"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Это… это не опасно? Наум, если это опасно, то не надо. Не ради свадьбы… чёрт с нею, разберутся сами. И платье я зашью. И…
— Не опасней обычного. Да и то. У меня тут напарник толковый. Так что всё будет хорошо.
— Вернёшься когда?
— Не знаю пока. Может, сегодня, может, через дней пару. Будет возможность, наберу.
— Ох, Наум… я уже надеялась, что скоро всё. А…
— Кстати… ты там список гостей не закрыла ещё? Оставь местечко. С напарником познакомлю. Сама увидишь, что толковый. Да и… в целом-то. А платье купи. Ладно? Такое, чтоб красивое. Чтоб все мне обзавидовались.
  
— Скажешь тоже… — она хихикнула. — Обзавидуются…
— Ещё как обзавидуются… ладно, — он увидел Женьку, который бегом спустился со ступеней. — Мне пора. Детям ничего не говори, в командировке, так в командировке. Передай там, что… к свадьбе должен вернуться.
— И как оно? — спросил Женька, подходя ближе. — Тут это… на, начальство беседовать желает.
— А там как?
— Нормально. Дамы кофий пьют и обсуждают мужиков. Мужики осмотрели клинику и тоже в кафе устроились, в другой части. Вроде как юристов вызвали. Что-то там подписывать хотят. Но мы там точно лишние. Тем паче, что и племяшка приглядит, и от этих скоро подъедут, узкие, так сказать, специалисты. На. А то переживает человек.
Наум Егорович взял телефон. Тяжёлая. С виду обычная старая трубка, из тех, которые ещё кнопочные и неубиваемые.
— Да?
— Вылетаете завтра утром. Предварительно операция согласована с местным Институтом, так что официально вы участники международного фестиваля национальных культур.
Зубы заныли.
— Возглавляете ансамбль народного танца «Дубинушка». Танцоров прикрытия можете выбрать сами, кого там из личного состава порекомендуете. Только не затягивайте, чтобы успели к утру оформить, — продолжал Фёдор Фёдорович. И главное, говорил же вполне серьёзно так, но не отпускало ощущение, что издевается. — Также везете дрессированных броненосных мышей исконно-русской селекции…
— Они тоже плясать будут? — не удержался Наум Егорович.
— Это уж как договоритесь. Но лучших разведчиков не найти. Да и со связью помогут. Вопросы есть?
— Нет, — Наум Егорович осознал, что вопросов и вправду нет.
Танцоры.
Мыши.
Женька.
Всё просто и понятно. Да и к свадьбе дочкиной он вернётся. Если подумать, что там, до той Мексики. Туда да обратно.
— Вот и замечательно. Ждите. Сейчас вас сменят. Домой, к сожалению, заглянуть вы не успеете, целители настоятельно требуют обследования, а там и подготовиться надо к вылету…
Это да.
Это верно.
Наум Егорович отключился, потянулся и, глянув на Женьку, спросил:
— Ну что, дубинушка, ухнем?
— А то, напарничек… — он потянулся до хруста в костях. — Всенепременно, ухнем… ибо родился некромантом, сиди и не отсвечивай! А не это вот всё…
Сердце ныло.
Нет, не сказать, чтоб сильно, скорее уж муторно, отвлекая. И приземляя. И отмахнуться бы от неё, как Антон отмахивался раньше, но почему-то не получается.
И дело даже не в этой вот боли.
Да случалось ему и в драках участвовать, и получать так, что, думалось, всё уже, отбегался. Но вставал же. Находил силы. Или в этом и подвох? Сил не осталось. Разве что на донышке. И годы прожитые чувствуются так, как никогда.
А он ведь не старый.
Данька что-то говорит, руками размахивает, довольный такой. И… повзрослевший? В этом ли дело? Всегда был ребенком, несмышлёнышем, а потом бестолочью. А на деле оказалось, что не он тут бестолочь.
— Антоха! — голос брата заставил обернуться, отрывая от размышлений.
Тоже мелкий.
Всегда мелкий. Всегда второй. Слабее. Мягче. Спокойней. И надо защищать, надо… а он тоже вырос. И постарел. Вон, седина в волосах…
Кулак впечатался в челюсть, и одна боль сменилась другой.
— Ну и падла ты, Антоха… — сказал братец, наклонясь. — Я-то думал, чего это ты так о моей семье-то беспокоишься. Уговариваешь не уходить, не бросать детишек…
— Бить лучше мечом, — сказал лысоватый демон с красными полосами на лице. — Обезглавленный противник быстро теряет волю к сопротивлению.
— Это мой брат, — младший смотрел без ненависти, что можно было бы понять. И ответить. Но нет, просто так вот… устало, что ли?
— Тогда останки надёжнее будет сжечь, — демон имел собственный взгляд на мир. — Мой брат как-то ударил меня в спину и бросил умирать в пустыне.
— Но вы не умерли? — младший моргнул.
— Я не умер, — согласился демон. — На запах крови пришёл пустынный нургал и склонился надо мной, чтобы пожрать мою плоть. Тогда я вцепился клыками в его глотку, выпил его кровь и пожрал его плоть.
Младший подал руку, помогая подняться.
— Антон! — Машка бросилась на помощь. — Что с тобой?
— Споткнулся вот… голова кружится. Упал.
— Экий вы неловкий, — покачала головой демоница, которая тоже приблизилась. — Дорогая, может, тебе и помощь не понадобится. Видишь, он у тебя сам падает. То на вазу, то на кулак… этак и убьётся самостоятельно. Ты, главное, платье приготовь.
— Какое? — Машка моргнула и, руку убрав, отступила, будто и не волновалась только что.
Не простит.
Он бы такое не простил. Ладно бы, когда просто измена. А это… это предательство. И как ни выкручивай, им и останется.
— Траурное, — пояснила демоница. — Ты бы знала, как сложно найти приличный траурный наряд, особенно, когда кроме тебя он нужен сотне других жён. Портнихи загружены, нужный оттенок белого перехватила чья-то прислуга… сплошные хлопоты.
— Я не собираюсь умирать, — сказал Антон, пощупав челюсть.
— Это пока не собираетесь. А там мало ли… вдруг да повезёт.
— Тоха, это…
— Демоны, — пояснил Антон. Как ни странно, боль в челюсти примирила его с болью в сердце. — Это… Василий. И…
— Асхораздваллон, — представился тот, с красными полосами.
— Вась, а ты, выходит, Василий Асхораздваллонович? — не удержался Данька и хохотнул. А потом уточнил. — А что вы с братом сделали?
— Убил, конечно, — Асхораздваллон пожал плечами. — Как показывает практика, оставленные в живых родственники крайне затрудняют дальнейшее существование.
— Это как-то… резковато, — заметила Машка, но не ушла.
А может, простит?
Она ведь всегда прощала. Может, в этом и дело? Антон и привык.
— Зато надёжно. Вот, помнится, прадед нынешнего Тёмного Владыки, исполнившись любви к своему брату, пленил его и не стал убивать, но лишь ослепил и заточил в Башне забвения. А спустя сотню лет сыновья его подняли мятеж, чтобы возвести на трон отца. Правда, потом, когда преемственность власти была соблюдена, удушили и его.
— Да, Вась… тяжко быть демоном, — сказал Данила и тот, который с рожками, вздохнул.
— Времена меняются, — Асхораздваллон произнёс это с некоторой печалью. — Времена всегда меняются… дети подрастают, обзаводятся рогами. И вот уже они говорят нам, что правильно, а что нет… но, может, и к лучшему.
— Ты не думай, что вот так легко отделаешься, — сказал младший. — Не за Милку… она всегда поганью была. На неё плевать. Но за то, что в семье нагадил.
Прав?
Раньше Антон нашёлся бы, что ответить. Он ведь знал брата. И слова бы подобрал, и успокоил бы. И… и мало ли, подумаешь, баба. Сколько их было, сколько будет. Это как-то глупо, из-за бабы с братом ссориться.
Но теперь смолчал.
Только там, в груди, опять заныло. Он с трудом удержался, чтобы не потереть.
— И это… я долю продать хочу.
— Что? — а вот подобного Антон не ожидал. — Ты… что?
— То, что слышал, — огрызнулся младший.
— Из-за Милки⁈
— Из-за того, что мне этот бизнес… Тоха, вот честно…
Данька притянул пластиковый стул из-за соседнего столика. И второй. А потом, переглянувшись с Лёшкой — и вправду похожи, как братья — подняли сразу и стол.
  
— Так сидеть удобнее, — пояснил Данька. — Всё равно говорить долго.
— Не моё это, — братец сел и огляделся. — Маш, привет. И… всем доброго дня. Я тут так… заглянул проведать.