"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Значит, Дикий, — произнёс Бугор, давая понять, что готов ждать столько, сколько нужно, но при этом просит всё же поторопиться. — С самого начала. Куда вы пошли и почему.
Саша поднял взгляд. За последние дни парень изменился так, что Прохор поначалу не сразу поверил собственным глазам. И это были не внешние изменения, внешне он выглядел точно так же, как все молодые суперы: невысокий, крепкий, с той осторожной лёгкостью в движениях, которая приходит от долгой работы с сырой силой. Но в глазах у парня сейчас было что-то другое. Не та привычная рябь, которая появляется у людей, долго ходящих за гранью допустимого, а нечто, что Бугор мог бы назвать «ясностью», если бы это слово вообще применялось к суперам и их поврежденному мозгу.
  
— Мы отклонились от маршрута, — сказал Саша, и голос его был ровным. — Моё решение. Маша предупреждала, что это плохая идея, но я настоял. Мы услышали бой со стороны старых строгинских земель и пошли посмотреть.
— Решение, значит, твоё, — повторил Бугор не с вопросительной, а с уточняющей интонацией.
— Моё, — подтвердил Саша.
Маша у стены чуть приподняла голову, но промолчала. Это красноречивее любых слов говорило о том, что брат не врёт, но и не говорит всей правды — такое молчание обычно означает, что человек берёт на себя чужую вину или хотя бы половину её.
Прохор решил пока не давить.
— Что увидели?
— Там был бой за кристалл, — ответил Саша. — Серьёзный. Мы опоздали, и кажется, опоздали не только мы. Когда мы подошли, то увидели, что наёмники напали на кого-то из родовых. Шакалы просто решили кого-то ограбить. Мы держались в стороне. А потом я почувствовал огненную тварь, которая уже взяла наш след и не оставила нам выбора.
В комнате воцарилась тишина. Ярый у стены слегка наклонил голову вбок — жест, который у другого человека означал бы интерес, а у него, скорее всего, означал, что он перешёл на другой частотный диапазон восприятия.
— И ты перешёл порог, — сказал Бугор.
— Я думал, что да, — спокойно ответил Саша. — Но оказалось, что… нет.
— Он точно уже уходил в Небесное пламя! — наконец, в разговор вмешалась Маша от стены. — Я видела. Староста, я видела это раньше. Дважды. Я знаю, как это выглядит.
Бугор помолчал. Он и сам знал, как это выглядит.
— Дальше, — сказал он.
— Дальше на нас напали наемники, которые уже разобрались с родовыми… а потом появился барон, — сказал Александр и, встретив взгляд Прохора, добавил: — Дальше я не помню, меня вырубило.
— Маша? — повернул голову Прохор в сторону девушки.
— Всё верно, — кивнула она. — Он взял Сашку… в плен.
— Взял Сашку в плен, — ровно повторил Бугор, глядя на опустившую глаза девушку.
— Да, — без лишнего смущения ответил Саша. — Я был без сознания, но всё чувствовал. Он удержал меня куском собственного купола, оторванным от основного поля, и потащил к своему кристаллу.
— Это невозможно, — автоматически произнёс Прохор.
— Я тоже так думал, — согласился молодой супер. — А потом он меня вылечил.
В комнате стало тихо. Тишина была такой, когда люди просто не знают, что говорить дальше, потому что только что кто-то произнёс вещь, не укладывающуюся ни в один из известных им порядков вещей.
Ярый у стены чуть повернул голову. Первый раз за всё время разговора он посмотрел на Сашу по-настоящему — не сквозь него, а именно на него. В этом взгляде не было ни удивления, ни недоверия. В его взгляде была вполне человеческая эмоция — легкое любопытство.
— Вылечил, — произнёс Бугор медленно. — Просто взял и… вылечил?
— Вытащил из меня накопленное отравление через кристалл, — сказал Саша, набычившись и упрямо смотря на старосту в упор, будто готовясь защищаться. — Я слышал и всё понимал. Боль исчезла. Я снова думаю нормально. Говорю нормально. — Он чуть поднял руку и посмотрел на неё. — Сам чувствую.
— Он не переступил порог, староста, — сказала Маша, и теперь в её голосе появилось что-то похожее на твёрдость. — Или переступил, и барон это отменил. Одно из двух. Но Саша сейчас живой и говорит нормально. Я не знаю, как это объяснить иначе.
— Он ещё молодой, — внезапно произнёс Ярый.
Голос главного супера Утёса звучал медленно и неровно, будто слова приходили из другого ритма существования и ему каждый раз требовалось небольшое усилие, чтобы перенести их в обычную речь. Но его всегда слушали, потому что лишнего Глеб не говорил никогда.
— Молодые иногда мнят себя на пороге, — добавил он, — но не переступают.
— Глеб, — сказала Маша, — я видела это раньше. Дважды. Я не ошиблась.
— Ты молодая тоже, — ответил Ярый, без злобы, просто констатируя факт.
Маша хотела что-то возразить, но Бугор поднял руку, и она замолчала.
— Барон что-нибудь сказал? — спросил Прохор у Александра. — Перед тем как отпустить.
— Сказал, — кивнул Дикий. — Велел передать, что придёт за тем, кто служит изумрудному злу. — Он помолчал. — Дословно: «нет такой дороги, по которой можно сбежать от меня».
В комнате опять стало тихо.
И на этот раз Ярый не шелохнулся, но что-то в нём изменилось. Очень тонко, почти неуловимо. Бугор почти сразу уловил это и посмотрел на него внимательнее. Главный супер Утёса стоял, как стоял, глаза его по-прежнему медленно блуждали где-то в пространстве комнаты, но пальцы правой руки, которые раньше были расслаблены, теперь едва заметно сжались у бедра.
Изумрудное зло.
Прохор не знал, что именно за этим стоит. Но по тому, как отреагировал Ярый — а Глеб умел слышать в словах то, что обычные люди слышать не умели, — понял, что это слово означало нечто реальное. Нечто, что Глеб знал или чувствовал. И реакция его была не случайной.
— Саша, выйди, — сказал Бугор. — Маша, ты тоже. Поешьте там.
Брат и сестра переглянулись, но спорить не стали. Дверь закрылась за ними мягко.
Бугор посмотрел на Ярого.
— Что это?
Глеб медленно перевёл взгляд на него. Несколько секунд смотрел так, будто снова переводил слова из одного ритма в другой.
— Оно тебе не нужно, — сказал он наконец.
Прохор не стал давить, он давно усвоил, что у Ярого с устной речью работает своя логика, и выжать из него больше того, что он готов отдать, не получится при всём желании. Зато то, что он всё-таки говорил, всегда оказывалось правдой. Бугор это знал по опыту и считал достаточным основанием для доверия.
— Парень вылечился или нет — это уже не так важно, — медленно произнёс Прохор. — Важно другое. Барон отпустил Сашу живым, и передал послание. Очень странный человек.
Ярый смотрел на него с тем спокойным, почти безразличным выражением, которое у него никогда не означало настоящего безразличия.
— Кристалл принял человека, — сказал он вдруг.
— Знаю, — кивнул Бугор. — Это я слышал.
— Нет, — поправил его Глеб очень спокойно. — Ты не понял. — Пауза. — Кристаллы такой силы не принимают людей. Они просто подчиняются силе. Они ждут. Они молчат. Они служат. А этот… — он снова помолчал, подбирая слово. — Кричал. Когда рождался. Мироздание слышало.
Бугор больше ничего не спросил. Он взял со стола осколки кристалла и начал перебирать их пальцами — машинально, как всегда делал, когда думал. Суперы уходили в Небесное пламя. Суперов теперь на одного меньше, после недавнего ухода в небесное пламя молодого Буйвола, который ещё полгода назад охотно возился с охотничьими ловушками и смеялся громче всех в поселении. Механоиды давили с северного разлома всё настойчивее. Ресурсов не хватало. Детей, у которых обнаруживали способности к поглощению сырой силы, рождалось катастрофически мало.
А сотней вёрст западнее стоял странный кристалл, который, оказывается «кричал» при рождении так, что его услышал Ярый. И рядом с ним теперь жил барон, который вытащил человека из Небесного пламени и знает слова, от которых главный супер Утёса ощутимо напрягается.
  
— Ладно, — произнёс наконец Прохор и поднялся. — Всё. Иди, Глеб.
Ярый уже двигался к выходу. Бугор даже не заметил, в какой именно момент он принял решение уйти. Просто секунду назад был здесь, а теперь уже у двери.