"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
И, что удивительно — там было очень много учёных! Причём, не только врачей, а ещё и биологов, ботаников и специалистов по генной-инженерии… Вот так набор.
— А теперь, милые детишки… — Семён подпевал, какой-то немецкой группе, что звучала из динамиков машины: — Прошу внимания! Я из подушки глас. Из мрака, кое-что принёс… Я вырвал сердце из груди. И данною им власть… Сейчас же в сон ты обрати! Внимайте мрачной песнь. Покамест не придёт рассвет. Ведь — MEIN HERZ BRENT!!!
Да уж… Есть такой тип людей, у которых всегда музыка в душе. Но, может быть, оно и к лучшему?
Под мрачные песни немецкой группы, мы доехали до Липовой горы, а затем спрятали «Бумер» в кустах.
— Ну, что? Готов к пешей ночной прогулке по пересечённой местности? — с усмешкой спросил я, надев шлем.
— Всегда готов! — отрапортовал Семён, приставив ладонь к правому виску.
И… Нихрена он не готов.
Увы, фамильяр сдулся, где-то на пол пути. Я слышал, как его мучает одышка. Видать, слишком уж привык к сидячему образу жизни.
— Шевелись. — раздражённо произнёс я.
— Стараюсь… — выдохнул он: — У меня просто ноги короткие… Ты же выше меня!
— Походу дела, это тебя мы в первую очередь запишем в зал.
— Нормально всё со мной! Просто… Ну, мы постоянно едим в последнее время. Вот я и поднабрал слегка! А ещё… ты не забывай, что я вчера перепил.
— Это уже не мои проблемы. Так! Стоп. — я поднял кулак вверх: — Видишь тропу?
— Ага… Это та самая, которую мы видели на карте.
— Значит, нужно ещё четыреста метров вправо. Идём! — я махнул рукой, призывая уставшего фамильяра бежать за мной, но Семён совсем замедлился, а потом и вовсе остановился.
Пришлось ждать четыре минуты, пока этот великий представитель сидячего образа жизни переведёт дух.
— Это… Какой-то кошмар! — выдохнул он: — Раньше я мог пробежать десять километров и не заметить. А сейчас — просто ужас!
— Люди не зря ведут здоровый образ жизни, приятель. А ещё — знают меру в выпивке. — подметил я.
— Ой, вот не надо меня упрекать! Я прекрасно знал, на что шёл… Просто, пришли женщины. Начали меня лапать. Я испугался и решил запить стресс. Вот и всё! А потом… Потом всё, как в тумане.
— Бедный несчастный. — усмехнулся я: — Вот довздыхаешь, и я тебя закодирую.
— Не надо меня пугать! Я и так пуганый! — возмутился Семён: — Возможно, когда ты ушёл с Госпожой Риелтором, мне стало немного грустно…
— Хочешь обвинить меня?
— Нет! Что ты?
— Смотри… Про кодировку — я не пошутил. — холодно произнёс я.
— Всё… Отдохнул! — выдохнул фамильяр, и мы побежали дальше, пока не вышли на окраину лесополосы перед приютом: — Ого! Видал? Лазерные датчики движения по всему периметру!
— Так, мы же про это узнали из твоих документов?
— Я и говорю! Значит, там лежала актуалочка! — обрадовался Семён: — Только вот… Я не совсем понимаю. Ты видишь охранников?
— Вижу. — кивнул я, разглядывая вооружённых парней, которые окружили весь периметр.
— Тебе не кажется странным, что они стоят… спиной к нам? — поинтересовался фамильяр, вытащив бинокль: — И, посмотри! Все прожектора направлены на здание интерната и двор, прямо, как в тюрьме. И вон, колючая проволока на дверях и окнах первого этажа… А ещё металлические пики вокруг здания. Господи…
— Думаешь о том же, о чём и я? — мне в голову взбрела довольно жуткая мысль.
— Они охраняют не их от нас. — с ужасом выдохнул Семён, повернувшись ко мне: — А нас от них…
— Бинго.
Глава 1
Последняя неделя выдалась у пермского морга крайне тяжелой. Однако Журов Пётр Ильич — местный король, а также ГЛАВНЫЙ патологоанатом, отдавший любимой работе пятнадцать лет жизни, суету не любил.
Собственно, он и пришёл сюда, чтобы скрыться от городского шума и людей. По крайней мере — живых.
А коллектив тут был не особо разговорчивый и дружелюбный, что Журову очень нравилось. Руководство не требовательное — знай, выполняй свою работу и сильно не отсвечивай. Можно даже просто делать вид… Но Пётр Ильич был воспитан иначе! В нём всегда говорила ответственность.
Чаще всего «постояльцами» данного заведения становились люди в возрасте, ибо время никого не щадит.
Болезных различными опасными недугами тоже было прилично.
Реже всего сюда попадали пострадавшие от пьяных драк. Да и то, там чаще сам выкрутился так, что скрутиться обратно, увы, не смог.
Иногда поступали «снежинки». Так Пётр Ильич называл тех, кто по какой-то причине не смог добраться до дома зимой. Чаще это были бывшие интеллигентные человечки… Но изредка попадались, и обычные любители «пригубить».
Раньше было много мотоциклистов! Но, сейчас их днём с огнём не сыщешь. Видать — кончились…
В общем, всё было максимально понятно и без лишней суеты.
Но Пермь, вдруг, как будто подменили! Полиция привезла аж шесть истерзанных тел в странных одеяниях. Видимо, какие-то последователи Сатаны… или распространители китайских БАДов. Поди их там различи?
В общем, спокойная жизнь Петра Журова подошла к концу. И вишенкой на торте стала совсем юная практикантка, которую послали в морг от медицинского колледжа.
Не сказать, что Журов был не рад такой компании… Всё же, живые юные девушки захаживали в логово тишины и спокойствия крайне редко. Да и Поля — так звали практикантку, была крайне сдержанной и воспитанной барышней.
Часто падала в обмороки при виде крови или отрубленных конечностей. А ещё ей «дико повезло» с первым «посетителем». Молодой мужчина решил свести счёты с жизнью путём выстрела из пистолета. Только вот, орудие подобрал… так сказать — сильно переоценив бронированность своей черепушки.
В итоге, Поля, увидев кровавое месиво вместо половины лица, тут же отправилась искать мусорное ведро, дабы продемонстрировать Ильичу то, что она съела на завтрак.
Ещё и фамилия у жмурика была занятная — Потехин! Да уж… Потешно он с жизнью распрощался из огромного калибра. Журов с усмешкой представлял, какой мозговой шторм остался на месте происшествия.
— Да ты не переживай! — Пётр развалился на диванчике в комнате отдыха: — Такое у нас случается крайне редко. Хоть город и «миллионник», а с преступностью всё, слава богу — тухло. По крайней мере, с убийствами, так точно.
— Надеюсь… — вздохнула Поля, грустными глазами глядя на кружку.
Журов не любил подобный взгляд. Он напоминал ему о двух бывших жёнах. Они так же смотрели на Ильича, когда хотели сообщить «радостную» новость о разводе.
— Ты мне вот, что скажи. Если тебе всё это не нравится — зачем пошла в медицину? — Пётр отхлебнул из чашки с надписью: «Патологоанатом умер, но всё равно отправился на работу».
— У меня бабуля сошла с ума… Перед смертью говорила, что видела, как черти пляшут на люстре. Вот я и пошла на психиатрию. Хочу защитить людей от этих ужасов… Хочу разобраться, как всё это работает. — сухо ответила Поля, безжизненными глазами смотря на круглое печенье с красной желешкой по центру: — Я к хирургии — никакого отношения не имею! Но нет… Практика — есть практика.
— Ясненько.
Журов уже давно потерял чувство эмпатии. Возможно, после первого развода. А, возможно, и чуть раньше.
Для него люди были сродни автомобилям. Сломался? Починили. Нельзя починить? На свалку. Или в утиль. Смерть — это не страшно. Это, нечто такое же естественное, как умение дышать. Всех она рано или поздно ждёт. Поэтому пропускать через себя драму людей… Пф! Нет уж. Лучше бахнуть коньячку и посмотреть, какой-нибудь идиотский фильм про маньяков.
— Я вообще не понимаю, как вы так спокойно к этому относитесь? — Поля посмотрела на Журова глазами голодного мопса.
— Не знаю. — соврал Ильич: — Может быть, привык уже? Ты сама-то, что испытываешь? Отвращение?
— Не сколько отвращение, сколько… необъяснимый мне страх.
— Не бойся мёртвых. Самое страшное, что они могут сделать — раздуться и лопнуть, если вовремя не спохватиться. — смех Журова больше напоминал лай простуженной сторожевой собаки: — Живые намного опаснее.