"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Что он мог увидеть в безродном выскочке? — пожал плечами Колесников.
— Кристалл, — коротко сказала Згурская и аккуратно положила руки на стол. — Необычный купол, сильный кристалл. Да, с нашей точки зрения это всё еще «безродный выскочка», как говорят аристо, но этот человек за неделю прошёл путь, на который у иных уходит три поколения. Я бы не стала иронизировать.
— Спасибо, Марфа, — без выражения уронил Воронов. — Дальше.
  
— Дальше, — Згурская чуть наклонилась вперёд, — у меня по этому Орлову собрана кое-какая информация. Не полная, но интересная. Дикий барон Строгин мёртв, сыновья его также мертвы, а вот дочь и младший сын живы и сейчас находятся под Орловым. Кристалл у него точно не класса Б, но какой именно — никто не знает, даже великие рода до сих только гадают по этому поводу. И это странно. Купол над диким баронством стоит и его мощь… скажем так… впечатляет. На территорию его пытались зайти Овчинниковы, но не зашли. — Она сделала паузу. — Не зашли, господа. Понимаете, что это значит?
— Это значит, что Овчинниковы не очень-то и хотели, — снова влез Колесников.
— Это значит, — спокойно поправил его Безуглов, — что у мальчика хватило сил и людей, чтобы их не пустить. И что один из этих людей был Мастер. У которого, заметьте, после последнего рейда осталось семеро. И этими семерыми он сделал то, чего не сделали отряды управления, поднятые великим родом по полной тревоге.
В зале на несколько секунд стало тихо. Где-то за стеной, в основном кабаке, кто-то засмеялся пьяным смехом, потом кто-то его хлопнул по спине, и смех оборвался. Воронов слушал эту тишину, опустив голову, и молчал ровно столько, сколько ему было нужно.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь о висяках. У нас, господа, на сегодняшний день шестнадцать отрядов, у которых официально истёк контракт, а закрытие так и не оформлено. Шестнадцать. На прошлом Совете я говорил, что больше десяти это уже ненормально. Сегодня говорю: у пяти срок истек больше года назад, а «Весельчаки» не могут уйти на пенсию уже больше двух лет. Руководство филиалов это прекрасно понимает, но сделать ничего не может. Новых «дембельских» заданий нам в этом квартале спустят ровно три. Три, господа, а на шестнадцать.
— И все три, — ровным голосом произнёс Мирской, — будут такими, что закрыть их можно будет только посмертно. Как обычно. Все мы помним как вышли месяц назад «Дикие» на пенсию. Вперед ногами.
Это была первая фраза, которую он произнёс за весь вечер, и от неё в зале сделалось ощутимо холоднее. Лампа над столом коротко моргнула.
— Илья Глебович, — мягко обратился к нему Воронов по имени отчеству, а не по прозвищу, — не нагнетай.
— Я не нагнетаю, Степан Терентьевич, — Мирской был удивительно вежливым человеком, как для скаута, и также предпочитал обращаться к товарищами по имени-отчеству. Он поднял на Воронова свои светлые глаза. — Я констатирую. У меня в отряде четверо отслуживших. Контракт каждого из них продлевается уже третий рейд. Последнее «закрывающее», которое мне пришло, было — найти и вернуть из Пылающих гор офицерского сына, который ушёл туда полгода назад и за которым с тех пор сходили в один конец три отряда. Я отказался. Мне прислали новое — то же самое, только с дополнительной премией. Я отказался второй раз. Мне прислали третье. Угадайте, что было в третьем.
— И ты опять отказался, — констатировал Платов.
— Я опять отказался, — кивнул Мирской.
— Но Илья Глебович, как мы все понимаем, может себе позволить, — слегка улыбнулся Воронов.
А Мирской кивнул и продолжил.
— А Сергеев из «Каменных» не может. И Терёшин из «Серых» тоже не может. И ещё четверо, которых я могу назвать поимённо, — не могут. Им подсунули то, что подсовывают в таких случаях, и они подписали. Из них до зимы доживёт хорошо если двое.
— Это ваша оценка, — холодно заметил Колесников.
— Это, Виктор Михайлович, — мягко ответил Мирской, и лампа над ним снова дрогнула, — статистика управления за последние семь лет. Я её просто помню наизусть. Вам, может быть, выписку прислать?
Колесников не ответил. Он отвёл глаза и сделал вид, что внимательно изучает рисунок на собственной стопке.
— Так вот, господа, — снова заговорил Воронов, не давая паузе затянуться, — у нас в этих условиях, если кто не понял, на руках оказывается одно очень неприятное обстоятельство. Появился человек, к которому, по факту, можно отправить отряд скаутов на закрытие контракта. Барон, имперский, грамотный, с собственным куполом и собственной территорией. Готовый, как мы видим по Мастеру, не потрошить отряд, а достойно платить и выполнять свои обязательства. И, что ещё хуже для определённого круга лиц, готовый, видимо, делать это и впредь.
— И это, по-вашему, плохо? — вмешался Безуглов, и в голосе его прорезалось что-то такое, от чего Воронов слегка прищурился.
— Это, Дылда, по-моему то, над чем нам всем очень хорошо нужно задуматься. Тем, кто наверху, такая «лазейка» не нужна. Они её прикроют рано или поздно. Всем понятно, что мы, скауты — это условно-бесплатные рабы без особых прав, но с кучей обязанностей. И вопрос Совета сейчас в одном: что мы будем делать дальше?
— А давайте сначала, Старший, — мягко вставила Згурская, — определимся, кто это «они». А то у меня ощущение, что мы тут с вами разных людей в виду имеем.
Воронов посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на пустое место в центре стола, на хлеб поверх стопки, и не стал отвечать прямо.
— Хороший вопрос, Марфа, — произнёс он медленно. — Я к нему ещё вернусь. Дозреем, обсудим. А пока, — он обвёл взглядом стол, — никто из присутствующих, не делает в адрес Мастера и нового барона ни одного движения, сколько бы нам за это не предложили. Это всех касается. Сначала мы решим всё между собой. Потом решим что делать дальше. Все согласны?
Никто ничего не ответил. Колесников чуть скривился, но кивнул. Безуглов с Платовым переглянулись и кивнули одинаково, как будто заранее договорились. Згурская кивнула спокойно. Мирской только опустил веки и со вздохом достал из стоящей около стола сумки тонкую серую папку с маленькой казённой печатью в углу.
— Это, Степан Терентьевич, я собирался придержать до конца, — мягко сказал он и положил папку на середину стола. — Но раз уж мы только что договорились ничего в адрес Мастера не предпринимать, наверное, стоит сначала посмотреть, что в его адрес уже предприняли без нас.
Безуглов первым подался вперёд, прочитал, медленно откинулся обратно. Платов прочитал и без единого слова двинул папку Згурской. На верхнем листе, под обычной казённой шапкой управления, ровными машинописными строками значилось: приказ о признании отряда «Святые» неблагонадёжным и о ликвидации личного состава. Всё было оформлено правильно. Не было только подписи.
Згурская закрыла папку и сложила поверх неё руки.
— Ну что же, господа, — произнесла она с откровенной иронией, — а вот те самые «они», о которых мы тут только что красиво умалчивали, как видим, уже начали действовать. Так что со всем уважением к вашей привычке, Старший, дать делу дозреть, дозревать мы будем потом, на похоронах. А что нам делать с этой бумагой и с теми, кто её на стол положил, нам всё-таки придётся решить здесь и сейчас.
  
Глава 18
 
Мы находились почти под потолком грандиозной пещеры. Между сотнями металлических сталактитов то и дело проскальзывали ветвистые молнии. Некоторые из них задерживались в странных наростах и те начинали светиться неприятным, режущим глаза, белым светом. Словно моргала давно поломанная великанская лампа в лаборатории гигантов.
  
За беспорядочными вспышками сложно было рассмотреть дно пещеры. Оно находилось всего на пару сотен метров ниже, но над полом плавал очень густой туман. То ли испарения, то ли просто очень густой пар. Вот только понять его источник не получалось. Зато проблем с определением принадлежности найденного пространственного кармана не осталось.
— Механоиды… — негромко, но с целой гаммой чувств в голосе, произнёс за моей спиной кто-то из душанов.