"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Путь Майяри был частично знаком. Она уже когда-то ходила здесь, вот только сейчас из-за метели не могла даже рассмотреть знакомые места и сообразить, где точно находится. Но метель уляжется, и тогда уж она разберётся, в какую сторону двигаться дальше. Сейчас же самым главным было двигаться строго на восток! На восток, к Многоимённым землям и не столь сильно, как в других регионах, охраняемым границам Салеи.
  
Юг, конечно, был желаннее, но харен уже ловил её именно на этом направлении. Двигаться к Гава-Ыйским болотам было опасно. Харен не дурак и в конце концов догадается, что если беглянка пропала где-то на западе недалеко от болот, то искать её следует на болотах. Север Майяри даже не рассматривала, так что оставался только восток, неизвестность которого пугала девушку, но оставаться в Санарише было ещё опаснее, ведь она поняла, чего именно добивались настоящие преступники.
Они не отступились от своей первоначальной цели. Артефакты им всё-таки нужны, но без неё, без Майяри, они их никогда не найдут. На эту мысль девушку навёл последний взрыв. Она успела рассмотреть проявившуюся ненадолго печать. Цепкая память артефактчика намертво запечатлела увиденное, но Майяри и не нуждалась в этом воспоминании. Ещё в момент проявления глаз её зацепился за символ сдержанности. Печать была ограничена! Кто-то очень не хотел, чтобы взрыв действительно её убил. Она была нужна!
Правда, взрыв кареты продолжал приводить Майяри в недоумение. Она никак не могла сообразить, зачем же понадобился он. У него наверняка была своя причина, о которой она пока не могла догадаться. Злоумышленники явно были очень умны. Они затеяли очень опасное дело и до сих пор не попались сыскарям. У тех даже не было предположений о том, кто бы мог в действительности ограбить сокровищницу. Ну если не считать её собственную кандидатуру. Уже это говорило о необычайном уме преступников, так что у всех их действий должны иметься весомые причины. В которых Майяри не собиралась разбираться. Она поняла самое главное: она нужна и от неё теперь не отстанут. Не зря господин Ахрелий перед смертью заявил, что это кто-то очень опасный. Правда, не успел, сказать кто этот «кто-то».
Слова господина Ахрелия Майяри, впрочем, и ранее сомнениям не подвергала. Именно поэтому сразу постаралась скрыться из города: опасалась, что Виидаш или кто-то из школы пострадает. Опасные личности не щадят тех, кто близко, а Майяри успела привязаться к школе, одноклассникам, учителям… За Виидаша она и вовсе была готова умереть. Да и сейчас она всё ещё была способна принять смерть за него.
Влипла же в историю! Майяри сердито вцепилась в воротник, в очередной раз злясь на саму себя. И дёрнули её Тёмные запихнуть этот куль не в карман, а за пазуху! Теперь и не доверишься никому. Даже тому самому харену! Он-то одним из первых догадается, какую опасность она представляет. А господин Ранхаш — ревностный страж покоя и безопасности страны, в этом Майяри уже убедилась. Он сразу поймёт, что лучшая защита в данном случае — её смерть. И Майяри бы его даже осудить не смогла.
Либо же харен мог сам подвести всех к опасности.
Майяри так и не смогла разобраться в господине Ранхаше; он казался ей одновременно весьма простым в своём холодном равнодушии и в то же время невероятно сложным. Там, где росла она, холодность была спутницей высокородного высокомерия, презрения и пренебрежительного отношения. Холодность шла от статусного снобизма. Ледяное равнодушие было призвано показать, что ты ничтожество, пыль под ногами сиятельного господина, пожухлая трава на дне тёмного ущелья… А вот холодность харена была другой. Она шла от отсутствия эмоций. Господин Ранхаш был просто равнодушен или же искренне казался таковым. Отчего же он себя так вёл? Майяри, вынужденная часто сдерживать эмоции, знала, как сложно скрывать свои чувства внутри. Порой эти усилия отражались на лице. Харену, если он действительно испытывал эмоции, это, видимо, труда не доставляло. Вероятно, он уже очень и очень давно запирает свои чувства и, может быть, действительно больше ничего не ощущает.
Большую часть времени.
Несколько раз на эмоциях Майяри его всё же ловила. Особенно часто она видела в его глазах досаду, когда он смотрел на неё. Похоже, покоя ему не давала её несговорчивость. Майяри уже успела сотню раз пожалеть, что тогда, в тюрьме, всё же не постаралась быть более убедительной. Но в тот момент господин Ранхаш не вызывал у неё ни малейшего доверия и ей везде чудились поджидающие злоумышленники. Майяри и сейчас не была до конца уверена, что харен не имеет к преступникам отношения, но не доверяла она скорее по привычке. Доверие — больно уж опасная штука.
Но даже несмотря на недоверие, Майяри испытывала лёгкое расположение к харену. Ей нравилось его отношение к закону и своим обязанностям, и она очень надеялась, что здесь он искренен. Попав в тюрьму, она уже предвкушала пыточные камеры, побои и каждодневные мозгодробительные допросы. Единственная подозреваемая по следствию… Нет, милости от сыскарей она точно не ждала. Тем более что господин Ахрелий ясно дал понять, что злоумышленники очень влиятельны и опасны. Если это так, то они исподволь могли бы надавить на следствие. Сыскари — служаки, оборотни подневольные, чаще всего незнатные и невлиятельные. Надавят так вот сверху, и скрипя зубами придётся уступить. Не рисковать же собой и близкими ради незнакомой девки?
В харене же чувствовался стальной несгибаемый стержень. Его происхождение и влияние могли позволить ему не прогибаться под других. По крайней мере под большинство из них. Он упорно докапывался до истины, и в этом была самая большая опасность. Он бы не остановился до тех пор, пока не раскрыл все нюансы произошедшего. Даже почуяв опасность. Опасность для целой страны. Он бы постарался добраться до самого корня, чтобы вырвать его. И в этом крылся слишком большой риск. В случае провала — он мог быть очень вероятен — пострадали бы слишком многие. Господин Ахрелий не для этого умер. Когда противник влиятелен, а последствия провала могут быть слишком серьёзными, лучше отступить, не давая противнику возможности сделать очередной ход. Так считала Майяри.
Но кое-какую подсказку харену она всё же оставила. Майяри почему-то была уверена, что такой дотошный оборотень, как господин Ранхаш, обязательно выделит для себя кое-что в оставленном в схроне справочнике. Пусть хотя бы у него появятся подозрения, какая именно опасность может ему угрожать. Возможно, это даже заставит его поостеречься и поумерить свой следовательский пыл, но на это Майяри не особо надеялась.
Девушка поёжилась, на мгновение представив, в каком состоянии сейчас мог быть харен. Особенно если он лично столкнулся с её обманками. Бр-р-р! Майяри даже не представляла, что ей когда-либо придётся воспользоваться своими экспериментальными образцами. Она на них отрабатывала некоторые свои идеи и планировала потом настроить так, чтобы они более походили на неё саму. Но не успела. Случилось это ограбление! Надо было активировать только три кристалла, она взяла и все четыре выложила! Прицыкнув от досады, Майяри очень понадеялась, что с Воином оборотни разобрались быстро и без потерь. Этот образ был действительно опасным! Она настраивала его с мастера Лодара! Вот же Тёмные, где были её мозги⁈ Повесят ещё на неё убийство какого-нибудь стражника!
Расстроенная девушка искренне понадеялась, что харен и Воин друг с другом не познакомятся. Смерти господина Ранхаша ей точно не простят. Вотые её из-под земли достанут, весь мир с ног на уши поставят! Вот тогда господин Ранхаш точно станет её кошмаром.
  
Вспомнив заявление харена, что он теперь её единственный кошмар, Майяри в очередной раз прыснула от смеха. Он тогда выглядел очень забавно. Знал бы он, что нужно сделать, чтобы стать её кошмаром! Да господин Шидай ему голову открутит раньше, чем он что-то из этого успеет довести до конца!
Продолжая посмеиваться над наивностью харена, Майяри перехватила воротник правой рукой, а замёрзшую левую засунула в карман. Пальцы нащупали мягкость скомканных чулок и ребристость кошеля с амулетами. На мгновение страстно захотелось стащить перчатку зубами и запустить обнажённую руку в кошель. Майяри споткнулась и, подтолкнутая ветром, плюхнулась лицом в снег. Фыркая и отплёвываясь, девушка торопливо поднялась и продолжила путь. На смех её больше не тянуло.