"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— У меня нет братьев, — произнёс Наум, впрочем, не слишком уверенно.
— Вопрос установления родства будет решён отдельно, — сказал Фёдор Фёдорович. — Это Крапивин Николай Леопольдович.
— И?
— Мы полагаем, что в ближайшие дни он будет похищен и помещён в специальное заведение под предлогом необходимости реабилитации.
Картинка в голове сложилось.
— То есть, когда вы говорили, что я должен стать агентом внедрения, вы имели в виду, что я его заменю? — Наум Егорович ткнул пальцем в экран.
  
Ладно, рядом с экраном. Что-то подсказывало, что тыкать в этакие экраны себе дороже. И не потому, что повредишь. Скорее тут за палец боязно.
— Именно, — Фёдор Фёдорович заменил один снимок другим. На нём тоже был Крапивин, но в каком-то сером свитере, растянутом до колен. — Четверо из недавно задержанных умерли.
— Как⁈ — Наум Егорович сперва даже не понял, о ком речь. А потом понял и удивился, потому что бандиты были живы.
Очень даже живы.
— Кровоизлияние в мозг. Штатный менталист полагает, что имела место клятва, которую они зачем-то нарушили. Остальные пока помещены в лечебный сон. Закладки ищем и будем пытаться снять. Единственный, с кем получается работать, это ваш знакомый…
Святой.
Святой продолжал каяться.
— У него закладки нет? — уточнил Наум Егорович.
— Думаю, что есть. Он как раз знает больше остальных, и было бы нелогично обойти его защитой. Однако эти закладки по какой-то причине не сработали. Штатный менталист полагает, что имело место внешнее воздействие силы, превосходящей исходную, и новое внушение легло поверх старого, изменив его суть. Теория жизнеспособная, но ещё нуждается в подтверждении. Пока объект перемещён в безопасное место.
— А я каким тут… и этот вот? — он указал на экран.
И как-то вот вспомнились вдруг матушкины упрёки, и отцовские оправдания, что, мол, ничего-то нету и быть не может, и что это просто матушка чересчур ревнива, а ещё слушает всяких там…
— В числе прочего объект сообщил о готовящемся похищении Крапивина.
— И?
Всё равно не понятно, на кой похищать этого толстяка.
— Крапивин давно находится в сфере интересов…
— Института культуры? — подсказал Наум Егорович. И Фёдор Фёдорович кивнул.
— Именно. У нашего института культуры много… разных направлений. Крапивин весьма талантливый инженер, который в свободное время занимается изучением изменения проводимости…
Вот дальше прошло как-то мимо. Отдельные слова Наум Егорович понимал, а вместе они сливались в абсолютный шум.
— … что представляет немалый интерес для государства.
А вот это уже понял.
— Применение его наработок позволит понизить расход энергии на семь процентов и улучшить передачу сигнала, обеспечив…
В общем, умный человек, этот Крапивин.
И полезный.
И вот какая-то падла собралась этого крайне полезного человека умыкнуть. Это тоже понятно. В целом вообще всё более-менее понятно. Даже Институт культуры в это дело вписывался. А что, культура — она такая, обширная и разнообразная. Небось, там, в недрах, и кружок радиолюбителей отыщется, которому очень нужен хороший руководитель.
— А чего вы его сразу не забрали? — уточнил Наум Егорович.
— Видите ли… — Фёдор Фёдорович даже смутился, как показалось. — Крапивин при всей его одарённости — человек специфического склада характера. В своих постах он не единожды выражал недоверие к государству в целом и отдельно взятым структурам его в частности. Мы планировали подвести его к знакомству с нужными людьми, которые выступили бы в роли независимых инвесторов.
Параноик, короче.
Изобретатель-параноик, которого собираются похитить.
— Но в последние несколько недель его состояние крайне обострилось, поэтому было решено операцию знакомства отложить до стабилизации Крапивина. Мы и сами рассматривали возможность включения в контактную группу грамотного психиатра…
Наум Егорович кивнул. Правильно. Современную культуру без грамотного психиатра воспринимать сложно. Он вот давече на выставке был, супругу сопровождая, так сразу о психиатре подумал…
— Однако теперь мы полагаем, что ухудшение произошло не само собой. Более того, ввиду полученных данных аналитики склонны полагать, что готовящееся похищение Крапивина — лишь часть общего куда более сложного плана. И что мы имеем дело с организацией, существование которой до сего дня пребывало в тени.
А теперь вот тень поредела.
И институт культуры с несуществующим пятым отделом заинтересовались, что за хрень творится. Но главное не это. Главное, что угли выгребать придётся кому?
И как это Евдокиюшке объяснить?
— Информации пока недостаточно. Крайне недостаточно, — произнёс Фёдор Фёдорович с искренней печалью в голосе.
— А просто… ну… ребят поднять. Возьмут там… спеленают…
— Кого? Психиатрическую бригаду? Аналитики абсолютно уверены, что обострение состояния…
…лето же. А обострения у психов весною случаются.
— … не случайно. Знакомьтесь.
Женщина на экране была округла и миловидна.
Мягкие черты лица, светлые волосы и ясный наивный даже взгляд.
— Евгения, младшая единоутробная сестра Крапивина. И в принципе единственная его официальная родственница. Живёт в той же квартире, которая принадлежит им в равных долях. Не работает. Занимается тем, что ведёт домашнее хозяйство брата. И в личной переписке до недавнего времени часто жаловалась на его невыносимый характер, отравляющий ей жизнь.
О том, почему они читали личную переписку, спрашивать не стоит.
— А потом перестала?
— Около трёх месяцев тому она встретила некоего Ивана Поряжского, с которым, судя по статусам и соцсетям, вступила в близкие отношения.
Что-то от обилия людей голова начала побаливать.
— Сам Поряжский разведен. Жилья не имеет. Работает водителем…
— То есть, и перспектив получить жильё у него никаких, — Наум Егорович уже понял, к чему оно. — Думаете, она решила притравить братца, определить его в психушку и…
— И лишить дееспособности. В этом случае она получит право распоряжаться не только квартирой, но и иным имуществом. А у Крапивина есть ещё дача, машина и счета. Он весьма состоятелен. По сравнению с сестрой. Однако при всём этом патологически скуп.
Скупой сводный брат, который стоит на пути к личному счастью.
Женщина не так и стара, но и не молода. По виду — около тридцати, а значит, может быть и под сорок. Семейная жизнь не задалась. А тут вот шанс. И этот Поряжский с его квадратной физией вполне вариант. Вот только братец, чуялось, не проникнется. И если действительно параноик, то чужого человека в квартиру не пустит. Даже и без паранойи не пустит, потому что жмот.
И жлоб.
Уходить на съем? Но тогда с ребенком погодить придётся. А ей уже некуда годить. Они и в целом-то съем могут не потянуть. Не говоря уже о том, что при наличии своей жилплощади уходить куда-то странно.
Продавать долю?
Тоже не так просто. Чужие нормальную цену не дадут. Скупой брат тоже откажется. Да ещё при умении процесс этот может затянуться. Нет, в другом случае она, верно, продала бы…
— Ей ведь и убивать не надо, — Наум Егорович поглядел на снимок. — Убить не каждый способен. А так… он свихнётся, она отправит его куда там…
— В «Синюю птицу».
— А это что за…
— Вот что «там» вам и предстоит выяснить. Раз уж выпала такая удача…
— Она увидит, что я не её брат.
— О, на сей счёт волноваться не стоит. Вчера на её стене появилось вот что…
Фото руки и колечка на ней, весьма однозначное. А ещё… ага, любовь-морковь, счастье через край, которого в себе не удержать. И с предложением — выходные в пансионе «Зайкина гора».
  
Где это?
Хотя не важно. Главное, что всему миру эта Евгения заявила об отъезде. И не просто так… если у брата крыша поедет в её присутствии — это одно. А вот тут можно будет честно сказать, что был нормальным, она уехала и вот, случилась беда. И значит, времени не осталось.