"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Сейчас? — от подобного поворота Родион, кажется, немного растерялся.
— Ага.
— Вот… вот здесь?
Он и рученькой красиво махнул, показывая, что находится не в самом подходящем для поцелуев месте.
— Ага, — повторила Ляля. — Или я не нравлюсь? А хочешь…
Она вдруг подалась вперед и тонкие ручки легли на плечи Родиона, отчего тот вздрогнул.
— Хочешь, я тебя сама поцелую?
  
— Т-ты… к-как?
— Вот так, — Ляля приподнялась на цыпочки и коснулась губ. А потом отпрянула. — Фу… ненавижу, когда приворотные используют. Они ж воняют!
— А он использовал?
— Ты разве не почуяла? Вон как скривилась. Я уж решила, что сейчас проклянёшь, а нам с ним поговорить бы надо. Ну, я так думаю.
— Запах, — призналась Ульяна и, не удержавшись, помахала перед лицом Родиона. — Знаешь, давай его отведём куда-нибудь?
— В туалет? — когда нужно, Ляля показывала просто-таки невероятную сообразительность.
  
Глава 33
 
Где речь идет об отдельных аспектах эволюции оборотней
 
Глава 33 Где речь идёт об отдельных аспектах эволюции оборотней
Вряд ли враги настолько продвинулись в маскировке, чтобы незаметно подтянуть в столицу армию с осадными орудиями, таранами и другими жульническими вещами, которые помогут им выиграть
— Ау… — донеслось печальное из кабинки, и седой господин, сосредоточенно растиравший по рукам жидкое мыло, вздрогнул.
— Запор, — сказал Данила, косясь на запертую дверь. — С детства страдает… и вот, похоже, снова. И всё почему? Питание и ещё раз питание. Иначе будет вот…
— Сочувствую, — господин, может, и не поверил, но кивнул. А домывши руки, вовсе покинул туалет. Так, Данила выскользнул за ним и, дёрнувши соседнюю дверь, на которой красовалась табличка «Посторонним вход воспрещён», убедился, что та не заперта.
И что инвентарь для уборки хранится тут же.
И среди прочего — вывеска, что туалет временно закрыт, поскольку идёт уборка.
Вывеску Данила и прицепил, а потом и дверь прикрыл.
— Кит, — крикнул он, возвращаясь. — Ты как там?
— У-а-а… — вой сделался ниже, басовитей и печальней.
— Что хреново, я понял. А подробнее можно? А то ощущение, что у тебя ангина началась. Слушай, а у оборотней может быть ангина? Не знаю, например, если по мокрой траве бегал и лапы намочил?
— У-ы, — теперь в голосе слышалась обида.
— Покажись, — потребовал Данила.
— Ы!
— Ну ты ж не будешь сидеть здесь вечность.
— У!
— Вечером центр закроется и тебя выгонят. И вообще, там тесно и не кормят.
— А-ы-у, — дверь приоткрылась и в щель высунулась рука. Такая обычная с виду человеческая рука. Ну, почти обычная, потому что сверху ладонь покрывала густая рыжая шерсть. Она росла и на пальцах, и между ними, выглядывая пучками, а вот ногти вытянулись и обрели чёрный цвет.
— Э-м… — сказал Данила, потому что понятия не имел, что ещё сказать. — А… только… руки?
— У-ым, — Никита распахнул дверь и явился во всей красе.
Красы было… очень на любителя.
Любительницу.
Его тело в какой-то мере ещё сохраняло человеческие очертания. Правда, весьма условно, потому что выходил Никита, опираясь на все четыре конечности. Спина выгнулась, распирая до того вполне просторную майку. Голова опустилась.
— М-да… это… а ты… как бы… ну, мог бы? В туда. Или в сюда… в смысле… слушай, а тебя ж раньше так не штырило, а?
— Угу, — сказал Никита, опускаясь на зад.
Хрустнули, расползаясь по шву, штаны.
И Никита заскулил, жалобно. Лицо его тоже изменилось. Будто он начал превращаться, правда, не в шпица, но в какую-то огромную стрёмную клыкастую тварь, но потом передумал. Вот и остались вытянутые челюсти, плоский нос и покатый лоб, над которым торчали рыжие вихры.
Из пасти выглядывали клыки, которые слегка загибались.
— Эм… Кит… вот честно… я… так, давай думать. Назад ты не можешь?
Никита кивнул.
— И вперёд ты тоже не можешь?
Он снова кивнул.
— И что за хренью ты рискуешь стать, не знаешь?
Никита затряс головой, а потом наклонивши её, резво почесал за ухом. Ногой. В кроссовке. Потом рявкнул и, вцепившись в кроссовок зубами, стащил его.
— Спокойно!
Это уже точно было не нормально, точнее более не нормально, чем обычно.
— Спокойно, — повторил Данила, уже не столько Никите, сколько себе. — Спокойствие и только спокойствие… Кит, не теряй разум.
А Никита, выплюнув кроссовок, повернулся.
Глаза у него нечеловеческие.
Крупные.
Круглые.
Скорее даже кошачьи, чем волчьи. Нос… нос чёрный и подрагивает. Видно, как расширяются ноздри, вбирая окрестные запахи. Острые уши прижимаются, а губа задирается. И из горла доносится низкий утробный рык.
Так, а что делать, если Никита бросится?
А если его там мышь укусила? Или ёжик? Бешеный? Данила читал, что ёжики очень даже бешенство разносят… вот… а у Никиты прививок наверняка нет.
И он заразился.
И…
Никита поднялся, распрямился, насколько получилось, и, опираясь на полусогнутые пальцы рук, двинулся на Данилу. Голова его опустилась, зубы поблескивали, а вот шерсть на загривке поднялась дыбом.
— Никита, ты… ты не нервничай, ладно?
Бежать?
А дверь? Дверь хлипкая. Не выдержит. Сейчас Никита хоть в туалете заперт, а вот выпусти и… тут же центр торговый. Люди. Дети. И если Никита на кого нападёт?
Если причинит вред?
Данила себе такого не простит. Да и сам Никита, когда очнётся.
— Тихо… хороший мальчик… очень хороший, — Данила заставил себя стоять. Он медленно поднял руку и протянул раскрытой ладонью. — И человек хороший. Не знаю, что с тобой, но ты прежде всего человек…
— У-р-р… — рычание было грозным, но, пожалуй, не угрожающим. Скорее предупреждающим. И Никита остановился.
— Вот так… давай, вспоминай. Ты Никита. Извини, фамилию не помню. Но и на кой она нужна. Главное, что ты — Никита. Мы с тобой знакомы. И с Игорьком. Помнишь Игорька?
А зверюга-то приличная. Вот не факт, что она такой и останется, но сейчас впечатляет.
И клыки.
В мире не осталось животных с такими клыками. А вот там, в Европе, Даниле случилось в музее побывать. И в этом музее хранились черепа саблезубых тигров. Точнее не совсем тигров. Ему объясняли, что тиграм они родня, да, но очень дальняя. И вообще некоторые даже до разделения хищников на кошек и собак появились…
Как этот?
Мокрый нос коснулся пальцев. А ведь и отхватить их легко… но авось, не отхватит. Так, дар… дар после вчерашнего был на диво стабилен. И если Никита захочет прорваться, то Данила удержит.
Создаст ту же огненную стену, в конце концов.
Но тогда точно сработает сигнализация. Народу прибежит. Внимание. А что-то подсказывало, что лишнее внимание — это не то, что Никите надо.
— Ух, — выдохнул тот и головой затряс. И взгляд проясняться начал.
— Ф-фу, — Данила тоже выдохнул. — Кит, ты…
— Уа, — сказало существо и обернулось. Увидело продранные штаны, из которых торчал куцый, какой-то обгрызенный хвост, и заскулило. — У-а-а…
— Да фигня штаны, Кит. Купим новые. И с этим разгребемся. Надо только решить…
В дверь постучали. И вежливый голос осведомился:
— Как я понимаю, имеют место быть затруднения?
Демон.
И сейчас его появлению Данила обрадовался.
Очень обрадовался. Прям как родному. Потому что одно дело самому вот над проблемой думать, и совсем другое — вместе. Коллективным, так сказать, разумом.
— Вась! — Данила рванул дверь и, ухватив Василия, втянул его внутрь. — Вась… ты это… ты как, в оборотнях разбираешься?
— Агу! — присоединился к вопросу Никита, приподнимаясь на задние лапы. И глубокомысленно добавил: — Уау!
  
— Причём полный, — согласился с ним Данила.
— Эм… — Василий, отодрал Данилины пальцы, поднял портфель повыше и уточнил. — Ты контролируешь нормальность психо-эмоционального состояния?