Укрепрайон (СИ)
Глава 39
— Вы вызваны в Москву по приказу Верховного главнокомандующего — и с сегодняшнего дня надлежит вам исполнять те задачи, которые были возложены ранее на меня.
Негромко сказанные маршалом слова, словно кипятком ошпарили, сам Евдокимов при этом напоминал вытащенную на берег рыбу — только беззвучно раскрывал и закрывал рот. Наконец голос прорезался, и Василий Павлович брякнул первое, что пришло на язык, совершенно дикое:
— Товарищ маршал Советского Союза! Я ведь обычный генерал, всю жизнь провел в пехоте — и в академиях не учился, не довелось как-то. Мое дело воевать — на фронте от меня больше пользы будет.
Сказал, и тут же стал соображать — нет, вроде не «прокололся» в горячке. Все же «сжился» с реципиентом, хотя впредь нужно быть осторожней. В академии ведь учился, даже в двух. Обе закончил с отличием, но в той, прошлой-будущей своей жизни… И про пехоту сказал правду, только ведь мотострелковые войска от нынешней «пехтуры» небо и земля. У него в бригаде под командованием было три батальона на БМП-2 и БТР-70, да еще четыре десятка танков Т-72, плюс самоходная артиллерия с РСЗО — мощь по нынешним временам прямо-таки неимоверная. С ней он мог сейчас любую панцер-дивизию в труху перемолотить, против 125 мм танковых пушек ни один из нынешних танков не устоит даже на двух километрах, тут надо только попасть. И это без учета ПТУРС, и РПГ-7 — противотанковых средств хватало с избытком, и рассчитаны они были отнюдь не на Pz-38(t), а на «абрамсы», «леопарды» и «чифтены» с всякими «челенджерами». И союзники рядом были надежные — дивизия ННА, с который нужно было воевать совместно, наступать на запад, где находились войска НАТО.
Генерала тогда мог получить, но тут грянула «смута», и Союз распался чуть позже «Варшавского договора», из Германии армию вывели. Так что беспросветные погоны с вышитой звездой мимо «проехали», хотя очень надеялся их получить, время «подошло». Зато в этой реальности сразу генерал-майором стал, а там и третья звездочка на красных петлицах появилась. Да и наград прибавилось — орден Ленина и второе Боевое Красное знамя, а сейчас лето сорок первого года на дворе, и за сорок дней два ордена получить невероятно сложно. Видимо Лепельскому укрепрайону уделялось в Москве очень пристальное внимание, раз его с подчиненными так наградами осыпали безмерно по нынешним крайне «скупым» на это временам.
— Я давно не возглавляю академию, и вам нет нужды ее опасаться, — Шапошников болезненно улыбнулся, — хотя генерал армии Жуков возглавлял генштаб, не проучившись в академии и закончив только курсы. Думаю, вы могли бы вести курс — в своей области вы профессионал высочайшего уровня. Один из немногих генералов, кто свои предвоенные разработки уже проверил на практике — на пустом месте подготовили за несколько дней укрепрайон, причем выбор позиций был произведен настолько умело, что оборона затянулась на месяц, несмотря на два штурма. Да и дивизия ваша непростая — предназначена исключительно для позиционной обороны УР, как и те несколько бригад, которые есть в Красной армии.
Шапошников говорил медленно, иногда по лицу пробегала гримаса — он выглядел скверно, все же туберкулез начал свою разрушительную работу. Но слов хватило, чтобы Василий Павлович моментально ухватил суть. И его догадка тут же подтвердилась.
— Вы назначаетесь заместителем наркома обороны по полевым укрепрайонам. Не по строительству, как я до войны, хотя именно возведением и придется заниматься. Но больше командованием и подготовкой частей именно «уровского» предназначения. А их нужно много — ход войны складывается для нас крайне неудачно, противник владеет инициативой.
Евдокимов промолчал — не говорить же маршалу, что то, которое посчитали «неудачным», на самом деле весьма позитивно, если знаешь, что должно быть на самом деле в начале августа 1941 года.
— А у вас «чутье», Василий Павлович — вы умеете предвидеть, где противник начнет наступление с вводом танковых соединений. И тут не разовое событие, это не угадывание, именно расчет. Скажите, как вам это удается?
— У противника есть такой термин — «шверпункт», то есть ключевой пункт войны на одном из направлений, центр приложения усилий, захват которого упрочит положение наступающих. И сразу определяются «панцер-штрассе», те самые дороги, по которым бросаются в наступление танковые дивизии. А без этого никак — «подвижным» соединениям требуется регулярный и бесперебойный подвоз всего необходимого — боеприпасов, топлива, продовольствия, подкреплений. Обратно направляют поврежденную технику для заводского ремонта и раненых. И все зависит от автотранспорта, на наших скверных дорогах, которые после дождей превращаются в бездорожье — сама природа тут помогает.
Евдокимов сделал паузу, взглянул на маршала — Борис Михайлович смотрел на него теперь как-то странно, оценивающе, все же был на полтора десятка лет старше, по нынешним временам старик. И молчал, пришлось заканчивать, как бы подводя итог сказанному.
— Потому воздействие на логистическую связанность должно производиться постоянно и всеми имеющимися средствами, минирование и диверсии должны стать обязательным для выполнения правилом на тактическом уровне. Что касается оперативной постановки задач, то выявление «шверпунктов» и «панцер-штрассе» необходимо делать заранее, и желательно задолго до того, как противник решит воспользоваться последними. При обороне Лепеля мы применили сплошное минирование «панцер-штрассе», и тем, три раза срывали продвижение моторизованных колонн.
— Я ознакомился с действия как 34-й армии в целом, так и 50-й дивизией, который вы командовали в июне. Необычно, скажу сразу — необходимо, чтобы этот опыт был немедленно внедрен. Я имею в виду ваш подход к делу — очень много нового, особенно в обороне, включая организацию противотанковых, так называемых «кустов». В принципе, в укрепрайонах оборона строится на узлах, но для ПТО необычно. А что вы скажите по «шверпунктам», можно ли их выявлять заранее?
— Можно, товарищ маршал…
— Давайте обойдемся без чинопочитания, Василий Павлович, — Шапошников улыбнулся, — мы одним делом занимаемся.
— Борис Михайлович, по большому счету вариантов у противника не так и много этих «шверпунктов», вернее у нас, чтобы их нельзя было рассчитать заранее, и не предпринять нужные меры противодействия созданием подготовленных позиций на опасных направлениях, имеющих стратегическую связность. И всем отвечающим условиям таких точек несколько.
— Интересно, давайте обозначим их на карте, возьмите карандаш.
Евдокимов снова подошел к карте, и негромко произнес, чуть повернувшись к стоявшему рядом начальнику Генерального штаба:
— Думаю, противник на Смоленском направлении перейдет к обороне, ему опасно рваться к Москве с «подвисшими» флангами. А потому обе танковые группы начинают разворачиваться — 3-я от Витебска на Великие Луки, а вот 2-я пойдет вниз по Днепру, с его восточной стороны. Немцам нужно «свернуть» всю нашу оборону, и тогда появится возможность добиться на следующем этапе грандиозных успехов, которые приведут к возможному окружению Ленинграда, а это четверть военной продукции страны, и Киева — последнее даст возможность овладеть Донбассом. А это металл и уголь, украинские черноземы дают зерно и сахар — сейчас идет война экономик, и этот фактор при планировании операций всерьез учитывается. Именно так — Ленинград и Донбасс, после чего наступление на Москву объединенной танковой группировкой, при обеспеченных и прикрытых оборонительными позициями флангах. А «шверпункты» здесь — два на Ленинградском фронте, и вот здесь на юге, тоже два — один в полосе Центрального фронта, другой от Бердичева. И нанесут удары, вот так и так, сразу в глубину — вот первый этап, а после подтягивания тылов пойдет и второй. Как мне кажется…
Последнее было сказано второпях — Евдокимов знал, как пойдет война, и был стопроцентно уверен, что немцы именно так и будут действовать. А иначе бы не стали уже сейчас поворот танковых групп — просто понимают, что необходимо отыграть время, оно для них главное.
