"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

А у Наума Егоровича здоровье уже не то.
И вообще, дочка вон замуж собралась. Какие, на фиг, менталисты?
  
Глава 32
 
Где на неведомых дорожках встречаются невиданные звери
 
 
Поэты XIX века были легкоранимыми людьми: их часто убивали на дуэлях.
 
О том, как тяжело быть поэтом.
 
Машина остановилась у перекрёстка.
  
— Охренеть, — сказал Лёнька и потёр щёку. — Откуда тут перекрёсток? Дим, не было ж перекрёстка!
— Не было, — Димка подавил зевок и подумал, что Лёнька опять куда-то не туда заехал, потому что придурок, а теперь начнёт виноватых искать.
И послать бы его…
Ещё и Олька звонила, закатила истерику, что у них там тридцать дней знакомства, юбилей, стало быть, а Димка зажал подарок. И она вечер вон замутила романтический, а он опять задерживается.
Дура.
И голосина, главное, такой, что прям в черепушку, что твоя дрель. А мамка сразу сказала, что от Ольки толку не будет. Что она бесхозяйственная и вообще стерва, которая только и думает, как бы на шею забраться и ножки свесить. Впрочем, маме никто из Димкиных девиц не нравился.
Ну да и леший бы…
— Куда ты заехал?
— Так… куда надо! Вон, поглянь, — Лёнька указал на навигатор, который вдруг мигнул и отключился. А потом так же мигнул и отключился сотовый. — Что за лажа?
— Хрень, — согласился Димка и шею вытянул, чтоб чего-нибудь разглядеть.
Нет, так-то Лёнька, конечно, скотина. И дядьке стучит, точно надеется, что тот Димку выгонит. Ага. Счаз. Чтоб оно так можно было, Димка бы и сам выгнался.
Ладно.
Ехали вдвоём.
И дорога тут такая, что не заблудишься. И никаких перекрестков днём не наблюдалось. А вот теперь взялся откуда-то.
— Может, иллюзия? — робко заметил Димка. — Иди глянь.
— Сам иди.
Нашёл дурака.
— Или зассал? — Лёнька повернулся и попытался завести машину. Вот только мотор чихнул, громыхнул как-то и заглох. — Толканёшь?
— Я?
— Ну не я же!
— А чего не ты?
— Так не моя тачка!
— Вообще-то на балансе стоит, — Димка руки скрестил.
— Вот-вот. Дают всякое дерьмо.
Тачка была не той, утрешней. Да и в целом вид имела сильно жизнью побитый. Ну да, небось, кто-то из должников скинул. А дядя и втюхал, чтоб родное ничего не палить. Наверняка, висит машина на каком-нибудь пенсионере или вовсе в угоне числится. Искать-то такие развалины некому, но потом уже, когда найдут, то и толку с того.
— Так и будем сидеть?
Перекрёсток никуда не исчезал. И чем дальше Димка глядел на него, тем оно неспокойней становилось.
— А что предлагаешь? — нервически спросил Лёнька и к пистолету потянулся. Пистолеты им тоже выдали из «особого резерву», хотя дядька и морщился, кажется, не больно-то веря, что Димка справится.
— Вдвоём? — прикосновение к оружию успокаивало.
Пусть и травмат переделанный, но как-то прям дышать легче.
Нет, смех.
Тут охраны нет. Они ж и до Филина по посёлку катались. И дядька самолично проезжал, прикидывая, как и чего. Потом ещё в сетях копали. Снимки там. Спутники. Много всякой мутотени, на взгляд Димки совершенно лишней, но теперь вдруг сердце заколотилось.
А если… если это иллюзия, то кто её поставил?
Маг?
На кой?
И главное, маг-то сильный быть должен. Слабый подобную не потянет. А она вон лежит, что натуральная, поблескивает даже в лунном свете. И луна, что характерно, какой Димка прежде не видывал — круглая и низкая. Такая, что ещё немного и не удержится на небесах, хрястнется оземь со всего размаху.
Он даже поёжился, представивши, как падает она прямёхенько на машину.
— Вдвоём, — согласился. — Выходим. Смотрим. И если чего…
В багажнике машины стояла коробка. Запечатанная. Причём коробку было велено трогать исключительно в перчатках, а после дела выкинуть где-нибудь неподалёку, чтоб нашли.
Филин, мол, грузил.
Там его пальчики и отыщутся. Ну а пожар с остальным следствие свяжет. О том позаботятся совсем другие люди, которые тоже дяде должны.
Димка поёжился.
— На счёт?
— Да задолбал ты! — неожиданно разозлился Лёнька. И дверцу дёрнул. — Как дитё малое! Ещё немного и подгузник понадобится.
Вот зараза. Самому ему подгузник понадобится. И… и вовсе…
Димка вывалился. В нос шибануло свежим воздухом, такой, сырой, цветочно-земляной аромат. Прям как на мамкиной даче весною. Надо будет съездить. Нет, так-то ему там особо делать нечего, но мамка каждый день звонит, ноет, что, мол, позабыта и позаброшена, и вовсе сейчас помрёт над грядками. Будто кто-то их сажать просил. Димка сразу сказал, что ему дача вовсе не упала, что он — человек городской и к ковырянию в земле неприспособленный.
Так нет же. Нужна дача.
Газончик.
Шашлычки. Баньку поставим.
Поверил, дурак. Ага… банька — дорого и участок маленький, и нет на нём места газонам с баньками, зато есть грядкам всяко-разным и прочей мутотени.
— Тихо, кажись, — неуверенно произнёс Лёнька, принюхиваясь. — Узнаёшь места?
— А то… — снаружи перекрёсток никуда не делся, зато теперь было видно, куда идти. Вон и дома проглядывают, будто дымкой укрытые. — Чутка не доехали.
— Чего?
— Вон, видишь? Ну… там.
Лёнька прищурился.
— Точняк! — он аж подпрыгнул. — Блин… машина встала…
— Да ладно тебе, сейчас вон пешочком. Тут недалече.
Сверху громыхнуло. И воздух переменился, появилось в нём характерная сырость. Дождь, значится, будет. И скоро.
— А это как.
— На руках запрём. Они нетяжёлые. Там делов-то — к забору подойти да кинуть. Не боись, там часовая задержка, когда сработает, мы далеко уж будем. Машину толканём. Тут как раз с горочки… или вон, если чего, один оставим и в неё? Выгорит так, что концов не найдут.
Всё складывалось лучше некуда. Димка аж выдохнул с облегчением.
— Только поспешать надо. Дождь. Этой фигне не помеха, а мы промокнем.
— Перчатки не забудь, — буркнул Лёнька, толкнув крышку багажника. Замок тоже заедал. И открылся раза с третьего, когда Димка всерьёз начал подумывать, как и чем этот замок ломать.
Не пришлось.
— Во… — он открыл коробку. — Как раз четыре. Три берём, а один на машину.
— А чего четыре?
— Так, небось, запасной. На всякий случай. Ну, если чего не сработает, чтоб было, как заменить.
— А если не сработает?
Ленька, собака сутулая, продолжал нагнетать. Димке и без того стремновато, но не показывать же. Он же ж, если так, после дядьки самый главный тут. И вообще, может, если сегодня выгорит…
Он хохотнул, потому как реально всё выгорит.
…может, тогда дядька и перестанет относится к Димке, как к придурку. И поручать будет дела серьёзные. А за серьёзные дела и платят серьёзно.
Он Ольке шубку купит.
Или колечко.
Или просто пошлёт, куда подальше, потому что задолбала со своими воплями, а себе найдёт девку другую, чтоб поспокойней. При бабках это ж вовсе не проблема.
Да, так всё и получится.
— Даже если какой и не сработает, — Димка вытащил артефакт, похожий на глиняную гранату, и сунул в карман. — Намёк всё одно поймут.
Второй Лёньке протянул.
— Может…
Тот, конечно, зассал.
— Не, — Димка мотнул головой и оскалился. — Так мы не договаривались. Ты получил аванс? Отрабатывай. Или думаешь чистеньким соскочить? Смотри, пропадёшь, как Филин…
Стоило помянуть, и сзади раздался шорох.
Димка обернулся.
— Мэ-е-е, — сказал уже знакомый козёл, который появился в центре перекрестка. И голову склонил, глядя премрачно. А главное, глаза у него в темноте светились. Тускло так, но светились.
— Демон, — выдохнул Лёнька и попятился.
  
— Стоять! — Димка перехватил его за руку. — Это козёл! Просто козёл! Деревенский. Ну, пасётся он тут. Или сбежал. Или что, козла боишься?
И заржал обидно.
Лёнька, правда, не стал оправдываться.