Невеста. Заберу за долги (СИ)

Я не останавливаюсь на достигнутом. Эту ночь Юлиана запомнит надолго. Потому что она наконец увидит, что такое настоящий мужчина, а не слабак Егорка Ковалёв.
Наша ночь продолжается. Тяжёлое дыхание, шлепки тел, мой голос, хриплый и довольный, говорящий комплименты, и её стоны. Говорить Юлиана не в состоянии. И я считаю это своей заслугой.
Я довожу её до второго, затем до третьего оргазма, и только после этого сам кончаю ей на спину, выйдя в последний момент.
  
Тело ватное, сердце стучит, истома разливается по венам. Я ложусь рядом и притягиваю Юлиану к себе. А она… резко выворачивается, вскакивает и, глядя на меня дикими ошалелыми глазами, выкрикивает:
— Не трогай меня больше! Это… — она не находит слов, замолкает и опрометью бежит в ванную. Дверь закрывается с хлопком.
Что же, не самая худшая реакция. Хотя и не такая, на какую я рассчитывал.
Плевать. У меня всё время жизни, чтобы приручить эту красотку.
__________
Время новинки!
Татьяна Каневская «НЕВЕСТА. ТЫ СКАЖЕШЬ ДА»
https:// /shrt/KzS7 
За предательство нужно мстить.
Я по жизни придерживаюсь такого принципа и считаю, что это правильно. 
Я не о прощении. 
Плакать из-за какого-то подонка? Нет. 
Заставить его пожалеть о том, что причинил боль? Да. 
И именно это я собираюсь сделать. 
Отомстить. 
И я мщу. Да только мщу по ошибке совсем не тому... 
- Скажи-ка мне, чертёнок. Чем тебя обидела моя тачка или лично я? 
- Ой... 
  
10. Холодная вода
 
Юлиана
Дверь ванной захлопывается слишком громко. Я прижимаюсь к ней спиной, будто это удержит меня в реальности.
Воздуха мало. Я дышу так часто, что кажется, вот-вот сломаются рёбра.
Я включаю воду в раковине. Плещу на лицо холодом, обжигает, но легче не становится. опускаю руки под ледяную струю. Хочется что-нибудь сломать.
Не понимаю, что со мной. Только что я… переспала с незнакомцем. С мужчиной, которого даже не любила. Нет.
Нет-нет-нет. Я бы не стала… Я не могла! Я не должна была так реагировать. Я не могла потерять себя настолько, чтобы просить его. Чтобы жаждать его. Я же люблю Егора. Или… любила? Теперь внутри не осталось ничего от той меня. Кто я вообще?
Слёзы текут по щекам, я рвано глотаю воздух, пытаясь их остановить.
— Чёрт… — шепчу я в пустоту.
Внутри бурлят эмоции. И первый — страх. А ещё стыд. И, что самое отвратительное, остаточный голод, обрывки дурманящей, сладкой истомы. От которой хочется отмываться металлической губкой.
За дверью тихо. Тишина, в которой сидит затаившийся зверь, — самая страшная.
Он не догоняет. Не устраивает сцен. И именно это сводит с ума.
Этот зверь знает, что сделал. Он был уверен, что я сдамся, что он меня подчинит. Заставит попросить. Как он мог знать меня лучше, чем я сама?
Хочется забраться в ванну и спрятаться в себя, как улитка в раковину.
Я всё ещё чувствую его запах. Его руки всё ещё ощущаются кожей. Его голос стоит в ушах. И перед глазами его взгляд, взгляд собственника, который точно знает, что я принадлежу ему.
Между бёдер позорный кайф. Внизу живота всё сжимается так, что я тихо всхлипываю.
— Нет… — шепчу. — Только не так.
Я не хочу быть такой женщиной. Не хочу быть той, что теряет голову от мужчины, которого боится. Не хочу быть женой по приказу.
Раздаётся стук в дверь. Два коротких тук-тук.
— Юлиана, — Марк говорит негромко. Ни капли раздражения. Ни капли давления. — Я жду. Но не тороплю.
Предупреждает, а не приказывает. Холодок бежит по позвоночнику. Я бы предпочла, чтобы он кричал. Или сорвался. Но он просто ждёт.
И эта уверенность в его голосе заставляет меня сделать ещё один вдох, ещё более неровный. Хватаю полотенце, заворачиваюсь на случай, если он войдёт. Но Марк не входит. Даже ручки не касается.
— Уходите, — выдавливаю я.
— Не уйду, — спокойно отвечает он. — Это теперь твой дом. И моя обязанность убедиться, что с моей женой всё в порядке.
Слово «жена» пробивает по нервам. Я зажмуриваюсь.
— Вы… не имели права… — голос дрожит.
— Я ничего не делал без твоего желания, — его бархатный рокот проходит через дверь как ток. — Ты сказала «да». Три раза. Я считаю это честным согласием.
Я тихо стону от стыда, от бессилия.
— Не напоминайте… — срывается хрипло.
— Я буду напоминать, Юлиана. И не раз, — отвечает он. — Пока ты не перестанешь бояться собственной природы.
Я едва не падаю на кафель. Сволочь. Хищник. Мужчина, которого невозможно выкинуть из головы.
— Я ненавижу вас, — шепчу я.
— Отлично, — его голос звучит мягко. — Ненависть — тоже сильное чувство. А сильные чувства — это то, что ведёт к сильному желанию.
Мне становится так жарко, что даже холодная вода не помогает.
Он издевается. Точнее — ведёт свою игру. Ловко, мастерски и так уверенно, что я чувствую себя овечкой на верёвочке.
— Я оставлю дверь закрытой, — наконец говорит он. — Но если ты выйдешь, не пытайся убежать. Андрей тебя не выпустит.
Я сжимаю кулаки. Да, знаю.
— Этот дом — тюрьма! — выкрикиваю я сорванно.
— С мягкими простынями, — добродушно замечает Марк. — Возвращайся в постель, когда будешь готова, Юлиана. Ночь длинная.
И его шаги удаляются. Я сползаю вниз по холодной стене. Обнимаю колени. В горле встаёт ком.
Я не знаю, как выбраться. Я не знаю, как жить дальше. Я не знаю… что делать с собой.
И больше всего боюсь, что когда выйду, снова увижу его желание, и от него внутри всё стянется узлом. Я боюсь того, что он делает со мной, и ещё сильнее боюсь того, что мне это понравилось.
Я долго сижу на холодной плитке. Пока вода шумит. Пока мои мысли разбиваются о невыносимую реальность, как волны о бетон.
Но долго в этой клетке не просидишь. Я знаю, мне придётся выйти.
Я поднимаюсь, заворачиваюсь в полотенце плотнее, будто это настоящий щит, а не кусок ткани, и открываю дверь ванной.
В спальне тихо. Опасная тишина. Марк лежит на своей половине кровати — на боку, лицом к стене, словно ему вообще безразлично, дёрнусь я или сбегу.
Конечно, не безразлично. Он просто уверен, что я никуда не денусь.
Дыхание у него ровное. Он, наверное, уснул.
Я тихо крадусь к двери спальни. Пробую ручку.
Заперто. У меня проваливается сердце.
— Сволочь… — шепчу я. — Думаешь, не оставил выбора?
Комната большая, но прятаться негде. Спать негде. И я точно не лягу рядом с этим… человеком.
Я подхожу к креслу у окна. Забираюсь поперёк кресла. Спина сгибается, шея затекает. Плевать. Закутываюсь в полотенце до подбородка. Это не одеяло, наверняка замёрзну. Плевать ещё раз. С Марком в одну кровать я не лягу. Никогда. Наверное.
Я закрываю глаза. Слышу неравномерное биение собственного сердца. Слышу его ровное дыхание.
Когда сон всё-таки накрывает, он напоминает не отдых, а провал.
Я просыпаюсь от мягкости. От тепла. От тихого, размеренного дыхания рядом.
Я вздрагиваю, открываю глаза — и застываю.
Я лежу в супружеской кровати. Под одним одеялом с Марком. На соседней подушке он сам. Спокойно дышит. Его рука лежит на моей талии так, будто я сама её туда положила.
Я не помню, как он меня перенёс. Не почувствовала.
Я только знаю одно, что заснула отдельно. А проснулась — его.
  
Марк открывает глаза и смотрит на меня с довольной улыбкой.
— Доброе утро, жена, — говорит, слегка потягиваясь.
А я ловлю себя на желании вцепиться зубами ему в лицо. И… как я поступлю?