Невеста. Заберу за долги (СИ)

— Вы же меня не знаете, — говорю я. — Я не вещь.
Он направляется ко мне. Шаг медленный, но неотвратимый. Просто сокращающий расстояние
— Мне достаточно одного взгляда, — говорит он рассматривая моё платье, фату, перчатки. Застывает глазами на губах.
— Ты в свадебном платье, — произносит он тихо. — Красивая. И это удобно.
У меня внутри всё обрывается.
— Я вас не хочу, — говорю я, бросая затравленный взгляд на Егора. — Я люблю жениха.
  
Марк не реагирует. Не отводит взгляда, которым меня буквально щупает. По позвоночнику струятся мурашки.
— Мне это неважно, — говорит он спокойно. Тихо.
— Мне важно! — вырывается у меня.
— Ты слабо понимаешь? — спрашивает он, прищуриваясь. — Твои желания значения не имеют. Иди к выходу.
Я не двигаюсь. Не верю до конца, что это происходит со мной.
Марк поворачивается к Сергею.
— Хорошего дня.
И снова смотрит на меня, ожидая, что я подчинюсь.
Я хватаю Егора за лацкан пиджака.
— Егор, сделай что-нибудь! — голос у меня пищит. — Пожалуйста! Так же нельзя!
Он смотрит на меня как на чужую. Вся любовь, которую я видела в его глазах, вдруг испарилась. Я вижу перед собой незнакомого мужчину. Он берёт меня за запястье и отрывает мою руку от своего костюма.
— Иди с ним, Юлиана, — выговаривает глухо и хрипло. — Не испытывай его терпение.
— Пойдём, — напоминает Марк.
— Нет! — я качаю головой. Сама понимаю, что в этом доме мне некуда бежать, особенно в свадебном платье, на высоких шпильках, у меня нет шансов спастись.
Марк расправляет плечи, подходит, встаёт так близко, что я чувствую его тепло и запах парфюма. Очень дорогого парфюма. Приятный, мужественный, и меня бесит, что мне нравится этот запах.
— Девочка, — говорит он с едва заметной усталостью. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, чья ты дочь. И мне плевать. Я тебя хочу. Поэтому беру.
У меня сжимается желудок, начинает тошнить.
— Вы псих, — вырывается у меня.
— Нет, просто человек, умеющий получать то, что хочет. — Его взгляд проходит по моему телу, останавливается на глазах. — Поэтому сейчас ты пойдёшь и сядешь в мою машину.
— Или что? — я задираю подбородок, хотя у самой дрожат ноги.
— Или я сделаю то, что тебе не понравится, — совершенно холодно говорит он.
И чёрт, я верю. Представить не могу, что именно, но страх пробирает до костей. Он не шантажирует чем-то конкретным. Но наверняка знает, что может.
— Я буду сопротивляться! — выговариваю я, отступая ещё на шаг, и касаюсь спиной стены. Дальше бежать некуда.
Он настигает меня в один шаг. Его ладонь ложится мне на талию. Не сжимает. Просто фиксирует.
И я вдруг понимаю, что вырваться не смогу.
— Сопротивляйся, — произносит он тихо. — Мне нравится.
У меня внутри всё сжимается. Потому что я уже сейчас понимаю, такому напору, такому давлению, какое оказывает он, сопротивляться почти невозможно. Он физически давит меня присутствием. И в нём чувствуется та сила, которую он не демонстрирует, но применит мгновенно, как только это потребуется.
— Я не пойду. Нет, — выговариваю я.
— Тогда поступим проще, — говорит Марк и закидывает меня к себе на плечо.
Букет падает, а вместе с ним моя последняя надежда, что мне удастся спастись.
  
3. Да вы сумасшедший!
 
Марк
Она лёгкая. В ней весу дай бог килограмм пятьдесят наберётся. Тёплая. Кожа ощущает её жар сквозь пиджак.
Когда я закидываю её себе на плечо, она бьёт кулачками так яростно, что кажется, я не девушку несу, а маленького разъярённого котёнка, который уверился в своём праве на свободу.
— Опустите! Немедленно! — сипит она, колотя меня кулаками в районе поясницы.
Смешная. Сочная. Горячая. Совершенно бесполезно сопротивляющаяся.
Мне нравится её тепло. Нравится, как она дёргается. Нравится, что она думает, будто может на что-то повлиять.
Она в свадебном платье — белом, чистом, как свежая простыня. Волосы пахнут ванилью и чем-то цветочным. И эта вся нежность извивается у меня на плече, пытаясь вырваться.
Тело у неё напряжённое. Движения рваные. Она не из тех, которые сами садятся на колени, чтобы быть удобными.
Тигрица.
Это раздражает и возбуждает одновременно.
Я выношу её из дома не замедляя шага. Охрана молчит. Ковалёв молчит. Жених, кажется, подскуливает, но не пытается меня остановить. Все всё понимают.
Воздух на улице пахнет весенней свежестью. Машина уже у крыльца.
У задней двери ставлю девчонку на землю.
Она тут же отшатывается, будто я её обжёг, и я тут же хватаю её за плечо, чтобы не рванула прочь. Она дышит часто. Глазищи огромные, безумные. В них страх и ненависть.
Какая же красивая, бестия. Даже красивее, чем показалось сначала. Щёки горят. Губы приоткрыты. Грудь вздымается под тканью платья. Непозволительно красивая. Такую хочется спрятать от всего мира и посадить под замок, где её буду видеть только я.
Я открываю заднюю дверь.
— Садись, — приказываю.
— Не сяду, — она пытается вырвать руку, но я не позволяю. А голосок твёрдый, как у цыплёнка, который собирается клюнуть волка в нос.
Мне нравится эта твёрдость. Но долго это не продлится.
— Хорошо, — киваю. — Тогда проще. Багажник или салон?
Она открывает рот, глаза расширяются. Со щёк стекает весь цвет. Вот теперь доходит. Не предложение, а выбор.
— С-салон, — шепчет.
— Тогда полезай, — хмыкаю.
Она забирается внутрь, дрожит, хотя и пытается не показывать. Старается сохранить достоинство, и заводит меня этим ещё больше.
Я обхожу машину, сажусь рядом с ней, закрываю дверь.
— Игнат, трогай, — бросаю водителю.
Машина мягко уходит с места. Девчонка сидит на краешке сиденья. Дышит часто, судорожно. Оглядывается на дом Ковалёва.
Попрощайся, куколка. Сюда ты уже не вернёшься.
Я ощущаю её страх и… сладость. Очень сладкая девочка. Надо скорее закрыть хвосты.
Я достаю телефон и набираю помощника.
— Лёш, свяжись с Коноваловым из ЗАГСа Приморского района, — говорю строго. Он сразу включается. — Пусть обеспечит мне регистрацию брака… через час.
Я смотрю в зеркало заднего вида, Игнат молча кивает.
— Да, через час, — добавляю Лёше.
— Сделаю, — отзывается Лёша.
Я завершаю вызов. Девчонка смотрит на меня так, будто я объявил начало конца света.
— Вы… что только что сделали? — голос у неё ломается. — Что вы сейчас сделали?!
Я прямо кожей чувствую, как у неё под платьем мурашки забегали.
— Жениться на тебе буду, — отвечаю, удобно устраивая руку на подлокотнике.
— Вы с ума сош-шли?! — пищит она. — Жениться на незнакомке? На чужой невесте? На женщине, которая любит другого? Это… это бред!
— Бред — считать, что твои чувства имеют значение в этой ситуации, — замечаю спокойно.
Она издаёт короткий стон боли. Отлично. Начинает понимать расстановку сил.
— Зачем вам это?! — спрашивает сдавленно.
— Статус, — пожимаю плечом. — Я не оставляю незакрытых вопросов.
Потому что если я тебя увезу просто так, завтра появятся адвокаты, заявления, истерики. А если ты моя жена — это уже другой разговор. 
Она сглатывает. Так громко, что я это слышу.
— А ещё я тебя хочу, разве этого недостаточно? — я ухмыляюсь.
— Вы уже сказали, — бурчит она и отворачивается к окну.
Я протягиваю руку и, аккуратно взяв её за фату, разворачиваю к себе обратно.
— Просто я могу взять и жениться на женщине. Ты уже в платье, — окидываю взглядом стройную фигурку. — Я решил, что мне по душе такое развлечение.
— Развлечение?.. — тянет она на выдохе.
Я смотрю на её губы, на глаза, на линию шеи. Тонкие запястья, сжатые на клатче пальцы.
  
— Почему бы и нет? — поднимаю бровь.
— Раз уж вы решили на мне жениться, пусть это будет фиктивный брак, — говорит она так требовательно, что я снова вижу в ней воинственного цыплёнка.