Провинциальный остеопат (СИ)

Общага выглядела точно так же, как представлял её любой, услышавший это слово и хоть раз побывавший внутри таких зданий, абсолютно одинаковых по всей стране, вне зависимости от того, ПТУ это или элитный вуз. И неважно, что это была общага для преподавателей, потому что от студенческой она не отличалась ничем.
Всё те же длинные коридоры, тусклые лампы под потолком, облупившаяся краска на стенах и старый линолеум. Всё это было чуть ли не стандартным набором для любого общежития. Из-за дверей доносилась музыка, где-то громко спорили, а из одной комнаты доносились звуки какой-то компьютерной стрелялки. Причём, несмотря на многочисленные таблички «Курение запрещено», в воздухе витал устойчивый аромат табака, а местные жители дымили не хуже паровозов.
  
Я остановился у комнаты с номером сорок один, постучал и сразу услышал шаги. Дверь открыл худощавый парень в очках и старой футболке, на которой был нарисован компьютер.
— Ты новенький? — спросил он.
— Ага. Меня Лёха зовут, — ответил я, протягивая руку.
— Дима, — он пожал её в ответ и добавил. — Заходи, мы тебя уже ждём.
Комната оказалась рассчитана на четверых. Собственно четыре одноярусные кровати и четыре письменных стола. Причём шкаф был один на всех, но это так… Мелочи. Вот только столы были буквально завалены чертежами, какими-то проводами, радиодеталями и непонятными железками. Такое ощущение, что я попал в логово сумасшедших учёных.
— Мужики! Пополнение! — крикнул Дима и принялся представлять меня соседям. — Тот, что с широкой шайбой, за компом, Ринат, а тот, что за столом, Паха. Мы все втроем аспиранты с кафедры «Энергомашиностроение». А ты у нас чейный будешь?
— Био… — хотел было назвать свою полную специализацию, но вдруг осёкся. — Физрук.
— О! Физрук! — обрадовался Ринат. — Ну, здорово, что. Будешь нас по утрам зарядку заставлять делать или как?
Паша усмехнулся.
— У нас вообще-то интеллектуальный труд, так что мышцы — не главное.
Ясно… Значит, меня распределили в комнату с парнями, у которых, скажем так, интересное чувство юмора.
— Мозгу нужно кровоснабжение, он без движения закисает, — произнёс я в надежде попасть в струю, но вместо этого повисла длинная пауза, а потом все разом рассмеялись.
— Слушай, а он нормальный, — заключил энергостроитель Паша.
— Да ладно тебе, — усмехнулся Ринат. — Он тебя просто подкалывает. Просто физрук среди энергетиков — это экзотика.
— Как, думаю, и энергетик среди физруков, — вполне обоснованно заключил я.
Дима улыбнулся.
— Туше!
Моя койка оказалась верхней у окна. Точнее, как у окна… Дело в том, что за стеклом открывался великолепный вид на стену соседнего здания, расположенную всего метрах в пяти.
— Элитные апартаменты в центре Москвы, — прокомментировал Ринат, цитируя слова рекламы.
— Причём с видом на историческую архитектуру, — поддакнул Паша.
Я только усмехнулся. После общаги моей альма-матер удивить меня чем-то было практически невозможно. Поэтому, застелил выданное постельное бельё и принялся раскладывать вещи.
— Ого, — раздался голос Димы, когда я выложил книги. — Ты с собой целую библиотеку привёз?
— Ну почти, — ответил я с улыбкой и продолжил выкладывать.
«Биомеханика» Зациорского, «Мышечные цепи» Бюске, а затем две книги, купленные буквально на последние деньги. «Остеопатические техники» и «Краниосакральная терапия» Апледжера. Пока остальные копались в схемах, я расставил книги, и именно в этот момент дверь комнаты распахнулась.
На пороге появилась женщина лет шестидесяти в вязаной кофте. Над верхней губой у неё темнели небольшие усики, а выражение лица могло заставить почувствовать себя виноватым даже того, кто от рождения святой.
— Так, кто из вас новенький? — спросила она старческим голосом.
— Я, — тут же отозвался, поднимая руку.
— Звать меня Галина Ивановна. Постельное надо менять раз в дне недели. Гостей после одиннадцати чтобы духу не было, а за запах табака выселю в тот же день. Душ утром с шести до восьми, вечером с семи до одиннадцати. Шмотки свои в коридоре не сушить, а за кипятильник взыму штраф. Вопросы?
Интересно. Галина Петровна и Галина Ивановна? Не родственницы ли они случаем дальние? Даже выглядят слегка похоже. Впрочем, плевать, мне с ней детей не крестить.
Она зашла в комнату, выдала дежурные правила общежития и пошла прочь. Вот только мой взгляд зацепила её походка. Классическая утиная вперевалочку. Артроз тазобедренных суставов, причём явно не первый год. Боль, скорее всего, её мучает постоянно, а характер, видимо, и есть внешнее проявление агонии, в которой жила старушка.
— Как-то она легко сегодня обошлась, — задумчиво сказал Дима.
— Ага, даже режим берса не стала врубать, — добавил Ринат.
Я лишь пожал плечами и продолжил обустраиваться.
К часу дня мы отправились в столовую. Шумно было даже на подходе, а очередь тянулась аж до поворота. Всё как положено, запах щей и подгоревшего масла. Мой перст пал на весьма скромный обед: гречка, сосиска и компот, самый бюджетный вариант. А вот соседи, судя по всему, получали аспирантские стипендии и могли позволить себе даже котлеты!
За едой разговор быстро перешёл в область, в которой я чувствовал себя первокурсником, поэтому молча ел и старался молчать. Ринат с жаром доказывал Паше, что тот неправильно рассчитал какие-то параметры. Дима пытался их примирить, но всё было бестолку.
Наверное, так же бы они себя почувствовали, если бы я внезапно начал рассказывать про фасции, биомеханику или крестцово-подвздошные сочленения. У каждого свои тараканы, и, пожалуй, так оно к лучшему. Однако впервые за день я поймал себя на мысли, что перестал чувствовать одиночество. Может, Москва не так уж и страшна, как мне её рисовали в рассказах окружающие, узнавшие о распределении? По крайней мере, соседи мне достались вполне даже ничего.
К вечеру, после ужина, они решили, что самое время заняться по-настоящему важными научными исследованиями.
— В дурака на щелбаны! — торжественно объявил Ринат, вытаскивая потрёпанную колоду карт.
— Лёха, присоединяйся! — поддержал его Паша.
— Не, мужики, — улыбнулся я. — Завтра первая пара, подготовиться надо.
— Эх, святой человек с нами живёт. Готовится к парам, — вздохнул Дима. — Нам бы так!
На самом деле, никакой подготовки мне сейчас не требовалось. Мне на голову свалилось целая гора впечатлений, и к вечеру я попросту выгорел. Снаружи уже достаточно стемнело, поэтому накинул ветровку и вышел на общий балкон в конце коридора.
Крыши старых домов, бесконечные окна, трубы ТЭЦ, а где-то далеко, словно в другом мире, возвышалась подсвеченная башня МГУ. Чуть правее переливались огни Третьего транспортного кольца, а откуда-то снизу доносился постоянный гул машин.
Ветер заметно усилился, и мне пришлось плотнее запахнуть ветровку. Холодно, но хорошо, а главное, спокойно. Я достал из кармана старенькую Нокию и первым делом проверил баланс. Деньги на счету имелись, но мой разум был занят другим. Я открыл папку «Избранное» и отыскал фотографию родителей. Мать и отец стояли возле нашего дома в Рязанской области и искренне улыбались.
Мама всё так же работала на почте, а вот отец уже несколько лет жил на пенсию по инвалидности. Только сейчас, после института, я понимал, что всё это время у него была классическая грыжа с выпячиванием межпозвонкового диска. В детстве я видел, что отец периодически не мог разогнуться и ходил, держась за поясницу. Правда, тогда я ему ничем помочь не мог, да и вряд ли что-нибудь понимал. Но теперь, когда отучился, надеюсь всё изменится. Наберусь в столице опыта и обязательно ему помогу.
  
Я убрал телефон и полез в карман, чтобы провести ревизию финансов. Тысяча двести рублей и это до аванса, который, к слову, будет только двадцать пятого сентября. Всё бы ничего, вот только это почти через месяц, но ладно, как-нибудь прорвусь. Тридцать рублей в день на проезд, хотя можно и пешком, так даже полезнее. Пятьдесят на еду, можно пока сидеть на гречке, хлебе и чае без сахара. Придётся, правда, иногда заправляться яйцами, потому что без белка я быстро выдохнусь, но в целом, приемлемо. На них, конечно, не пошиковать, и любимые пельмени с майонезом придётся отложить на дальнюю полку, пока не утрясу финансовые проблемы.