Любовь без обмана (СИ)

Не просто симпатичная или милая. Охрененная. Прямо на мою, блин, голову.
Платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб.
Я сглотнул и быстро отвернулся.
Так. Взять себя в руки. Выкинуть из головы всю хрень. Ничего с ней быть у меня не может. Я не допущу.
— Ну как? — тихо спросила она, проводя рукой по ткани на бедре.
— Неплохо, — выдавил я. — Берём.
Дальше — салон. Парикмахер, визажист, маникюр — всё по высшему разряду. Я сидел в кресле напротив, наблюдал, как её образ меняется, становится всё более… опасным для меня.
  
Когда она вышла к машине, я снова замер.
Блондинистые волосы уложили в гладкую, строгую причёску — ни одна прядь не выбивалась. Макияж — минимум, но он будто высветил и без того огромные голубые глаза, сделал их ещё ярче, а пухлые губы — ещё сочнее.
Теперь это была не та скромная девушка, что утром стояла напротив меня в лифте. Не та, что хмурилась из‑за бумаг о неразглашении. Не та, что спорила со мной в кабинете отца.
Это была женщина. Уверенная, опасная, с холодным блеском в глазах.
— Ты… — я запнулся, подбирая слова. Взгляд невольно скользил по её силуэту — платье сидело безупречно, подчёркивая всё, что следовало подчеркнуть. — Ты выглядишь… неплохо. Даже очень…
Она улыбнулась — не игриво, не кокетливо. Спокойно, почти отстранённо. В этой улыбке не было ни тени самодовольства, лишь тихое осознание собственной силы.
— Спасибо. Постараюсь не подвести, — её голос звучал ровно, почти буднично, будто она комментировала обычный рабочий день.
— Садись в машину, — сказал я, открывая ей дверь. — Бабушка терпеть не любит опозданий.
Мы прошли в ресторан. Бабушка уже ждала нас вместе с мужем. Стол был накрыт у окна — мягкий свет ламп, белоснежные скатерти, тонкий фарфор. Эвелина, как всегда, выглядела безупречно: элегантное платье, минимум украшений, но каждое — с историей.
— Ну наконец‑то! — бабушка подняла бокал, едва мы подошли. — Я уж думала, вы решили пропустить самое интересное.
Я широко улыбнулся, отодвигая для Эли стул:
— Не могли позволить себе опоздать.
Эля села, аккуратно расправив подол платья. Её пальцы на мгновение коснулись края бокала, потом она подняла взгляд на бабушку.
— Я Эльза, — произнесла она негромко, но отчётливо.
Бабушка улыбнулась — тёплой, располагающей улыбкой, в которой читалось искреннее любопытство. Её глаза внимательно изучили Элю, но без назойливости, скорее с одобрением.
— Эль-за, — протянула бабушка, будто пробуя имя на вкус, растягивая каждый звук. — Красивое имя. И вы… весьма эффектны. Арсений, ты молодец, вкус у тебя есть.
Я сдержал усмешку.
— Стараюсь.
Бабушка, не теряя доброжелательного выражения, повернулась к Эле и протянула руку:
— Очень приятно!
— Взаимно, — ответила Эля, легко пожав её ладонь…
В разговор вступил Константин. До этого он молча наблюдал за происходящим, теперь мягко улыбнулся и представился:
— Константин. Рад знакомству.
— Взаимно, — повторила Эля, кивнув ему.
Пока официант разливал вино, в воздухе повисла тишина. Бабушка не спешила: она любила держать паузу, любила, чтобы люди чувствовали её внимание, её оценку.
Наконец она подняла бокал:
— За знакомство. И за вашу скорую свадьбу, дети.
Мы с Элей одновременно подняли бокалы. Я поймал её взгляд — в нём не было ни страха, ни растерянности. Только сосредоточенность. Молодец девочка, хорошо держится.
— Спасибо, — сказала она, слегка касаясь моего бокала своим. — Для нас это важный шаг.
— Важный, — повторила бабушка, медленно опуская бокал. — И потому я хочу знать: как вы пришли к этому решению? Арсений, расскажи.
Я на секунду замер, потом кивнул. Это был ожидаемый вопрос — и я заранее продумал ответ.
— Всё началось с того, что я понял: Эльза — человек, с которым я хочу строить будущее. Она умная, сильная, умеет держать удар. И… — я сделал паузу, бросив на неё короткий взгляд, — она просто делает меня лучше.
Эля чуть приподняла бровь, но промолчала. Только пальцы на ножке бокала сжались чуть крепче.
— Хм, — бабушка откинулась на спинку кресла. — Звучит красиво. А ты, Эльза? Что скажешь?
Она не спешила с ответом. Медленно поставила бокал, сложила руки на столе:
— Я верю в то, что любовь — это не только чувства. Это ещё и выбор. И я выбрала его. Потому что вижу в Арсении человека, на которого можно положиться.
— Серьёзные слова. А как вы познакомились?
— На работе, — ответил я. — Она пришла в наш отель как новый сотрудник. И… всё закрутилось.
— Ясно. И давно вы вместе?
— Чуть больше недели, — тихо сказала Эля.
Бабушка искренне рассмеялась:
— А и правда, чего тянуть? Да?
Константин тоже улыбнулся, потом трепетно дотронулся до руки бабушки:
— Я выйду на улицу, воздухом подышу.
Так муж бабушки маскировал намерение выйти покурить.
— Иди подыши, — ответила бабушка.
— А я, с вашего позволения, схожу в дамскую комнату, — поднялась Эля.
Она ушла, а бабушка не сводила с меня пристального взгляда — будто просвечивала рентгеном.
— Красивая девушка. Вы с ней смотритесь. И видно, что она тебе симпатична, как и ты ей. Только свадьбой тут и не пахнет. Вы не похожи на влюблённых. Уж поверь, у меня глаз намётан на эти вещи.
Блин, бабушка… Ну конечно, она всё видит. Спалились. Плохо играли. Что теперь делать?
— Эва, мы просто не любим показывать наши чувства на людях. Счастье любит тишину.
— Сеня, милый, это твоя жизнь, твой выбор, — мягко ответила она.
В этот момент вернулся Константин. А следом — Эля. Она подошла к столику, но не успела сесть: я взял её за руку.
— Любимая, потанцуем?
Элька посмотрела на меня с явным испугом в глазах.
— Да. Давай.
Она положила руки на мои плечи, я — на её талию. Блин, как же круто от неё пахнет… Не могу сосредоточиться.
— Бабушка нам не верит. Раскусила нас, — шепнул я.
— Ты серьёзно? Я ведь так старалась…
— Ну, она любви не увидела между нами.
— Потому что её нет. Это очевидно, — тихо ответила Эля.
Я перевёл взгляд к бабушке: они с Константином не сводили с нас пристальных взглядов.
— Они смотрят на нас, — прошептал я, чуть подавшись вперёд. — Поцелуй меня.
— Что⁈ — её глаза округлились, будто я предложил ей съесть медузу.
— Поцелуй, говорю, — повторил я настойчиво. Бабушка смотрит. Нам нужно… показать ей хоть что‑то.
— Я не буду.
  
Глава 17
 
— Поцелуй, говорю. Бабушка смотрит. Нам нужно… показать ей хоть что‑то.
— Я не буду. Ты этими губами других женщин…
Он не дал мне договорить. Плавно, но уверенно притянул меня ближе — так, что между нами не осталось ни малейшего расстояния. Его дыхание смешалось с моим, а потом его губы накрыли мои.
Взрыв! Вспышка! Фейерверк!
Я замерла от шока. Всё внутри будто остановилось — и время, и мысли, и даже сердцебиение. Его губы оказались неожиданно тёплыми, настойчивыми, но не грубыми. Я почувствовала, как мягкие прикосновения разжигают во мне странное, незнакомое пламя.
Сначала я пыталась сопротивляться — мысленно, телом, всем существом. «Это просто игра, — билась в голове мысль. — Просто спектакль для бабушки». Но его руки на моей талии держали крепко, уверенно, и постепенно сопротивление таяло, словно лёд под весенним солнцем.
Неосознанно мои пальцы сжались на его плечах — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться. Губы сами приоткрылись навстречу, отвечая на его поцелуй. И в этот момент внутри всё перевернулось. Где‑то на краю сознания ещё пульсировала мысль: «Бабушка смотрит. Мы должны убедить её». Но тело уже не слушалось разума. Я придвинулась ближе, позволяя себе утонуть в этом мгновении, в этой запретной, но такой манящей близости.
  
Когда он наконец отстранился, я открыла глаза — медленно, будто просыпаясь от глубокого сна. В голове шумело, а в груди билось странное, незнакомое чувство — будто я только что пережила что‑то важное, настоящее.