Укрепрайон (СИ)
— Я видел Т-50 в бою под Лугой. Хороший легкий танк, намного лучше БТ и Т-26, с Т-60 вообще никакого сравнения. Что с их производством будет?
— Хороший танк, только очень «сырой», Василий Павлович. Его дорабатывать долго нужно, а мы его сразу в бой бросили, испытание устроили. К концу года все недостатки попробуем устранить, но на многое не стоит рассчитывать. Думаю, что план в шесть сотен машин до конца этого года, если и выполним, то с чрезвычайным трудом. О том я уже написал подробную докладную в ГКО, и лично товарищу Молотову.
У Павлова судорожно дернулась левая щека, прошелся тик — было видно, что нервишки у генерала серьезно «расшатались». Тут бы в санаторий съездить, пролечится — но кто же отпуск опальному генералу сейчас даст, когда каждый час на счету. Сам Евдокимов о сне давно забыл, хотя во время боев за Лепель пару раз выспался под грохот канонады.
— Слишком сложен «полтинник» в производстве, по цене как пара Т-26 выйдет, и то, если в большую серию пойдет. При этом «тридцатьчетверка» немного дороже будет, но так этот танк средний, и на поле боя гораздо полезней. Хотели его производство на завод № 37 в Москву еще перенести, как раз вместо Т-40. Но Астров мне сразу отписал, что технологически сложный танк они выпускать просто не смогут, и Т-60 единственное, на что они сподобиться способны. А других заводов, которые смогут наладить производство Т-50, попросту нет. Да и нам Т-34 сейчас гораздо важнее, он себя на поле боя проявил весьма хорошо. Правда, машина тоже «сырая», поломки следуют одна за другой, и при этом мы ведь танк уже как год производим.
Слова были сказаны с надрывом, видимо, «полтинник» давался крайне тяжело, с немалым «скрипом». В реальной истории его производство прекратили с началом блокады, и не возобновляли — легкий танк по цене среднего был не нужен, а времени на доводку для серийного производства и удешевления машины уже не было. Подумав, Евдокимов кивнул.
— Шести сотен вполне достаточно, если на поле боя Т-50 не отправлять. У него трехместная башня, у командира своя смотровая башенка, радиостанция на всех машинах — просто идеальный танк для ведения разведки, и броня позволяет выжить при обстреле из легких противотанковых пушек и ПТР. Думаю, следует отправлять «полтинники» исключительно в разведбаты всех танковых бригад, и в мотоциклетные полки танковых корпусов — пока по одному взводу для поддержки бронеавтомобилей, потом и полноценную роту из десяти танков. Этого количества вполне хватит, к тому же даже такие вроде хорошо забронированные машины уязвимы в открытом бою — у противника слишком много противотанковых средств, и я собственными глазами видел, как их подбивают. Скажу больше — время легких танков прошло, им нечего делать на полях сражений, на которых их сотнями жгут. Да и цели у них априори другие — вести разведку и служить боевым охранением, поддерживать кавалерию и преследовать противника, сопровождая собственную мотопехоту — вот те задачи, которые легким танкам по силам выполнить. Да и глупо в дозоры «тридцатьчетверки» отправлять, гул дизеля за пару километров слышно, а КВ тем более. Тут танк с автомобильным мотором нужен, простой и дешевый в производстве, но более всего использовать его базу для создания всевозможных САУ, которых попросту нет. А на Т-26 и БТ рассчитывать не приходится — их к весне выбьют, но больше от поломок потеряем, запчасти ведь не производятся. Но выход из создавшегося положения найти можно — потому, Дмитрий Григорьевич, разговор имеется на этот счет…
Уже летом 1941 года для советских военных стало ясно, что «сорокапятка» со стволом в 46 калибров не способна пробивать лобовую броню германских «троек» и «четверок», усиленную «нашлепками». Возникла идея увеличить длину ствола в полтора раза, до 68 калибров — и она была воплощена в серию осенью 1942 года. Попытались реализовать на практике установку такой пушки в варианте ВТ-42 в башню легкого танка Т-70. Однако летом 1943 года, с появлением на поле боя «тигров» и «пантер», стало ясно, что нужно придумывать что-то более радикальное для борьбы с «кошками»…
Глава 50
— Как танк Т-60 на поле боя лучше не использовать — уничтожат. Для разведки машина подходит — низкий силуэт, шум от автомобильного мотора небольшой, скрытность будет обеспечена. Однако, Дмитрий Григорьевич, в разведке нужна связь, следовательно на некоторых танках нужно предусмотреть место для радиостанции. Но опять же — экипаж всего два человека, башня одноместная, командир выполняет обязанности четверых — еще наводчика, заряжающего и радиста. Так что вместо пушки на таких машинах лучше устанавливать макет, будет место для приемника с передатчиком, и командир взвода сможет заниматься своим прямым делом. Да, этот танк нам не нужен, но раз есть постановление ГКО о производстве, надо его выполнять. Но с умом, подготовив за полгода достойную замену.
— Начать выпускать танк и уже думать о его замене на более совершенную машину, хорошо забронированную и с 45 мм пушкой. Но вес ее неизбежно возрастет, а двигатель имеет мощность в семьдесят лошадиных сил. На том же Т-26 их 95, более мощный мотор. Не потянет, никак не потянет.
Павлов скептически хмыкнул, покачав головой — в танках он хорошо разбирался и возможности производства автомобилей знал хорошо. Но и Евдокимов знал, о чем говорил, обладая нужной информацией послезнания.
— На ГАЗе этот мотор могут спарить, один за другим последовательно разместить два. Причем работы идут, нужно только поторопить заводчан. У «спарки» мощность уже двойная, 140 лошадиных сил. Параллельно размещать не надо — синхронизация работы затруднительна, а последовательно само-то, чуть удлинить моторный отсек, соответственно корпус танка станет длиннее на один каток, и уширить гусеницы для улучшения проходимости, торсионы тоже придется улучшить. Выйдет чуточку больше, и по массе, и по размерам, чем Т-60. Но танк небольшой, компактный, с таким же низким силуэтом. В трехместной башне «сорокапятка», с радиостанцией, весом в десять тонн, максимум на полтонны больше. Лобовую броню корпуса и башни можно довести до 45 мм, как на «тридцатьчетверке», борт 15–20 мм, у башни 35 мм. Потом нужно будет провести модернизацию — форсировать мотор до 170 «лошадок», установить пушку с более длинным стволом, в 68 калибров, как только такая появиться — в башне место оставить для перевооружения, с запасом делать заранее. Вот так, примерно и выглядит.
Евдокимов достал из папки заранее заготовленный листок, и выложил перед танкистом. Там он изобразил Т-60, под ним Т-80 и СУ-76, добавив кое-что от себя, но очень немного. Длинноствольную пушку ВТ-42 на танк, изменив саму башню, и оставив ее без лобового скоса и кольца барбета. Кроме того ширину танка сделал одинаковой с самоходкой, потому что та была шире на тридцать сантиметров, а на Т-80 этого как раз и не хватало — скос башни нависал над мотором, и чтобы тот вытащить, приходилось снимать башню вместе с подбашенным листом. Да и превращать обычную сорокапятку в зенитную пушку с большим углом возвышения, по настоянию тогда еще не ставшего маршалом Конева, было крайне необдуманно — больше мороки, чем пользы от гипотетической стрельбы по верхним этажам зданий и вражеским самолетам. Тухачевский тоже Ф-22 видел, как некое «универсальное» орудие, для стрельбы по наземным и воздушным целям. Грабин, конечно, изловчился, вот только результат от такого симбиоза плачевный вышел.
— На Т-60 обкатаем производство, заводы его освоят — а там на новые машины перейдут, их две, как видишь, только у САУ корпус еще на один каток удлинен — всего по шесть на борт. И вместо УСВ можно поставить новую противотанковую 57 мм пушку или 25 мм зенитный автомат, можно спарку ДШК, или загрузить 120 мм миномет с расчетом. При надобности превратить в транспортер для перевозки боеприпасов, или вообще отделение пехоты посадить на броню и в рубку — полтора десятка бойцов свободно перевезет. Вот и выйдет многоцелевая машина, своего рода «Фока, на все руки дока».
