"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Даниле вспомнился забор с витками колючей проволоки. По всему выходило, что действительно очень надёжно.
— Я даже противиться не стал.
— Почему?
— А как-то вот… то ли понял, что он всё равно не станет меня слушать. То ли… какая разница, где? Думал, полежу чуть, отойду, а там дёру дам, раз так всё повернулось. И хрен он меня найдёт. Только не угадал.
Он замолчал и только губы дрогнули, будто Стас пытался изобразить улыбку.
  
— Дань… вот за что она со мной так? Я ж никогда не был против. Наоборот, радовался, что батя не один. И отношения… не лез в них. Никогда не лез. А она… за что?
— Ни за что, Стас, — Данила пожал руку. — Я к Милке тоже не лез, а она вот… мы с тобой не причина. Скорее уж помеха, которую собирались убрать. Может, она там беременная и у тебя братец теперь будет. Или сестричка…
Или милая девушка станет вдовой в юном возрасте. Но этого Данила вслух говорить не стал. Ругань руганью, но отца Стас любил. И рванёт спасать, наплевав, что сам едва-едва на ногах стоит.
— Помнишь, что там было? — спросил он вместо этого. — В «Птице»?
— Помню. Частично. Сперва закрывают в изоляторе. Там снимают всю одежду. Вообще всю. Потом проверяют… рот и не только.
Данилу передёрнуло.
— Ну да. Я как понял, что собираются делать, то потребовал освободить меня. А меня просто двинули разок по башке и вот. Выдают местное. Нет, одежда неплохая. И по размеру. Только всё на завязках. И тапки резиновые. Но всё равно остаёшься в изоляторе. Там анализы берут, то да сё… уровень дара, к слову, опять же замеряли. Я, как отошёл, даже подумал, что зря психовал. Ну, я-то не нарик, но они ж хитрые, понимаешь? И станется засунуть дозу куда-нибудь…
Данилу передёрнуло во второй раз.
— Так что, если подумать, то всё вполне объяснимо. А тут врачи подоспели. Персонал вежливый и спокойный. Санитар всегда присутствует, но тоже понятно. Случаются ж и буйные. Кровь брали. Слюну. Я спрашивал, мне отвечали, поясняли. Кормят вообще почти как в ресторане. Ну, это тоже понятно. Теперь понятно.
— То есть?
— Им от нас нужна сила. И кровь тоже. Я там только и успел, что раз сдать, а вот из остальных тянули регулярно. А это ж не просто так. Это ж надо, чтобы человек восстановился, понимаешь? И тут хорошее питание очень важно. Чтоб комплексное, чтоб с добавками… в общем, первый раз, когда меня повели, я даже обрадовался. В изоляторе сидеть — тоска смертная, а процедуры… ну да, гемодиализ. Это ж даже круто где-то… тем паче там один такой, в очочках, сказал, что у них новая аппаратура, что не только от химии чистит, но и энергетические потоки стабилизирует, пропуская в насыщенном поле. Способствует восстановлению дара. Мы с ним неплохо поговорили. Там за сутки башка прояснилась, — Стасик потрогал её. — И он вроде тоже порадовался, что есть с кем побеседовать. Я и позволил себя зафиксировать. Вроде как реакция организма может быть разной, процедура не самая приятная и вообще порядок — есть порядок…
Он сжал кулак.
И Данила вдруг подумал, что это времени прошло всего ничего, это… а если бы Стас больше там пробыл?
— А когда включил эту машину, то и началось. Первые пару минут было терпимо. Но чем дальше, тем острее ощущение, что из тебя вместе с кровью выкачивают силу, а в вены заливают что-то… что-то такое… неправильное. Оно как изнутри всё жечь начинало. Всё сильней и сильней, и тело наизнанку. И дар вдруг как с ума сошёл, тоже внутрь. И так… я заорал, попытался вырваться, а…
— Не вышло?
— Нет. Больно было, Дань… так больно мне никогда не было.
— Им кабздец.
— Это да… не потому, не из мести, просто… то, что они делали, это никак не лечение, — произнёс Стас серьёзно. — Их надо остановить. Я там отрубился. А очнулся уже в палате. Хотя она от изолятора не отличалась, если так-то. К кровати привязывать не стали. Я и поднялся. Кое-как поднялся… потребовал врача. Объяснений. А мне укол. И стало хорошо. Ненадолго, но хорошо. Очень. Правда, длилось это «хорошо» пару минут всего. Ну, как мне пояснили, когда приход отпустил. Сил, правда, прибавилось. И врач пришёл. Не тот, который старый, в очочках. Другой какой-то. Начал объяснять, что я нахожусь на лечении. Экспериментальном. С разрешения моего отца, который теперь мой опекун, потому что сам я ничего за себя не решаю. Недееспособным объявили. Правда… вряд ли так быстро получилось бы. Но тогда я почти поверил. А потом подумал, что вряд ли батя знал, что со мной делать станут.
Тут Данила поверил.
Его бы тоже не знал. Да он и вникать не стал бы, потому что… ну что он в медицине понимает? Если врач говорит, что надо, то и надо. А что больно, так это ломка.
Наркоманы, они ведь всегда жалуются.
И на жизнь в том числе.
Кто в здравом уме будет верить жалобам торчка.
— И ещё сказал, что мне лучше бы вести себя спокойно, тогда меня надольше хватит. Что, если буду буянить, то придётся на седатики посадить. А это значит, что даже с питанием и поддерживающей меня выпьют за пару недель.
— Выпьют?
— Именно. Я это слово запомнил. И тогда решил сбежать. Может, я и подсел, но не настолько же, чтобы вот так.
Данила согласился. Он и сам бы сбежал, потому что… ну его. Нельзя с людьми так обращаться.
— Этот, в халате, сказал, что следующая процедура не раньше, чем через три дня. Я тогда попросил книгу какую. Ну, типа, раз всё равно лежу, то хоть почитаю, а то скучно. Врач ушёл. Зато появился санитар. Говорит, мол, раз тебе скучно, может, поработать желаешь? Вроде как на благо общество.
— И ты пожелал?
— Из палаты мне было не выбраться, это точно. Там и решетки, и сама она такая… ну как для буйных. Двери изнутри без ручки, кровать прикручена. Стула вообще нет. Я и подумал, что психам вряд ли что сложное поручат, а если с работой сладится, можно будет на территории осмотреться. В общем, вышли. Санитар ещё с доктором ругался, тем, который ко мне приходил. Тот не хотел допускать, а санитар сказал, что остальные вообще еле на ногах стоят, а я бодрый вполне. И, если доктор против, то он сам может взять веник с тряпкой и пойти убираться. Тот и смолк. Но бросил, типа, что меня обязательно к уколу вернуть. Что нельзя пропускать. Вот…
— Ты тогда позвонил.
— Не сразу. Сперва за нами очень пристально наблюдали. Я и дюжина таких же, кто на ногах держится. С ними даже не поговорить было, потому что глаза пустые. Вот как у зомби. Я тогда и осознал, что если до телефона не доберусь, то конец… ну и поглядывать начал. Там охрана разная. Которые с нами, вроде санитаров, эти следили жёстко, за каждым движением, считай. А была и другая, внешняя. Они санитаров не особо жаловали, но за нами приглядывали и даже будто сочувствовали. Ну я и присматривался… час, другой… потом нас на укол увели. Опять эту погань вкатили, от которой накрыло так, что… — Стас потряс головой. — А как отпустила первая волна, навалилась апатия. Знаешь, такое состояние, когда стало всё равно, спасут меня, не спасут. Ничего не хочется, даже выбраться. Тогда за мной пришли, я едва с кровати встал. А этот, доктор, только улыбается. И санитару бросил так, снисходительно, что, мол, теперь и расслабиться можно. Значит, не просто так, добавил ещё какой-то дряни.
— И как ты…
— Я ж всё-таки хотел целителем стать. Кой-чего почитал, кой-чему научился. Конечно, мне бы сразу так, но… да и дар не совсем стабилен был. Сил после той машины осталось на донышке. Но хватило. Я тихонько разогнал кровь, пустил поток энергетический. В голове и прояснилось. Смотрю, остальные тоже еле-еле… начальник охраны злой, прилетел, наорал, что ничего не шевелимся. Потом появился второй, который главный доктор, который со мной ещё разговаривал, он чего-то потребовал. И оба ушли. А там и санитаров половину вызвали. Те, кто остались… охрана внешняя таскала ящики. Краску там, валики, растворители. Машины, как я понял, внутрь не пускали. У меня сразу была мыслишка подкатить к кому из мужиков, но потом не рискнул. Сдать могли. А тут, гляжу, один всё по углам и с телефоном. Стареньким таким, но что-то пишет. Может, с любовницей, может, ещё с кем. Главное, что у остальных я телефонов не видел, а тут вот… я и старался рядом с ним. Он телефон в куртку. А ту — на ящики кинул. Надо было камеры ставить, прикручивать. А это — охране. Кто ж психам шуруповёрт доверит? Вот он и полез. Пока с камерой возился, я телефон тихонечко и прибрал. Надо было написать тебе, а я вот испугался, что сейчас найдут.