Укрепрайон (СИ)
— Лучше по две, там, где вражеские танки точно появятся. Но у нас нет таких частей, а формировать их нужно очень быстро. Чем мы можем помочь?
— Выделить из состава каждой дивизии по сводному батальону, в полном соответствии со штатами. И чтобы «балласт» в них не скинули, за непотребно подготовленных бойцов и командиров взыскивать. Так в мае начали спешно формировать пульбаты в приграничной полосе, только не успели. Идея правильная — но раз дивизия формирует пульбат под ее же номером, комдивы должны за него и отвечать собственной головой. Танки, противотанковые и артиллерийские дивизионы «выдергиваются» в полном составе, автотранспорт придавать сразу батальоном. Каждая армия формирует свою собственную «уровскую» бригаду — это снимет большую часть проблем. А вот что касается «позиционных» УР, то их нужно начинать немедленно возводить — это стратегически важные узлы, и оборону там надо ставить долговременную, благо время и возможности есть.
— Борис Михайлович уже отдал директиву Военным Советам Ленинградского и Центрального фронтов, вам необходимо выехать и уже на месте определиться с тем объемом работ, которые требуется выполнить…
Импровизация ленинградцев 1941 года — стальной артиллерийский дот, лобовая часть из толстых плит, боковые стенки из тонких листов, но прикрыты насыпями. Установлена казематная трехдюймовка — их выпуск на Кировском заводе шел одновременно с «полковушками»…
Глава 41
— Константин Павлович, пока 35-я армия цепляется за Псков, и держит его, немцы прикованы к 25-му укрепрайону намертво. Вряд ли мы его надолго удержим, но хотя бы отыграть еще десять дней надобно.
Евдокимов склонился над картой, внимательно рассматривая россыпь значков. Подступы к Ленинграду прикрывались с трех направлений возведенными на рубеже 1920−1930-х годов укрепрайонами. Насчет северного можно не беспокоится — там шла полоса Карельского УР, которая сейчас была многократно усилена. Бои под Выборгом закончились, город пришлось оставить — финны лезли остервенело, стремясь отбить исторически шведский город, который царь Петр, им овладевший и не думал переименовывать, зато чухонцы живо назвали его Виипури. Впрочем, ни они такие одни — все малые народцы Прибалтики лихо подгоняли историю под свое выдуманное «величие», хотя первый раз обрели независимость всего четверть века тому назад, а письменность так вообще века не прошло. Потому принялись тотально переименовывать русские города, уступленные в двадцатом году в тяжелейший момент гражданской войны, под давлением Антанты. Даже такие древнейшие, с многовековой историей, как Ивангород, Изборск, Корела, Печерский монастырь, Режицу, Динабург-Двинск, Дерпт-Юрьев. Вильно, совсем недавно ставший Вильнюсом, с двумя процентами собственно литовцев, растворенных среди поляков и белорусов, фактически подарен Сталиным, как после войны Мемель, старинный ганзейский немецкий город, моментально после 1-й мировой войны ставший Клайпедой. Но стоило Гитлеру рявкнуть, как литовцы живенько очистили город, тот снова стал Мемелем, и после кровопролитных боев завоеван Красной армией, и опять подарен тем, кто в карательных отрядах заливал кровью Виленщину, пожарами и массовыми расстрелами прошелся по белорусским землям. Сейчас Евдокимов знал только одно — нужно в лепешку расшибиться, но не допустить повторения такой истории. Не нравилась она ему категорически, от слова совсем, чтобы не твердили о пролетарском интернационализме, но эсэсовцев прощать нельзя, как их потомкам, памятуя о том, что яблочко от яблони недалеко укатывается. А ведь именно в Прибалтике было множество концлагерей, в которых уничтожили практически всех евреев поголовно, подчистую, спаслись только те, кто ушел с отступающими войсками Красной армии.
Усилием он отогнал от себя эти мысли — война шла страшная, пусть ситуация сейчас выглядела более благоприятно, чем в той реальности. На севере 23-я армия пятилась, потихоньку отступала с Перешейка, уходила за мощную стену бетонных дотов 22-го укрепрайона. А там финны в нее упрутся — не имея тяжелой артиллерии штурмовать твердыни безумие, которые к тому же прикрыты береговыми фортами Балтийского флота.
Западное направление тоже надежно перекрыто — на «старой» границе с Эстонией давно возведен 21-й Кингисеппский укрепрайон, протяженностью по фронту от берега Финского залива на семьдесят километров. И теперь многократно усиленный дополнительными позициями, с обширным предпольем до самой реки Нарова, и дальше, чуть ли не до Кунды, далеко к западу от города Нарва. Прошибить оборону на крайне неблагоприятной лесисто-болотистой местности и «панцер-группа» не сможет, даже если у немцев появится в умах бредовая идея начать там наступление.
Юго-западное направление перекрывалось 25-м Псковским укрепрайоном, еще до войны имевшим боеготовыми полсотни дотов. А вот южнее его Островский укрепрайон стали строить на десять лет позднее, как и Себежский УР, а потому из 250 ДФС построили только семь десятков. Но вовремя занятые танками 1-го мехкорпуса и пехотой 41-го стрелкового корпуса укрепрайон держался, но неделю тому назад германская инфантерия его проломила — все же немцам не откажешь в умении вести штурмы в позиционной войне, да и с артиллерией у них полный порядок.
Сейчас командование Ленинградского фронта, фактически бывшего Северного, поделенного на два, оказалось в трудной ситуации. Прорыв Островского УРа нес в себе смертельную угрозу. Войска 11-й армии откатились к Порхову, и сейчас отбивались там от наступавшего 57-го моторизованного корпуса. От Псков по северному берегу реки Черехи, до важнейшей станции Карамышево держали позиции дивизии 35-й армии, благо работы на данный случай были начаты три недели тому назад. Да и в самом Ленинграде маршал Ворошилов и командующий фронтом генерал-лейтенант Попов, понимая, что произойти может всякое, заранее начали строительство позиций по северному берегу реки Луга. Протяженный Лужский рубеж прикрывал «вторую столицу» с южного и юго-восточного направлений, и в реальной истории на нем боевые действия приостановились на полтора месяца. Полоса оборонительных позиций шла до Кингисеппа, при этом на левом фланге спешно возводили позиционный укрепрайон большой глубины — от Шимска до Новгорода. И еще один в центре — в самой Луге, через город проходила важная железная дорога от Пскова. И ведь немцы в тогда прорвались именно на флангах — чуть южнее дотов КиУРа, и через недостроенную полосу укреплений Новгородского укрепрайона у Шимска. А наиболее мощные позиции в центре проламывать не стали, просто «обтекли» их с флангов и Лужская оперативная группа попала в окружение, из которого лесами и болотами удалось вырваться немногим — частью дошли до Колпино, частью до самого Волхова, перебравшись через реку, или вообще на северо-восток, к Ладоге.
— Именно на Черехе и Шелони нужно задержать немцев, иначе не успеем выстроить полосу обороны. Перекрывать нужно только дороги, ставить кордоны — нет необходимости ставить сплошную полосу заграждений. И минировать все что можно, хватило бы взрывчатки.
— Этого хватит, — спокойно отозвался заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант Пядышев, который и отвечал за строительство ЛОРа. — Морские мины стали прикапывать, взрыватели на них ставят с замедлением — на флоте хорошие минеры. Все мосты и мостики получили под себя по одной «банке» — щепок не останется, как только рванет.
— Я должен все увидеть собственными глазами, Константин Павлович, и уже на месте определится с первоочередность работ. У нас осталось всего несколько дней — армия Морозова отступает. Как только немцами будет занят Порхов, они прорвутся к Шимску.
— Сегодня же выедем, через Любань прямо в Новгород, а там проедем по всей оборонительной линии вдоль Луги…
