не вернётся, но ваша защита ещё может понадобиться. Думаю, преступники не упустят случая добраться до Амайяриды, а для следствия её жизнь очень важна.
— А надолго? Просто мне нужно отписаться в Жаанидый и сообщить, смогу ли я вернуться в ближайшее время.
— Думаю, они скоро себя проявят. В наше отсутствие ничего нового не происходило?
— Происходило, — не очень довольно протянул Дагрен. — Я поэтому и явился. Выяснилось кое-что новенькое по дельцу с взрывом двери. Весьма неожиданно выяснилось. Можно сказать, случайно. Даже неловко признаться, но мой олух-племянник, — мастер Дагрен поморщился, — возомнил себя великим сыскарём и решил какими-то там своими методами выманить преступников на себя. Не смотрите на меня так, я знаю, что он идиот! У него, естественно, ничего не вышло, я, откровенно говоря, даже припомнить не могу, чтобы он делал что-то такое, чтобы кого-то приманить к себе помимо хорошеньких девушек. Вот о них речь-то и пойдёт.
Ранхаш сосредоточенно пытался вспомнить, как выглядит племянник Дагрена. Мальчишку он видел, но особым вниманием не наградил. Вроде бы тот ещё очень и очень юн.
— Внимание девушек он начал привлекать ещё в первый день нашего приезда, — мастер почему-то сказал это очень недовольным голосом. — Вроде кто-то сделал замечание по поводу его внешности, и он в драку полез, за что первую ночь в подземелье ночевал. Видимо, его задиристый характер привлёк девчонок. Ну и он всё-таки новенький… И особенно крепко он понравился одной кучерявой брюнетке. Эта бесстыдница, — Ранхаш с непониманием прищурился, глядя на искренне возмущённого Дагрена: мужчины обычно гордятся успехами своих младших родственников у женского пола, — даже приходила к нам, чтобы позвать его погулять. Травяного отвара выпить в свою комнату приглашала. А этот дурак и ходил!
Ну, наверное, всё же не дурак, раз ходил.
— По его словам всё было прилично, но вот к каждому его приходу она зажигала какую-то нещадно чадящую ароматическую лампу, от дыма которой у Рода так болела голова, что через какое-то время ему дико хотелось спорить с девушкой обо всём, что она говорила. В один из визитов он эту лампу у неё стащил и припрятал, чтобы не страдать. А тут я на него наорал в тот день, когда Амайярида сбежала, за то, что он влез куда не надо, и велел собирать вещи. И он нашёл эту уже забытую лампу. Благо я успел её заприметить раньше, чем он её выбросил.
Господин Дагрен за цепочку выудил из кармана медное блюдце лампады и положил её на стол. Ранхаш с интересом поднёс её к своим глазам и сразу же увидел среди рисунка, украшающего её края, то, что привлекло мастера.
— Менталистика, — с лёгким отвращением произнёс Дагрен. — Поэкспериментировал с этой вещицей и выяснил, что она работает на обратное убеждение. Мы всё думали, почему это мнение учащихся в школе в отношении Амайяриды так резко поменялось, но если моё предположение верно, то всё очень просто. Давайте я покажу. Можно ненужный лист бумаги?
Ранхаш подал требуемое, и Дагрен, скомкав бумагу, положил её в блюдце и поджёг. Пламя быстро взвилось вверх и опало, оставив тлеющие клочки. Удушливый дым коснулся чувствительного обоняния оборотней, и они недовольно шевельнули ноздрями.
— У госпожи Амайяриды дивные карие глаза, — неожиданно заявил Дагрен.
Ранхаш удивлённо воззрился на него. Карие? В утверждении почудилась какая-то неправильность. Разве у неё карие глаза? Не зелёные… Ранхаш оборвал свои размышления и пристально посмотрел на ухмыляющегося оборотня.
— Почувствовали? — весело вскинул брови Дагрен. — Это у вас ещё воля сильная и дыма было мало, но всё же на мгновение вы усомнились, что глаза у неё карие, верно?
— Верно, — напряжённо согласился харен.
— Эта штучка, — мастер постучал когтем по краю блюдца, — оказывает ментальное воздействие очень любопытного рода. Она убеждает того, кто вдыхает её дым, что ему говорят неправду. Нам нужно искать не того, кто настраивал этих бедных девочек против Амайяриды, а того, кто говорил о ней хорошо и пытался убедить их в её невиновности.
  
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.
— Данетий Трибан уже успел обнародовать причину отчисления учениц? — наконец поинтересовался Ранхаш.
— К счастью, нам всем было не до этого. А после своей находки я вовсе позволил себе смелость приказать повременить с обнародованием до ваших указаний.
— Благодарю, — суховато, но искренне произнёс харен. — Что-то ещё, подобное этому, было найдено?