"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Фёдор Фёдорович замолчал. И стало слышно, как стрекочут кузнечики.
— Само собой, наши люди отправились на квартиру к вашему деду. Изъяли все записи. Все источники информации. Это также стандартная процедура.
— У них там столько стандартных процедур, — проворчал Пётр Савельич. — Что они и до ветру по уложению ходят…
— А характер ваш пенсия не улучшила. Вы определённо преувеличиваете проблему. Впрочем, это вопрос открытый. Касаемо же дела, именно тогда и поступило сообщение, что незадолго до смерти ваш дед забрал Прототип. Но в машине его не нашлось. И в квартире. И в целом…
  
— Не нашлось, — тихо произнёс Лёшка.
Странно так.
Живёшь себе, живёшь. В школе вон учишься. В университете. Работаешь опять же. А оно вон, оказывается, как было.
— И вы решили, что это мама?
— Не совсем. При нём нашёлся телефон. Не тот, который выдал наш отдел снабжения. Обычный. Дешевенький такой совсем. А в телефоне сообщение с фотографией. Вашу матушку захватили в заложники. И взамен требовали артефакт.
— И?
— Было указано место встречи. И да, оно находилось в некотором отдалении от города, но как раз на трассе, где случилась авария. Само собой, место оцепили…
— И обнаружили матушку?
— Нет. Обнаружили труп.
— Чей? — Лёха конкретно удивился.
— Некоего Сидоровича Николая Васильевича по кличке Кабан. Сорок три года, двадцать из них провёл за решёткой. Там и должен был находиться, но был отпущен за хорошее поведение. И да, смерть наступила в результате остановки сердца.
Охренеть.
Реально боевик какой-то.
Причём матушка с её любовью к строгим костюмам и порядку в этот боевик категорически не вписывалась.
— Клятва, — прищурился Пётр Савельич. — Неисполненная? Так?
— Именно. Как раз в этот момент и прибыла ваша бабушка. Что до вашей матушки, то она исчезла. Её не было ни в университете, ни у подруг. Удалось отыскать телефон, который перепродали. По цепочке прошли быстро и выяснили, что телефон этот подобрали на автобусной остановке близ университета. В нём — ничего-то особенного. Чаты, картинки, фотографии. Всё то, что должно было быть в телефоне у юной особы. Зато удалось отыскать сожительницу Кабана, которая и вывела на его приятелей. Честно говоря, мы уже почти не верили, что вашу матушку удастся найти живой, но… с Пелагеей связались. И потребовали передать записи вашего деда. В общем, не буду вдаваться в подробности, всё-таки подписку о неразглашении вы пока не давали…
— Ме, — подтвердил менее бородатый козёл.
— Операция прошла успешно. Вашу матушку освободили. Были задержаны подельники Кабана. И человек, который, как нам казалось, ими руководил.
— Казалось?
— Он умер через час после задержания. Но… как бы сказать… Кабан и его люди — уголовники. Это немного иная сфера человеческого существования. Да, они вполне способны на кражу, ограбление или вот похищение, но цели у них иные. Попроще. Скажем, потребуй они денег, это было бы понятно. Но артефакт? Сложные математические расчёты, в которых мы сами до сих пор пытаемся разобраться? Нет, это вот…
— Их наняли, — Лёшка умел делать выводы.
— Именно. Использовали для той простой работы, которую они, собственно, и выполнили.
— А мама?
— Она находилась под действием снотворного. И судя по анализу крови, довольно долго. Была сильна обезвожена, истощена.
— Отыграла жертву по полной, — подвела итог тётка Марфа. — Что? Это не я придумала. Это Пелагея так сказала… а на вашу бляшку глянуть можно?
— И про бляшку сказала?
— Да. Похоже… странно так. Вот тут я не помнила, а тут уже помню.
— Прошу, — Фёдор Фёдорович вытащил бляху. Прикольно. Время пластиковых карт и цифры, а у него бляха металлическая. И когда Лёшка руку протянул, то эту бляшку в ладонь вложили. Точно. Металл такой… не железо. Бронза? Он в металлах не особо понимает, но этот, тяжёлый, гладкий такой. А ещё тёплый и будто пульсирует.
— Зачарованная медь, — пояснил Пётр Савельич. — Если кто схватит без дозволения, в лучшем случае ожогом отделается. А в худшем и вовсе останется без руки.
— Не пугайте молодого человека, — Фёдор Фёдорович убрал в карман. — То дело было закрыто. Нам удалось установить личность координатора. Некий Припёкин. Предприниматель средней руки. Бизнес весьма плотно связан с заграницей, что вполне обычно для спящего агента, которым его и сочли. Артефакта при нём не обнаружили, что тоже было вполне объяснимо. Такие вещи при себе не держат. Мы и решили, что прототип отбыл по цепочке. Тогда это казалось логичным.
— А авария?
— Вскрытие показало, что у вашего деда случился инсульт. Да, мы следим за здоровьем сотрудников, но… скажем так, он был старше вашей бабушки. И на момент событий находился в весьма почтенном возрасте. И при том, как многие творческие люди отличался повышенной эмоциональностью…
— А бабушки, которая погасила бы эмоции, не было.
— Именно. Он любил вашу матушку. Искренне. Его не ставили в известность о происшествии в школе. Его в целом старались оберегать от излишних тревог. Может, и зря.
И тут дед, который жил в своём мире — Лёшка, как ни странно, понимал это прекрасно — узнаёт, что единственная дочь похищена. И что похитителям нужен артефакт, который он создал.
И что артефакт придётся вывезти.
И что…
И потом, наверное, воображал, что его за содеянное посадят, а то и вовсе расстреляют. Да и дочь не отдали там, на месте. И этот Кабан… если он разговаривал, то наверняка так, как привык. Может, брякнул чего-то этакого. Или припугнул. И этого хватило бы, пожалуй, для инсульта.
— Но если всё так, то… то почему вы уверены, что мама причастна? — задал Лёшка главный свой вопрос.
Нет, она дел, конечно, натворила. И с дядей Антоном, и с папой, и с ним самим, потому что свинство полное в голову вот так, внаглую, лезть. Но с другой стороны, она ж просто хотела, как лучше.
Чтоб он учился.
И умным вырос. И получил компанию. Она ж не для себя старалась. Для него. Для их семьи.
— Не уверен, — Фёдор Фёдорович развёл руками. — В том и дело… будь мы уверены, мы бы нашли способ выяснить правду. Но в тот момент ваша матушка была жертвой. Напуганной, не понимающей, что произошло, вполне искренне горюющей по отцу. Она в целом растерялась. Ваш дед ведь числился математиком в частной школе. Ей сказали, что дело в деньгах, в выкупе.
— Пелагея ей тоже поверила. Сперва, — тётка Марфа поглядела на Лёшку с сочувствием. — Ты, парень, извини… не уверена, что тебе оно надобно слышать. Всё ж матушка… а ты, вроде, неплохой.
— Надо, — сказал Лёшка. — Очень надо. Почему она… пошла на это?
— Почему… Пелагея мужа любила. О нём она говорила немного, но я ж вижу. Она из породы тех, кто сердце отдаёт один раз и на всю жизнь. Так что осторожней. Дурное это дело. Тяжкое. Не тому отдашь, и вовсе без сердца останешься.
Прозвучало это… жутковато.
— И потому смерть мужа её оглушила. Она сказала, что вроде всё понимала, да поверить не могла. Что такое случается. Особенно с менталистами. Они ж с одной стороны в чужих мозгах покопаться готовые, а с другой… с другой это ж и на своих сказывается.
— С ней работал психолог.
— Ага… с менталистом, который наперед знает, что и как сказать, чтоб от неё отвязались. Нет, тут… тут вот такое, когда сапожник без сапог. И выход Пелагея нашла один — работать. Ушла с головой. И как-то вот, время не лечит, нет, но с ним становится всё яснее. Милочка первое время была тихой и много плакала. Боялась из дома выйти. Даже вон подумывала, не пойти ли в академический отпуск. А потом сказала, что будет брать пример с мамы. И сессию закрыла на отлично. Вторую тоже. А там сообщила, что ей предлагают стажировку в хорошей компании.
  
Тётка Марфа вздохнула свернула пустой пакетик и сунула в карман.
— Пелагея… вот подробностей не скажу. Времени у неё оставалось немного. Но она, как прошло время, как отпустило горе, начала разбираться. Сама. Потихоньку так. В институт заглянула. Не афишируя присутствия. Менталист может сделать так, что его не видят… уж не знаю, с чего она доченьку заподозрила, но вот… сказала, что ошибаются в главном. Не ушёл прототип за границу. Не мог. Чтобы его вывезти, надо было о нём знать. А откуда? В лаборатории все, кто худо-бедно допущен был, под клятвой. Остальные уверены, что работали над математическими моделями распространения этого…