Лекс. Книга I

– Юморист? – блондин хмыкнул, вздев бровь. – И почему через меня, Лазарь? Надеюсь, вы не поругались? После недавних событий я бы не удивился, но…
– Всё нормально, Виктор. Можешь унять своё беспокойство. Просто мы не успели договориться о времени и месте для вечерней прогулки, а связью я обзавёлся час назад, – я постучал пальцем по браслету на предплечье.
– К слову, выглядишь, как главный герой подросткового боевика, – хмыкнул Шталь, после чего мигом посерьезнел. – Но, знаешь… Я, конечно, своей кузине ни разу не нянька, но ты ведь понимаешь, что я должен кое-что сказать?
  
Я кивнул, со вздохом потерев переносицу. И Виктор в точности повторил мои движения – настолько точно, что на мгновение мне показалось, будто я смотрюсь в зеркало.
Мы синхронно прыснули, но взгляды остались серьёзными.
– Не загуливай её допоздна, Лазарь. Я серьёзно. Девичья репутация – это вещь, с которой легко распрощаться, но неимоверно сложно восстановить даже в стенах академии. А твоя слава… – он замялся, подбирая слова. – Прости за прямоту, но о девушке, которая гуляет с тобой до темноты, я бы однозначно подумал плохо. И я не хочу, чтобы Эльзу обидели или оскорбили из-за того, что у вашей «прогулки» появятся случайные свидетели.
«Что б тебя, Лександр Лазарь. Мне снова аукается твоя репутация… но без неё меня бы здесь тоже не было. Так что ты прощён, но не до конца».
Вне царства своих мыслей я расстроенно выдохнул:
– Я не обижу её, Виктор, – я выдержал его взгляд, мысленно отметив, что вот эта вот забота о родственнице представила мне блондина в новом свете. – И репутацию тоже не испорчу. Обещаю. Это просто разговор, ничего больше. Всё будет в рамках приличий, и далеко мы не уйдём. За окном погода нелётная…
Шталь посмотрел на меня в течение ещё нескольких секунд, после чего кивнул с видимым облегчением:
– Я тебе верю. Номер сейчас дам, – он сунул руку в карман, достав оттуда телефон, и через несколько секунд уже заканчивал диктовать цифры. – И, Лекс… Удачи.
– Надеюсь, что в удаче надобности не возникнет, – я поднялся со стула, уже вбивая номер в свой телефон – защищённый и увесистый, аки кирпич в миниатюре.
Пальцы летали над клавишами, и сообщение с вопросом касательно того, где её искать, отправилось к Эльзе ещё до того, как я вышел из столовой.
Телефон пискнул спустя полминуты, не больше:
«Я возвращаюсь из парка с Лизой. Буду на центральной площади через десять минут. Можешь перехватить меня там. Э.Ш.».
Сообщение было коротким и деловым – вполне в духе Эльзы. Но обозначенные место и срок заставили меня прибавить шаг, и чуть ли не выбежать на улицу.
Вечернее небо к этому моменту уже окончательно окрасилось во все оттенки чёрно-синего, а тучи, мелькавшие на горизонте, укрыли Сант-Море непроглядным, клубящимся полотнищем. Где-то вдалеке грохотал гром, а дождь, прежде лишь робко накрапывающий, становился всё сильнее с каждой секундой.
Я не успел и сотни метров пройти, как пришлось тянуться к браслету. Клики по физическим клавишам отдавались в пальцах уверенными, отчётливыми щелчками, а само устройство безо всяких проблем воплотило не самый примитивный образ – большой чёрный зонт с кованым гербом Лазарей на рукояти. Как-то так использовали свои катализаторы простые люди, решающие с их помощью бытовые проблемы.
«Непозволительная роскошь там – совершенно обыденное явление здесь» – эта мысль промелькнула и растворилась в дробном перестуке капель дождя, разбивающихся о натянутую ткань зонта. Последние прохожие в радиусе видимости, на бегу материализуя зонты, торопились укрыться от непогоды, а на меня, углубляющегося вглубь парка, смотрели не иначе как на дурачка какого.
«Мнительность – это порок, Лекс. Отставить рассуждения, прибавить ходу!».
Я ускорился, и спустя десять минут вышел на край центральной площади – мощёного камнем пространства перед главным зданием Первой Академии. По периметру тут стояли десятки кованых скамеек, да проклянут их студенты в зимнюю пору, и тянулись вереницы ярких, светящих жёлто-оранжевым светом фонарей.
В центре возвышалась пятнадцатиметровая статуя ныне здравствующего Императора – сурового мужчины лет тридцати пяти, сжимающего в одной руке жезл с россыпью кнопок, а в другой держащего некую сферу, внешний вид которой однозначно указывал на то, что это не просто украшение.
Но прежде всего меня интересовала миниатюрная девичья фигурка, укрывшаяся под куполом полупрозрачного зонта алых с позолотой оттенков. Чуть поодаль, уже удаляясь в сторону западного крыла, истаивал в стене дождя второй силуэт – судя по осанке и размашистому шагу, это Громова стремилась укрыться от непогоды, оставив подругу дожидаться меня в одиночестве.
– Не опоздал? – я приблизился, улыбнувшись.
Эльза окинула меня внимательным взглядом, задержав его на правой руке, с повязкой и браслетом, выставленными на всеобщее обозрение. Уголки её губ чуть приподнялись, а ответ показал, что передо мной действительно Шталь, а не доппельгангер:
– Почти. Ещё минута, и я бы решила, что ты передумал.
– Я бы не позволил себе такую глупость, – я с немым вопросом кивнул в сторону аллеи, тянущейся параллельно женскому общежитию. – Просто… дела. Отец вызывал в город, а потом я отлавливал Виктора по всему корпусу, чтобы узнать у него твой номер. И, как назло, нашёлся он там, куда я заглянул в последнюю очередь…
– Дай угадаю, – Эльза сделала полшага вперёд, позволив мне поравняться с ней. – Малая столовая?
– Она самая. Сегодня он решил быть выше какого-то там общего ужина…
– Пф-ф. Это вполне в его духе, – фыркнула Эльза, продолжив чуть теплее. – Лень – вторая сильнейшая сторона его характера.
– А первая?..
– Спокойствие, – моментально ответила девушка. – Его только теракт заставил понервничать. А так он всегда такой – неспешный, спокойный, как скала, основательный… и чертовски ленивый.
Над нашими головами вновь громыхнуло. Дождь усилился, застучав по зонтам с такой силой, что мне пришлось повысить голос, дабы перекричать эту канонаду:
– Ты хорошо устроилась?! – я приблизился к ней, надеясь на то, что так не придётся орать. Не помогло. – С соседями, с комнатой всё в порядке?!
– Комната – как комната! А соседи… – она запнулась, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Если бы не твоя подопечная, то всё было бы прекрасно!
Я мысленно поморщился, понимая, что разговор свернул именно туда, куда я ожидал. И отсрочить не получилось.
«Но и обсуждать столь щепетильную тему в таком хаосе – это сродни мазохизму».
Техника материализации уже была активна благодаря поддерживаемому зонтику, поэтому мне не пришлось даже тянуться к браслету на предплечье. Образ в голове сформировался мгновенно – не «щит» или тент, а воздух, подчинённый моей воле и оформленный для исполнения одной конкретной задачи.
«Там, на моей родине, это «стоило» бы целого заклинания. А здесь – всего лишь мыслеобраз, контроль и универсальная техника, позволяющая создать чуть ли не что угодно».
В паре метров над нашими головами воздух вздрогнул и уплотнился, обдав нас прохладным ветерком пришедших в движения воздушных масс. Сплошная стена воды, прежде обрушивающаяся на нас, начала замедляться и растекаться в стороны, словно ударяясь о невидимое стекло.
И шум ливня притих достаточно для того, чтобы мы могли поговорить, как белые люди.
– Что это?.. – прошептала Эльза, задрав голову кверху. – Что за техника? Я такой не знаю.
– Вольное использование материализации, – я пожал плечами, развоплотив зонтик. Сильно сжатый, циркулирующий по кругу воздух.
  
Девушка шумно вдохнула носом, резко обернувшись ко мне:
– Лазарь! Ты вообще понимаешь, что это та же самая механика, что у «Звукового удара»? Это же боевая техника С-ранга! Волна, которая или слуха лишает, или вообще потроха отбивает! И ты держишь это, – она бросила вверх испуганный взгляд, – над моей головой?!
«Она реально напугана. Проклятье».
– Я всё контролирую, Эльза, – я демонстративно поднял «блин» сжатого воздуха ещё выше, увеличив его размеры и снизив плотность. – Видишь? Теперь даже если он взорвётся, чего не может произойти, то нас максимум ветерком обдаст.