Невеста. Заберу за долги (СИ)

— А потом, — продолжает Марк уже тише, — улетим куда-нибудь. На месяц. Без телефонов. Без обязательств. Без всей этой херни.
— И куда же? — спрашиваю с улыбкой.
— Бали. Тенерифе. Мальдивы. Да хоть на край света.
Я задумчиво веду пальцем по его груди.
— Что-то в твоих словах есть, — признаю.
— Но? — сразу улавливает он.
Я поднимаю на него взгляд и хитро улыбаюсь.
  
— У меня предложение получше.
  
50. Без всего лишнего
 
Юлиана
Я смотрю на Марка и неожиданно понимаю, что не хочу никакой свадьбы — ни платья, ни гостей, ни ресторанов. Не хочу никакой мишуры, которая нужна людям, чтобы убедить себя, будто счастье можно организовать по таймингу и рассадке гостей.
Я улыбаюсь и провожу пальцами по груди Марка.
— А давай без свадьбы? — заговорщически заглядываю ему в глаза.
— В смысле? — Марк приподнимает бровь.
— В прямом, — я придвигаюсь ближе. — Не хочу праздник. Не хочу гостей. Не хочу ничего организовывать.
Он внимательно смотрит мне в лицо.
— А чего хочешь? — спрашивает, поднимая уголок губ.
Я делаю секундную паузу. Ответ я уже придумала.
— Тебя, — признаюсь тихо. — Просто тебя. Давай сбежим куда-нибудь? Только вдвоём.
Марк несколько секунд молчит. И я вижу момент, когда в нём что-то окончательно перестраивается. Он вдруг усмехается себе под нос, потом тянется к своим брюкам, выуживает из кармана телефон.
— Что ты делаешь? — не понимающе тяну я.
— Посылаю всё к чёрту, — спокойно отвечает он.
И начинает звонить. Я с изумлением слушаю:
— Переговоры переносим, — произносит он жёстко. — Нет, Андрей меня не будет. Потому что меня не будет, этого достаточно. Если мир рухнет, сообщи через месяц.
Я начинаю смеяться.
— Ты серьёзно? — спрашиваю, когда он опускает телефон на матрас.
Марк смотрит на меня так, будто я только что предложила ему не отпуск, а спасение.
— Как всегда, совершенно серьёзно, — отвечает с улыбкой.
* * *
Через три дня мы лежим под пальмами на острове, название которого я забываю сразу после прилёта.
Потому что здесь невозможно думать о чём-то серьёзном. Вокруг только океан, белый песок, солёный воздух. Наше бунгало с огромной кроватью.
Рядом со мной загорелый Марк в льняных рубашках и ощущение, будто весь мир наконец замолчал.
У нас нет графиков, совещаний, нет помощников с папками. Нет Андрея с суровым лицом, когда он сообщает Марку об очередном проблемном активе. Нет бесконечных звонков.
Первую неделю Марк рефлекторно ещё тянется к телефону каждые полчаса. Потом начинает забывать его в комнате.
А ещё через несколько дней я впервые вижу его настоящим, каким он становится, когда не воюет со всем миром. Спокойный, тёплый, невероятно ласковый.
Он много меня касается, будто никак не может натрогаться вдоволь. То берёт за руку, то целует в плечо, то поправляет волосы, притягивает к себе, когда я вдруг оказываюсь рядом. И каждый раз у меня внутри всё тает заново.
По вечерам мы сидим на террасе бунгало у самой воды. Марк пьёт виски со льдом, я таскаю у него фрукты из тарелки, а потом он сгребает меня к себе на колени и начинает целовать так медленно, будто теперь ему вообще никуда не надо торопиться.
Кажется, это и есть счастье. Не фурор, не пафос, не таблоиды и рауты, а просто тихие вечера с любимым мужчиной под пение цикад и звук воды.
— Ты понимаешь, что я теперь не смогу вернуться в прежний режим? — спрашивает Марк как-то вечером.
Мы лежим в кровати под шум океана. Я лениво глажу его по груди.
— Почему? — спрашиваю, поднимая голову.
— Потому что ты меня испортила, — невозмутимо отвечает Марк.
Я смеюсь.
— Я, значит, испортила, — повторяю с наигранным возмущением. — И каким же это образом, господин испорченный?
Он смотрит на меня тёплым взглядом.
— Раньше я жил как машина, — отвечает глухо. — Работа, сделки, цифры. А теперь хочу домой.
Господи. У меня сердце переворачивается от этих слов. Я прижимаюсь к нему всем телом..
— Домой — это куда? — всё же спрашиваю.
Марк целует меня в макушку.
— Туда, где ты, — шепчет бархатно.
Чёрт. Иногда этот мужчина как скажет, так у меня внутри рушится вся нервная система.
За пару дней до отъезда я ловлю себя на странном ощущении, что чего-то не хватает. Хочу отмахнуться, но не получается. Считаю дни, и внутри медленно поднимается волнение.
Нет. Не может быть. Или может? Да ладно.
На следующий день я сижу на краю ванной в одном белье и смотрю на маленькую полоску теста.
Точнее… На две.
У меня пересыхает во рту. Сердце начинает колотиться так сильно, будто сейчас выпрыгнет.
Господи. Я беременна.
Несколько секунд просто смотрю на тест. А потом почему-то начинаю смеяться сквозь подступающие слёзы. Потому что это… страшно. И прекрасно. И совершенно неожиданно.
За дверью слышатся шаги. Затем стук в дверь.
— Юлиана? — раздаётся голос Марка. — Ты там жива?
Я быстро вытираю глаза. Смотрю на тест ещё раз.
Две полоски никуда не исчезают.
Не привиделось.
— Юлиана? — уже настороженнее повторяет Марк.
Я глубоко вдыхаю.
Поднимаюсь на ноги.
Чёрт, я понятия не имею, как сообщить мужчине, который привык контролировать всё на свете, что теперь его жизнь изменится окончательно.
Я открываю дверь ванной и замираю.
Марк ждёт прямо тут, под дверью. Хмурится, заметив моё лицо.
— Что случилось? — спрашивает он. Голос мгновенно становится другим собранным и напряжённым. — С тобой всё хорошо. Что с глазами?
Он говорит так, будто готов убить причину моих слёз прямо сейчас голыми руками.
У меня от этого снова щиплет глаза. Я молча подхожу к нему и показываю тест. Марк сначала вообще не понимает, на что смотрит. Потом переводит взгляд на меня. Снова на тест. И я буквально вижу момент, когда до него доходит.
Он резко поднимает голову.
— Юлиана… — Голос хрипнет. — Это ведь… То, что я подумал?
Я нервно улыбаюсь.
— Похоже… да.
Марк смотрит на меня так, будто сейчас у него сердце остановится. Я никогда не видела его настолько ошеломлённым. Он проводит рукой по лицу. А потом улыбается. Так светло, что солнце меркнет по сравнению с его улыбкой.
И через секунду уже сгребает меня в объятия так резко, что я ойкаю.
— Осторожно! — возмущаюсь автоматически.
— Чёрт… прости, — выдыхает он сразу и тут же ослабляет хватку. Смотрит на мой живот так, будто там уже минимум наследник империи в костюме-тройке подписывает контракты.
Я начинаю смеяться сквозь слёзы. Марк опускается передо мной на колени.
Прямо на пол.
И осторожно кладёт ладони мне на живот. Господи, у меня сердце сейчас разорвётся. Он молчит несколько секунд. Потом поднимает на меня совершенно шальной взгляд.
— У нас будет ребёнок, — говорит с утвердительной интонацией.
Чистое потрясённое счастье. Я киваю, кусая губы. И Марка окончательно ведёт.
Он встаёт, снова обнимает меня, целует в волосы, в висок, в щёки.
— Ты понимаешь, что теперь я с тебя пылинки сдувать буду? — предупреждает совершенно серьёзно.
— Уже боюсь. — Я фыркаю.
— И правильно, — Марк кивает с такой уверенностью, будто уже задумал посадить меня в стерильный пузырь.
Боже, этот огромный страшный мужчина сейчас выглядит настолько счастливым, что мне хочется одновременно смеяться и плакать.
А потом начинается.
— Так, — Марк хмурится. — Никакого кофе литрами.
— Марк… — тяну я тихо.
— Никаких тяжёлых сумок, — продолжает он.
— Марк, — произношу твёрже.
— Никаких каблуков выше… — говорит он снова, и я не выдерживаю.
— Марк! — выкрикиваю, перебивая.
  
Он замолкает.
Я смотрю на него и начинаю хохотать.
— Прекрати, не превращайся в параноика, — говорю сквозь смех. — Ты уже как сумасшедший отец.