"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Мастер нахмурился и отвернулся к окну. Вездеход остановился посреди основного лагеря, и я вышел из него первым. Снова утомительная процедура восстановления, которая на этот раз заняла весь остаток дня. В себя я пришёл только ближе к ночи и с удивлением обнаружил у входа в своё жилище несколько крупных емкостей с едой.
При свете магических символов на стенах, расправился с поздним ужином и сразу направился в заклинательный покой. На этот раз я знал с чем имею дело и тщательно подготовился, поэтому кристалл сумел очистить меня самостоятельно. Правда, пользоваться левой рукой ближайшую пару дней я точно не смогу, а оттиск амулета останется со мной навсегда, но это небольшая цена за уничтоженный источник изумрудной энергии.
  
В ближайшие часы использовать кристаллическую связь точно не стоило и поэтому я решил заняться тем, что давно откладывал — посещением Железяки. За время моего отсутствия, главный мозг моей личной колонии механоидов успел не только выполнить все поставленный задачи, но и самодеятельность проявил значительную.
Вокруг источника питания вырос неприступный механический лес из нескольких десятков спящих стаутов. На первый взгляд решение было бессмысленным, но это только если не знать особенности накопления энергии этим видом иномирцев. Каждый из дронов-защитников после пробуждения будет нести заряд в несколько раз выше обычного и эта стая могла выдать такую атаку, что мало не покажется даже целой армии.
— Как успехи, Железяка? — подойдя к флегматично щёлкающей окулярами голове металлического червя, спросил я.
— Производственный цикл идёт согласно распорядку, — ответил Железяка. — Ячейки обслуживающих дронов заполнены. Завод стаутов запущен и первые звенья размещены на границах зоны защиты. Возможен запуск дополнительной линии в случае тревоги. Учёт имеющихся ресурсов произведён. Идёт расширение зоны защиты.
— В каком направлении? — тут же уточнил я. Не хватало ещё, чтобы вокруг моего кристалла на поверхности вырос муравейник механоидов. Это я даже своим людям объяснить не смогу.
— В направлении ядра планеты, — охотно пояснил главный механоид. — Есть гипотетическая возможность использования тепла для увеличения энергоэффективности колонии.
— Тебе мало энергии от источника питания? — удивился я.
— Энергию основного источника питания можно будет перенаправить на более ценные задачи, — лаконично ответил червь.
— А с этим что? — кивнул я на оплётку кристалла, которая так и не изменилась со времени моего последнего визита.
— Идёт подготовка деталей, — отозвался Железяка. — Начало ремонтных работ назначено через восемь часов. Предполагаемая продолжительность работ — одиннадцать часов.
— Хорошо, — одобрительно произнёс я и приказал кристаллу создать посреди зала объёмную иллюзию. Сам я этого сделать не мог, но образ из моей памяти передать магическому камню было не сложно. — Сможешь такое сделать?
Главный механоид повернул окуляры в сторону иллюзии и лениво прошёлся по ней лазерным лучом. Потом ещё раз, и ещё, и ещё, пока лучи не слились в один сплошной поток света. Металлические детали на голове Железяки начали издавать какой-то зубодробительный скрежет, на который отреагировали все ближайшие мехи и вскоре к нам уже неслись стауты и складские дроны со всех концов пещеры.
  
Глава 7
 
Императорская резиденция «Небесный город»
Над Уральским полисом тень летающего острова провисела всего одну ночь. Но этого более чем хватило на решение небольшой проблемы.
Урал в последние годы стал забываться. Сначала тихо, по углам, как водится у людей слишком богатых и слишком далёких от столицы, начались разговоры о старых вольностях. О том, что половина хребта и без того кормит Империю и что добрый хозяин и без поводыря знает свою землю.
Потом голоса зазвучали громче. А когда минувшей весной один из приграничных баронов поднял открытый мятеж и кое-кто из горной знати слишком уж внимательно следил, чем дело кончится, не спеша ни помогать государевым людям, ни мешать мятежнику, то на острове сочли, что пришло время кое о чем напомнить гордым жителям Урала.
Напоминание вышло весьма… наглядным. К утру род Игнатовых, один из пяти высших родов Урала, род древний, всегда гордившийся своими многочисленными рудниками и привыкший считать себя солью здешней земли… просто перестал существовать.
Род не угас не ослабел, а именно перестал существовать. Исчез каждый, до последнего, из носителей крови, и фамилия «Игнатов» ещё до полудня вернулась в Имперский реестр, чтобы дождаться там нового, более… понятливого хозяина. Ещё два рода недосчитались своих глав: их вывели на площадь Среднего города при всём честном народе, зачитали короткую заумную формулировку о «подозрении в измене государству и подстрекательстве к мятежу» и просто вздернули на эшафоте, предварительно вытянув из тел всю силу.
А вот два из пяти родов никак не пострадали. Старый Строганов, первый среди равных среди уральской знати, и молодой князь Турчанинов в день прибытия острова склонили головы ниже прочих, улыбались благожелательнее прочих и не сказали ни единого лишнего слова. И их не тронули, хотя местные заподозрили неладное.
Но на острове умели ценить не только страх, но и вовремя проявленное благоразумие, причём иногда первое и второе различали не сразу. Пусть гордец Строганов сидит на своей половине хребта, кичась своим давним отказом от княжеского титула, и думает, что этот поступок хоть что-то да значит. Если Император захочет, то отнимет и её, как отнял у Игнатовых саму кровь.
Но самый тяжёлый урок Император приберёг напоследок. Уходя, он забрал у Игнатовых то единственное, что и делало великий род таковым — их родовой кристалл. Флот Теней Императора вскрыл родовую цитадель, выдрал камень из вековой оправы и поднял к острову, где тот канул в глубине белой крепости, а ведь всем известно, что попав сюда, обратно уже ничего не возвращают!
А вот внизу осталась еще живая, но уже ничем не прикрытая земля. Лишившись родового кристалла, обширные владения Игнатовых разом потеряли защитный купол, а соседние камни Строгановых и Турчанинова частично приняли чужую «ношу» на себя, растянув свои поля до предела.
Но всякий на Урале понимал: долго так они не выдержат. Камни «надорвутся», и тогда падёт купол уже надо всем полисом! А это значило, что в пустоту нужно ставить новый кристалл. Вот только где его взять, кто заберет себе эту землю и кому в итоге отойдут её рудники? На эти вопросы Император отвечать не стал.
Он лишь своим указом объявил их «бесхозными», бросив как кость голодной своре, и удалился, наперёд зная, что теперь высшие (и не только) рода Урала на годы увязнут в грызне меж собой за новые земли и уже не вспомнят ни про какие вольности. Разделяй и властвуй. Всё, как по учебнику.
К рассвету Урал, ещё вчера возомнивший, что давнее богатство даёт право на собственное мнение, снова сделался тих, покорен и нем. Он перестал смотреть на небо, потому что сейчас ему резко стало чем заняться на земле.
Здесь, на острове, умели наводить порядок в Империи. И так напоминали о себе всякий раз, когда внизу слишком надолго забывали, чья тень падает на их крыши.
А потом «Небесный город» поднялся выше облаков, стряхнул с себя уральскую пыль вместе с уральской кровью и вернулся к своему вечному, ни на час не прекращающемуся полёту.
А в Зале Совета зажглись огни…
Олег Дмитриевич Потёмкин вошёл в зал последним, как всегда, и, как всегда, никто не посмел поставить ему это в укор. Высокий мужчина в золотом одеянии двигался спокойно, без суеты и лишнего пафоса, и лишь те, кто хорошо его знал, заметили бы, что левая, нечеловеческая половина его лица, та, что напоминала статую странного стального цвета с голубыми прожилками, этим вечером имела какой-то странный отблеск.
  
Зал Совета был огромен и лишён показной роскоши, столь любимой полисной знатью. Ни позолоты, ни ковров, ни нагромождения гербов. Только белый камень пола с серебристыми кристаллическими жилами, что казались живыми в свете льющихся сверху лучей света, да высокие окна, за которыми не было ничего, кроме ослепительного неба, парящих внизу облаков и сияния трёх солнц. За длинным полукруглым столом уже сидели остальные члены совета — одиннадцать светлейших князей Империи, владыки людей и существ, перед которыми склонялись армии, полисы и целые государства.