"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Понятно, — нехотя кивнул Захар. — Только знаешь что мне понятно ещё, Костя? Мне понятно, что когда такой молодой выскочка выходит ниоткуда и начинает кидать вольным такие условия, какие у нас даже у соседних диких баронов выпросить нельзя, — он это делает не потому, что добрый. И не потому, что мать его хорошо воспитала. Он это делает потому, что ему надо. А когда им надо — нам, как правило, потом приходится платить.
  
— Знаю, — тихо сказал Пират и поковырял палкой костер, который весело вспыхнул с новой силой. Сам он последние несколько часов думал именно об этом. И никак не мог прийти к окончательному решению. А в этот момент вдруг понял, что защищает почти незнакомого дворянина. — Знаю, Захар, я не маленький. Я с этой стороны на эту жизнь смотрю дольше, чем ты с той. И именно поэтому, — он кивнул на кучу камня, — у меня тут сегодня к рассвету будет лежать столько чернокамня, что это будет в десять раз, в пятнадцать раз больше, чем оговорено с ним за моих баб. С таким запасом, чтобы он, когда подъедет утром, постоял, посмотрел и понял, что вольный его не нае… гхм… не надурит, в общем. Что вольный своё слово держит, и держит его с горкой. И если он после этого начнёт мудрить — это будет уже его выбор. А не мой.
— Ты ему отступного готовишь, — медленно произнёс Захар. — На случай, если он окажется не такой, каким ты его хочешь видеть.
— Я ему проверку готовлю, — поправил Пират. Этот разговор был важен для обоих вожаков Вольных. Для Захара, тем, что он понять, сдался его старый друг или нет. А для самого Пирата… Для Пирата это была возможность высказать вслух все свои сомнения. — Чтобы потом сам себе в глаза в зеркале нормально смотреть мог, понимаешь? Если он меня нагнёт, я хочу, чтобы это было только на его совести. Чтобы я перед своими мужиками был чист. Чтобы и перед твоим Сухим Бродом был чист. Чтобы перед Безухим, который про меня сейчас языком чешет, был чист.
На каждую фразу старого друга Захар кивал, будто сам думал о том же самом. Вольные жили и умирали на территории Империи, но они не считали себя частью этой страны. Просто они жили на этой земле. Ещё задолго до того, как воспарил над землёй летающий остров. Это Империя находилась на их земле, а не наоборот.
Об этом редко кто-то говорил. Особенно эту тему не любили напыщенные аристократы из полисов. Вот только каждый Вольный с рождения знал одну простую истину. Аристо, со всеми своим гвардиями, рунниками и техникой, жили только под куполами и боялись лишний раз вылезти из них, чтобы не рисковать жизнью. А Вольным принадлежал весь остальной мир. Где они каждое мгновение боролись за свою жизнь и будущее. И ни один из истинных жителей пустошей никогда не променяет свою свободу на рабский ошейник защитных куполов.
— Я заплачу больше, чем с меня просят, — немного помолчав, продолжил Пират. — И если после этого имперец меня всё равно обманет — значит, мы будем знать про этого барона всё, что нам нужно знать. И дел иметь с ним не будем. Но пока барон держит слово у нас есть шанс. Понимаешь меня, Захар? Строгиных больше нет, а это были единственные вменяемые владения в округе. Между прочим, младшеньких Строгина, Орлов в обиду не дал, долг их закрыл и защиту дал. Хотя, казалось бы, зачем ему этот геморрой? Если Орлов сдержит слово… Если, Захар. То всем нам вздохнется легче, тебе ли этого не знать.
Захар долго смотрел на него. Потом крякнул, поднялся, отряхнул колени.
— Ну, смотри, Костя. Я тебя предупредил. Если что — у Сухого Брода для тебя место найдётся. С костылём и без костыля. И для людей твоих.
— Спасибо, Захар, — улыбнулся Константин. — Сам не дурак. Если что, заберу людей и приду.
— Добро, — кивнул Захар. — Ну а мы пойдем потихоньку. Чем смогли — помогли, не обессудь, друг.
Мужчины крепко пожали друг другу руки и Захар, так же беззвучно, как пришёл, ушёл обратно в темноту. Пират ещё некоторое время смотрел туда, где исчезла его широкая стёганая спина, потом снова медленно перевёл взгляд на чёрную кучу перед собой и сплюнул в сторону, не от злости, а скорее по привычке.
Под утро, когда серая полоса неба над пустошами начала набирать ровный, неяркий свет, кучи около выработки уже не было. Камень отвезли к куполу. Машина выдержала, отбойник тоже.
И сейчас вдоль кромки купола, метров на сто пятьдесят, лежал чёрный неровный вал — высотой в человеческий рост, из десятка разгруженных у самого края фургонов, чтобы его было видно, как только барон подъедет к границе.
Мужики Пирата, грязные, чёрные от пыли с ног до головы, потные, но без единой жалобы, заканчивали последнюю ходку.
Когда последний камень лёг в кучу, Пират поднялся, с походного стула, неторопливо приладил деревяшку, поправил на плече ремень и похромал к границе купола, где его уже ждал тщательно умытый и почти прилично выглядящий Фёдор-Меняла. Бывший скаут, приятель Мастера, а ныне — единственный посредник, которому Пират в этом деле доверял.
— Утречка, Федя, — сказал Пират негромко, и в голосе его звучала привычная угрюмая, чуть насмешливая интонация. — Буди барона, если он ещё спит. Скажи, Пират зовёт. Не говори ничего больше. Что тут — он сам увидит.
— А что сказать-то, если спросит? — слегка нахмурился Фёдор.
— А ничего не говори, — Пират кивнул в сторону чёрного вала, тянущегося вдоль купола до самого горизонта в утренней дымке. — Пусть приедет и посмотрит. Это, Федя, такая вещь, которую словами портить нельзя.
Меняла молча кивнул, забрался в кабину, и его машина мягко покатила вдоль кромки купола в сторону баронского лагеря.
Пират недолго стоял у барьера, глядя ей вслед, а потом перевёл взгляд на лежащую перед ним кучу камня и на собственных мужиков, которые впервые за ночь позволили себе сесть прямо на землю и закурить в открытую. В первый раз за всё это время у него отпустило под левой лопаткой.
А потом показался небольшой кортеж барона. И когда молодой Орлов вышел из машины и без разговоров подал Пирату руку, не смутившись грязи на его мозолистой ладони, Пират уже увидел в глазах барона удивление. От внимания молодого барона, казалось, не ускользала ни одна мелочь. И он уже успел увидеть и в голове посчитать количество привезенного камня.
И это его впечатлило, Пират был доволен. И поэтому, когда после взаимного приветствия Орлов задал вопрос, Пират уже знал, как на него ответить.
— И сколько это мне будет стоить? — прищурился барон, уже видимо готовясь к торгу.
— Нисколько, — улыбнулся Пират. — Это подарок.
  
Глава 22
 
Я новым взглядом осмотрел развалы чернокамня, рассыпанные вдоль купола и широко улыбнулся. Намерения Пирата были понятны и довольно прозрачны, но это не меняло того факта, что глава Вольных оказал мне огромную услугу своим подарком.
— Ну, подарок так подарок, — произнес я. Как Пират умудрился притащить столько минерала я спрашивать не собирался. Он хотел меня удивить и у него получилось. — Только ты не возмущайся потом, что я тоже что-нибудь подарю тебе или твоим людям, Константин.
— Вы и так для нас уже сделали больше, чем все остальные аристократы Империи вместе взятые, Святослав Иванович, — усмехнулся в бороду Пират. — А нам и не сложно вовсе было. Вы уж простите, но в купол мы заходить не решились. Если прикажете, то перетаскаем на другую сторону всё ваше добро.
Для него моя причуда со сбором чернокамня оставалась нелепой блажью дорвавшегося до власти юнца. А вот Мастер теперь смотрел на это всё совсем иначе.
Я видел, как бывший гвардеец Императора перескакивает взглядом с одной кучи на другую, будто прикидывая, что я смогу с этим всем сделать. Вот только Мастер не знал, что у меня уже все распределено. Не только этот случайный подарок, но ещё много-много тонн, если мне посчастливится где-то их раздобыть.
  
Будь с нами Аслан, то вопросов бы точно избежать не вышло. Душаны не только представляли себе возможности обсидиановых концентраторов, но и пытались их сделать самостоятельно. Однако, у них ничего не вышло.