Провинциальный остеопат (СИ)

К слову о ней.
Аня, как и подопечные студенты, опередила меня и уже находилась в спортзале. Я остановился в дверях и, пока меня не заметили, наблюдал, как девушка раздавала приказы. На скамейке лежала раскрытая белая спортивная сумка, которая явно принадлежала ей, а сама Аня приехала не в привычном пальто, а в спортивной одежде.
Видимо, она решила заглянуть к нам после тренировки в местном фитнес-центре и была одета в чёрные облегающие легинсы, ярко подчёркивающие её фигуру и сильные ноги, а поверх облегающего топа была накинута очень знакомая деталь одежды: моя олимпийка.
  
Каштановые волосы она собрала в высокий хвост, который слегка покачивался при каждом шаге, а на лице никакого макияжа, кроме тонкой резинки на запястье, спортивных часов и лёгкого блеска на губах.
— О, ну наконец-то, — произнесла девушка, увидев меня в дверях. — А мы уж думали, ты не придёшь.
— Алексей Николаевич, — раздался за её спиной голос Орехова. — Я тут это… В общем, меня попросили что-нибудь лёгкое накинуть, ну и я дал вашу олимпийку, которая висела в тренерской. Всё норм?
— Нормально, — коротко ответил я, замечая, что она ей даже идёт. Впрочем, красивым девушкам идёт даже мешок из-под картошки.
Аня улыбнулась.
Возле входа уже стояли две большие сумки, штатив и длинный чёрный чехол, подозрительно напоминавший футляр для музыкального инструмента.
— Ты всё это на себе притащила? — спросил я, заходя в спортзал. — Прямо в фитнес-центр и потом сюда?
Воронцова посмотрела на экипировку.
— Нет, конечно. Всё это отец привёз прямиком сюда. Буду я ещё на себе инструменты таскать.
Она поставила сумки прямо посреди зала и начала по очереди доставать содержимое. Сначала появился профессиональный штатив, который по её команде установил Воробьёв, следом поверх него небольшая цифровая камера и два компактных светодиодных прожектора на складных стойках.
— А отец у тебя, случаем, по пути не грабанул магазин электроники? — спросил я, оглядывая оборудование.
— Скорее, универ, — с улыбкой ответила Аня. — Это всё собственность вуза, ну, почти всё, камера моя, мне её родители подарили на прошлый Новый год.
Чёрт… Подарок на Новый год! Ну и что же ей подарить? Какой подарок будет хорошо выражать мою благодарность? Скорее всего, такой, который я не смогу позволить себе на жалкую зарплату физрука, вот какой!
Минут через десять привычный спортзал начал стремительно меняться, превращаясь в импровизированную киностудию. Мы всем кружком растянули вдоль стены несколько белых простыней, превратив ее в однотонный фон, а затем закрепили два софита так, чтобы они равномерно освещали центр площадки и не оставляли глубоких теней.
Пока я возился с удлинителями, Аня уже подключила ноутбук и быстро открыла незнакомую мне программу. На экране появился силуэт человека, разбитый на десятки цветочных точек и линий, чем-то напоминающий сырую альфа-версию моего интерфейса.
— Я думал, мы будем снимать видео, а не строить компьютерную игрушку, — спросил я, наклонившись рядом с Аней.
— А это и не игра, — ответила она, вводя свежие параметры. — Биомеханический анализ движений. Мы такой штукой часто балуемся на кафедре, откуда я, собственно, и стырила.
— Программу или всё оборудование? — спросил я, усмехнувшись.
— Всё, — коротко улыбнувшись, ответила Аня и продолжила объяснять. — Смотри, камера отслеживает положение специальных маркеров на теле человека. Потом программа автоматически рассчитывает углы, скорость движения суставов, отклонение центра тяжести, симметрию и ещё кучу параметров, о которых даже не задумываешься.
— То есть, ты хочешь с помощью компьютера измерить осанку?
— Именно так! — улыбнулась Аня. — И тогда никто не сможет сказать, что им показалось. Одно дело сырое видео, где-то угол не такой, то освещение кривое, а другое — показания программы, которая применяется в лучших вузах страны.
Я поднял голову и заметил, что Орехов пытался жонглировать небольшими шариками, которые, судя по всему, должны были крепиться на их тела.
— Сломаешь — будешь платить, — бросил я, поглядывая на то, как Аня ловко орудовала с программой.
Костя резко остановился и задумчиво посмотрел на так называемые маркеры, примерно оценивая их стоимость, а затем положил обратно в пластиковый контейнер.
— Так, снимаем футболки и подходим ко мне, — скомандовала Аня, закончив приготовления с ноутбуком. — А ты хватай маркеры и начинай крепить.
Костя быстро сбросил футболку, а вот Воронцов ненадолго замялся, но потом махнул рукой и решительно стянул её. Впрочем, за прошедшую неделю синяки почти сошли. Это так мои сеансы что ли повлияли?
Приклеивать их требовалось строго к костным ориентирам, поэтому я взял несколько и принялся за работу. Седьмой шейный позвонок, плечевые отростки, нижние углы лопаток, гребни подвздошных костей, большие вертелы бедренных костей и наружные лодыжки. Я приклеивал их туда, где требовалось, стараясь не пропустить ни одной важной для исследования точки.
Когда пальцы коснулись поясницы Кости, на губах невольно заиграла улыбка. Ещё пару месяцев назад здесь ощущался постоянный перекос таза и напряжение крестцово-подвздошного сочленения, а теперь всё было удивительно спокойно.
«Ротация крестца: 0 градусов.»
«Положение таза: симметричное.»
«Подвижность крестцово-подвздошных сочленений сохранена.»
Интерфейс подтвердил то, что я и надеялся увидеть, и это означало, что Орехов был полностью здоровым. Правда, с Воробьёвым была другая картина. Стоило мне приклеить маркер к основанию его шеи, как даже без помощи интерфейса стало очевидно, насколько далеко голова ушла вперёд.
— Замри, — внезапно скомандовала Аня, а затем достала рулетку и замерила. — Восемь сантиметров.
— Это много? — спросил Рома.
— Прилично, — сухо бросила в ответ Воронцова, делая записи.
— В норме затылок почти касается стены, — сказал я, пока Рома не ударился в панику. — Отклонение максимум один-два сантиметра, а у тебя восемь, но не переживай, до первого сеанса было ещё больше.
— Я готова, — нажав последнюю кнопку, заявила Аня и довольно улыбнулась. — Ну, кто первый?
Костя, не дождавшись приглашения, сделал шаг вперёд.
— Я буду первым. К тому же, меня уже можно считать ветераном испытаний, — горделиво заявил он.
Парень занял место между софитами, где белая простыня превращала фон почти в студийный. Аня посмотрела в экран ноутбука, проверяя положение камеры, и подняла большой палец.
— Калибровка есть, — начала девушка. — Начинаем с сагиттальной плоскости. Костя, стой естественно, не нужно специально выпрямлять осанку.
— Да и я не специально, — лукаво ответил тот.
Я отошёл в сторону, чтобы не закрывать собой обзор, и встал рядом с Аней.
— Первое движение, — скомандовала она. — Обычный наклон вперёд, касаешься пальцами пола.
Костя начал опускаться вниз, и попутно его движениям перед глазами вспыхнул интерфейс.
«Анализ движения…»
«Поясничный отдел в норме, компенсаторные движения отсутствуют.»
Я машинально следил не только за Костей, но и за тем, что рисовала программа Ани. На экране цветной скелет повторял каждое движение, а рядом один за другим появлялись графики углов. Картинка, а да и само оборудование Ани казалось чуть ли не доисторическим в сравнении с тем, какую трехмерную модель выдавал мне интерфейс. Правда, помимо меня его никто больше не видел, поэтому его показаниями не получится поделиться с другими. Впрочем, это, наверное, и к лучшему.
  
— Отлично, — пробормотала Аня. — Просто отлично…
Костя коснулся ладонями пола и замер.
«Перегрузка сегмента L5-S1 устранена.»
Опять подтверждение, что Орехов полностью здоров.
— Лёша, посмотри сюда, — раздался рядом голос Воронцовой.