Провинциальный остеопат (СИ)
Орехова со мной рядом не было. Я даже для верности покрутил головой по сторонам и убедился, что за мной никто не подглядывает. Хотя, о чём это я, как бы он попал в душевую для преподавателей?
Но тогда почему я вижу его информацию так, словно он стоит передо мной? Получается, интерфейс не только выдает, но и запоминает информацию о подопечных… Чёрт, я сам уже начинаю их так называть.
А что, если подумать о других? О тех, кого встретил до появление виртуального помощника, и у которых тоже отметил проблемы со здоровьем?
Я быстро начала перебирать в головах других людей: охранник, Галина Петровна, Капустин… Даже на моих соседей по комнате, аспирантов электромехов интерфейс не реагировал, будто для него они пока ещё не существовали. Зато, как только думал о Косте Орехове, в ту же секунду перед глазами вылезала его полная медицинская карточка. Неужели такая реакция именно на него?
Сколиозистый парень с асимметрией плеч и девушка с переразогнутыми коленями, информация об их состояниях также хранилась в виртуальной картотеке. Получается, он запоминал тех, кого я «осмотрел» тем или иным способом.
— Нет, ну это уже не лезет ни в какие рамки, — тихо произнёс я, ощущая, как по телу пробежал холодок. Творилось какое-то безумие.
Я вышел из душа, обтёрся полотенцем, вернулся в тренерскую и начал одеваться. Руки работали автоматически, в то время как разум продолжал анализировать сложившуюся ситуацию. Люди, лица, их медицинские карты… Получается, я могу создать собственную базу данных, подключиться к которой можно в любой момент? Интересно.
Не успел я закончить мысль, как, натягивая футболку, заметил неприятное ощущение в шее. Верхняя порция трапециевидной мышцы справа буквально окаменела. Стоило наклонить голову, как в основании шеи появилась знакомая ноющая боль. Обычная реакция на стресс, не более того.
Даже ухмыльнулся сам себе, что для постановки столь простенького диагноза мне не понадобился никакой виртуальный помощник. Но, как говорится, и слава богу, хотя бы здесь всё было нормально, без всякой аномальщины.
Нащупал пальцами проблемную точку, аккуратно надавил на неё и выполнил небольшой массаж. Голова наклонилась влево, плечо опустилось вниз, а напряжённые мышцы начало постепенно отпускать. Через полминуты упражнений боль заметно уменьшилась, и вскоре мне стало намного лучше.
Никакие интерфейсы, никакие фантастические системы из фильмов не заменят полноценного обучения у практикующего специалиста высокой квалификации и тысячи, тысячи часов зубрёжки с практикой. От этой мысли у меня даже поднялось настроение, ведь последние пару часов мне казалось, что весь мой накопленный багаж знаний больше не будет иметь применения. Правда, осталось ещё разобраться, откуда у меня появилась эта система, и как ею управлять.
После душа и короткой передышки я почувствовал, что страх постепенно уступает моему любопытству. Нет, я не смирился полностью и решил жить дальше так, словно ничего не произошло, просто понимал, что паника только мешала. Если происходит что-то невозможное, значит, что ты пока ещё не нашёл ответ, и стоит продолжить его искать.
Через полчаса, когда студенты разбрелись по аудиториям, я столкнулся в коридоре с Ореховым. Помянешь черта — и он тут. Вместе с ним, чуть ниже ростом, шли ещё двое парней из той же группы студентов, оживлённо обсуждая какой-то зачёт по начертательной геометрии.
— О, Орехов! — окликнул его я, понимая, что с помощью него можно проверить одну теорию.
Костя обернулся.
— Алексей Николаевич? — удивлённо произнёс он. — А что вы тут…
— Есть пять минут? — я подошёл к нему и ещё раз кивком поздоровался.
— Ну, мы вообще-то шли что-нибудь съесть, так что, может… — принялся бубнить Костя, оглядываясь по сторонам, и его товарищи переглянулись с любопытством.
— Да не бойся, на пересдачу пока не отправлю, — улыбнулся я. — Только разве я тебе не говорил остаться после пары? И раз ты меня не послушал, будем проверять всё здесь.
Орехов заметно напрягся.
— Что проверять здесь?
— Наклонись вперёд, медленно. — приказал я, шевельнув двумя пальцами.
Парень послушно выполнил просьбу, и в ту же секунду интерфейс вспыхнул россыпью информации. Поясничный отдел позвоночника подсветился красным, и перед глазами возникла уже знакомая трёхмерная модель. Грыжа межпозвоночного диска, компенсаторный перекос таза и гипертонус разгибателей поясницы. Неплохой набор, да ещё и с приличным риском прогрессирования. Если ничего с этим не делать, инвалидность в довольно короткие сроки гарантирована.
— Так, а теперь выпрямись, — махнул пальцами в обратную сторону и почувствовал, как внутри поднимается неприятный холодок.
Костя послушно выпрямился.
— Где болит?
— А как вы поняли, что у меня болит? — задумчиво произнёс парень и тут же ответил. — Ну, поясница иногда ноет, особенно если долго за компом или на парах сижу, а что?
Я подошёл ещё ближе, всматриваясь в проблемные места уже прямо на его теле, парень инстинктивно отступил, и я внезапно понял, что со стороны выгляжу как маньяк. Налетел на него, щупаю.
— Да не дёргайся ты. Я просто посмотрю… Что, думаешь, физрук тебе навредит?
— А вы точно просто физрук? — спросил Костя, заметно расслабившись. — Обычные физруки только по нормативам гоняют. По крайней мере, у нас в школе так было.
Я ничего не ответил, зашел сбоку и, вместо слов, положил ладонь на его поясницу и осторожно начал пальпировать остистые отростки. Старые привычки включились сами собой, будто занимался этим уже, как минимум, несколько десятков раз.
Третий поясничный позвонок, четвертый. Нет, ниже, где-то ниже. Когда пальцы добрались до промежутка между пятым поясничным и первым крестцовым позвонком, Костя едва заметно дёрнулся.
— Ай, вот тут больно.
— Здесь? — я надавил чуть в сторону и заметил, как парень вновь скорчился от неприятного чувства.
— Да, да, вот там неприятно, — повторил он, стискивая зубы.
Мои пальцы чувствовали именно то, что ранее показывал интерфейс. Напряженные мышцы, защитный спазм, болезненность при пальпации. Причём именно там, где должна быть проблема. Я убрал руку, стараясь скрыть внутреннее замешательство, и в конец убедился, что это не галлюцинация. Галлюцинация не может заставить человека вздрогнуть от боли в месте, где не болит, и не может совпасть с пальпаторной картиной.
Двое парней, стоящие чуть в сторонке, со смешком смотрели на нас, наблюдая за тем, как один парень щупает полусогнутого другого. Но плевать на них. Мне нужно было срочно подтвердить всё, что со мной происходило.
Самый простой способ избавиться от сенсорных нарушений, таких как галлюцинации и прочее, это завести их в логический тупик. Поднять то, что невозможно, прыгнуть на десяток метров или погрузить руку в кипяток и при этом ничего не почувствовать. Наш разум устроен так, что он попросту откажется воспринимать искажённую реальность и быстро для себя поймёт, что происходящее неправда.
Вот только я не просто хотел избавиться от несуществующей галлюцинации, скорее наоборот, использовать ложное чувство для доказательства выдвинутой гипотезы. И в итоге я оказался прав.
— Костя, — осторожно произнёс я, стараясь не напугать первокурсника. — У тебя грыжа диска, ты об этом знаешь?
Орехов удивлённо посмотрел на меня.
— А как вы… — вдруг побледнел мальчик. — Мне врач говорил два года назад. Я тогда ещё МРТ делал, и сказали, что грыжа, но я подумал, что само пройдёт. Она же не сильно болит, так, иногда тревожит и всё.
— Само не пройдёт, — спокойно ответил я, чем заставил парня поникнуть. И это я ещё преуменьшил масштаб проблемы, не став нагнетать, чтобы он не запаниковал. Скажи я ему сейчас, что его ждёт инвалидность, и он попросту убежит.
— Всё настолько плохо? — произнёс он, будто ему был подписан приговор.
— Пока нет, — соврал я. — Но запускать не стоит. Слушай, завтра после пар обязательно зайди ко мне в зал, слышишь? Только в этот раз не забудь. Я покажу тебе несколько упражнений, там нет ничего сложного.