Провинциальный остеопат (СИ)

— Алексей Николаевич, — окликнул меня один из студентов, пока группа выполняла разминку. — А чего это Орехов делает? Он что, отжиматься не будет? Он что, особенный?
Несколько человек инстинктивно навострили уши и даже сам Костя напрягся. Я же в ответ изобразил самую спокойную и безразличную мину, на которую был способен.
— У Орехова индивидуальная программа по состоянию здоровья, — коротко произнёс я, — Так что меньше разговоров и больше движений, а ты, Петров, лучше за своими коленями следи. А то скоро скрипеть как дед начнёшь.
  
Студенты захихикали, и разговор сам собой сошёл на нет. У меня вышло удачно отшутиться и превратить всё в остроту, но осадок всё же остался. Пошли первые вопросы. Пока безобидные, но начало уже положено, так что это можно считать за некий тревожный звонок. Если каждый второй начнёт просить индивидуальные программы, Капустин рано или поздно заинтересуется, с чего это молодой физрук пользуется такой популярностью.
А если старый завкафедрой узнает про мои мануальные сеансы, то вылеченная спина Орехова станет последней хорошей новостью в моей преподавательской карьере. Именно поэтому, наблюдая за тем, как Костя добро шагает по залу и уже почти не выделяется от остальных студентов, я принял решение. К концу месяца парень должен вернуться в общую группу без всяких ограничений. Чем быстрее исчезнут поводы для вопросов, тем спокойнее будет и мне, и ему.
В пятницу Орехов появился в зале раньше меня. За прошедшие дни он заметно изменился, и, как минимум, исчезла привычка придерживать поясницу рукой. Теперь Костя улыбался так, словно несколько назад не получил диагноз, который успел превратить его жизнь в череду ограничений и сложностей.
— Алексей Николаевич, — с порога заявил он. — Ну что, приступим?
— Угу, ложись, — ответил я, указывая в сторону матов. — Я сейчас.
Осмотр занял совсем немного времени. Удивительно, но я и без всяких интерфейсов чувствовал, насколько лучше стали двигаться ткани под моими пальцами. К тому же, он подтверждал то же самое, что организм уверенно восстанавливается, но до полного заживления всё ещё оставались месяцы. А если быть точнее, почти три.
«Стандартный прогноз: 12 недель»
«Альтернативный вариант (потребуется 8 очков) Активация фибробластов и синтез коллагена третьего типа: 12 дней.»
«Риск рецидива: 5%»
Внутри вновь появилось то самое чувство, которое испытывал в первый раз: смесь страха и азарта, бушующие внутри меня ураганом из сомнений. Однако поздно было включать заднюю, поэтому мысленно подтвердил списание восьми очков, оставшись с двадцатью семью, и приступил к делу.
Костя спокойно лежал на животе, даже не подозревая, что происходило у меня перед глазами, и покорно ждал лечения. Я положил ладони на поясницу и замер, позволяя тканям постепенно расслабиться. Со стороны это выглядело как обычная остеопатическая работа, но через несколько секунд в пальцах появилось знакомое покалывание, которое постепенно переросло в приятное тепло, скорее напоминающее хорошее прогревание. Интерфейс показывал миллионы мелочей, которые позволяли мне отслеживать состояние подопечного, и, признаться, я уже привык одновременно полагаться на собственные чувства и ощущения, попутно заглядывая и сверяясь с виртуальным ассистентом. Организм Кости продолжал делать то, что и должен был делать, вот только с небольшой помощью извне.
— Опять это тепло, — пробормотал Костя, не открывая глаз. — Как в прошлый раз.
Он несколько раз глубоко вдохнул и неожиданно улыбнулся.
— Вот только теперь иначе. Странное ощущение, будто спина стала крепче, причём намного крепче. Такое ощущение, что теперь можно штанги тягать.
— Что я тебе говорил? — нахмурившись, произнёс я, стараясь не отрываться от терапии.
— Да понял я, понял. Это я так, описываю ощущения вслух.
Тепло расплывалось по всей спине подопечного, и я продолжал заниматься лечением до тех пор, пока оно не начало угасать под моими ладонями. Та удивительная пульсация, которую чувствовал несколько минут назад, становилась всё слабее, пока ткани окончательно не успокоились, и перед глазами не вспыхнули строчки интерфейса:
«Регенерация активирована. Текущий уровень восстановления: 60%.»
«Прогноз полного закрытия дефекта: 12 дней.»
«Контрольная точка через 12 дней.»
Я медленно убрал руки и незаметно сжал пальцы. Мне пришлось использовать систему всего два раза, но после каждого применения у меня невольно дрожали пальцы. Не от страха или напряжения, а от ощущения, что играюсь с силами, которые мне не подвластны.
Костя продолжал лежать с закрытыми глазами. Его дыхание было глубоким и спокойным, а на лице появилось выражение человека, который только что неплохо так вздремнул. Я жестом приказал ему перевернуться на спину, и он несколько секунд просто лежал и смотрел в потолок.
— Ну и? — спросил я, когда он медленно поднялся на ноги.
— Пока ничего… — ответил он, прищурившись.
— Наклонись.
Костя послушно наклонился вперёд, и ладони спокойно легли на пол. Даже в таком положении я заметил, как его глаза расширились от удивления. Он выпрямился, постоял пару секунд, а затем осторожно прогнулся назад.
— Забавно… — с грустью в голосе произнёс Орехов и едва заметно улыбнулся. — Прошло сколько, неделя? Больше? А я только что поймал себя на мысли, что забыл, что такое боль.
— Вот и не вспоминай, — улыбнулся я. — Только не путай отсутствие боли с бессмертием. Не вздумай делать глупости.
— Да понял я уже, понял, — рассмеялся Костя. — Честно, Алексей Николаевич, не надо ещё раз повторять. Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, что я смогу жить без боли, я бы его психом назвал.
— А сейчас не стал бы?
Орехов задумался.
— А сейчас я думаю, что мне очень повезло вас встретить.
Чёрт, ещё не хватало, чтобы он вогнал меня в краску. Поэтому, пока ситуация не стала вконец неловкой, я безразлично махнул рукой.
— Тебе повезло встретить собственную дисциплину. Я только немного помог. Упражнения не бросаешь, тяжести не таскаешь и продолжаешь жить нормальной жизнью. Через две недели встречаемся снова и смотрим, что получилось.
— Через две недели аж? — удивился Костя. — То есть, это всё?
— А ты что, ко мне каждый день собрался приходить?
— Ну не отказался бы, — честно признался он. — Услуги остеопата так-то дорого стоят, а у меня с финансами напряг.
Я ухмыльнулся и махнул ему рукой.
— Это, конечно, похвально, и я рад, что ты так целеустремлён, но знаешь, что обычно говорят врачи своим пациентам? Ну, если не говорят, то хотя бы думают? Ну, я про нормальных врачей, которые работают по призванию?
— Что они задолбали туда-сюда ходить и задавать идиотские вопросы? — Орехов рассмеялся.
— И это тоже… — я согласно кивнул. — Но в целом, хороший специалист должен сделать так, чтобы пациент к нему большие никогда не приходил и в целом переставал в нём нуждаться.
Костя задумался, разминая поясницу.
— А выражение-то какое?
— Какое выражение?
Парень развёл руки в сторону.
— Ну выражение, которое врачи если не говорят, то точно о нём думают.
Я широко улыбнулся и кивнул в сторону выхода.
— Иди, Орехов. У тебя скоро следующие пары начнутся. Увидимся через две недели.
— До свидания, Алексей Николаевич, — кивнув, произнёс парень. — И ещё раз вам большое спасибо!
  
Глава 6
 
Вечером в общежитии меня долго терзали сомнения. Вторая трата очков прошла успешно, и Костя ушёл счастливым. Однако вместе с чувством выполненного долга внутри меня зарождалось и другое, свойственное всем живым существам, — страх. И если к Системе я постепенно привыкал, то страшнее было другое. Рано или поздно кто-нибудь задаст вопрос, и к тому моменту хорошо бы иметь на него вполне правдоподобный ответ.