Ложка дёгтя (СИ)
Эльф многое ещё мог сказать, но благоразумно промолчал и отвернулся. Вот и умничка. Убивать точно не хотелось, да и разговор про гуляющие трупы был чистой бахвальством. Хотя… Я такого никогда не делал, но может и получится? Надо будет попробовать в морге, когда никто не видит. Только заранее надо придумать как этого зомбака потом успокаивать. Задумавшись, я встал, и уже уходя, бросил эльфам, немного пришедшим в себя.
— А если кому-то очень захочется ещё поговорить, заходите. Бить больше не буду. Сразу убью.
Ответом было молчание.
Несколько минут эльфы приходили в себя, потом стали отползать к стенам коридора, так как сил сидеть самостоятельно пока не было. Утвердившись, Деренмиаль осторожно потрогал сломанный нос.
— То, что мы недооценили противника, можно не говорить –негромко бросил он друзьям — То, что я, как последний дурак, приблизился к парню, тоже можете мне не говорить. Расслабились, и сломанный нос будет мне уроком. Но вы-то почему отпустили парня? Как он смог вырваться?
— Да очень просто –отозвался сидевший у противоположной стены Тарванель –врезал мне по ноге, сломал пальцы. Я дернулся, он вывернул руку и тут же локтем в нос. А дальше помню только удары. Сволочь, как кувалдой бил. Пальцы на ноге, три ребра сломаны.
— А Таналь почему отпустил?
— Лучше бы отпустил вовремя и отскочил, целее был бы –глухо отозвался Таналь — Когда тебе в нос досталось, я схватил руку парня покрепче, но тут Тарванель охнул, и пока я голову поворачивал, прилетело уже мне. После этого тоже помню только удары. Два ребра сломаны, локоть повреждён.
— У меня нос и ключица сломаны — вынужден был признаться Деренмиаль — Да уж, хорошо поговорили –продолжил он после паузы — Опозорились, как… Ладно, к следующей встрече подготовимся лучше.
— К следующей? –переспросил Тарванель — Принцесса выразилась предельно ясно — ещё один подобный разговор, и… Ей ведь достаточно написать письмо отцу, и нас сразу пустят на удобрение для огородов.
— Поэтому никаких драк и не будет. Во всяком случае, с нашим участием –усмехнулся Деренмиаль — А создать повод для разборок с другими мы ведь можем? Можем. Не будет нарушением и учебная дуэль, в которую нас может поставить преподаватель. Главное, вовремя оказаться в нужном месте в нужное время.И чем бы ни закончилась схватка, предъявить нам что-то будет сложно.
— Принцесса даже разбираться не будет –буркнул Таналь — Для неё на виду будет одно — кто-то из нас участвовал в поединке, а с парнем что-то случилось. Напишет письмо отцу и…
— Ну что ж, значит, и поединки будут проходить без нас. Но это потом. Для начала надо побольше раскопать об этом парне. Что-то мне его удары не понравились.
— Нам тоже — заулыбались друзья, успевшие подлечить переломы заклинаниями малого исцеления.
— И ещё мне очень не понравилось независимость парня и его пренебрежение к смерти — простолюдины обычно так себя не ведут. А зачем нам знатный мужчина рядом с принцессой? Так что смотрим, наблюдаем, выясняем, а потом и решим — ударить чужими руками или… ладно там видно будет.
Соблазнение
Событий в последние дни становилось что-то многовато, и когда вечером в дверь моей комнаты постучали, я не очень обрадовался. С хорошими намерениями ко мне обычно не приходят. На всякий случай даже накинул на себя защиту, а когда открыл дверь, то очень удивился — в коридоре стояла Дари, но в каком виде? Скромное платье до пола, волосы собраны в две косички. Никакой косметики, а вдобавок в руках платочек, который она нервно теребила. Голова чуть опущена, девушка нервно покусывала губы, и вид такой, что она вся страдает, мучается, не знает что сказать и как себя вести.
Ну… актриса, невольно восхитился я. У меня от воспоминания о последней нашей встрече сразу заболели руки, грудь, плечи, по которым эта «скромница» била без всякого сожаления. А ведь кого-то такой вид может и обмануть.
Дари жалобно смотрела на меня.
— Гарри, я… я… хочу… извиниться перед тобой и… попытаться объяснить свои поступки. И может смогу искупить свою вину.
На мгновение мне даже стало интересно — для чего этот цирк? Скорее Дари разговаривала бы грубовато, сразу напомнила, что я перед ней в долгу за тот случай, а не изображала бедную овечку, как сейчас. Я отступил в сторону.
— Проходи.
Дари просеменила в комнату, зыркнула по сторонам, оценивая обстановку, и снова опустила голову, теребя платочек.
— Понимаешь… я сорвалась. На самом деле я хотела только немного… проверить тебя, потому что ты вёл себя очень… неподобающим образом. Это действительно был бы простой спарринг, но ты… Ты сопротивлялся, и я ничего не могла с тобой сделать. Это непривычно для меня, и я… я сорвалась, стала бить тебя всё сильнее. Вот у нас и поучилось… не очень хорошо. Прости меня, пожалуйста.
Даже слезинки в глазах появились, но я лишь отдал должное талантам девушки, но в её раскаяние не поверил ни на грамм. Наверное, нормальный парень бы проявил бы великодушие, сказал бы, что в спаррингах много чего может случиться, но я же не все, и спросил о другом.
— Дари, попробуй ответить честно — зачем я вам нужен? Почему вам с Ринарой так важно быть рядом со мной?
Слёзы Дари мгновенно высохли, и теперь на меня смотрела очень уверенный в себе боец, хоть и одетый сейчас в простенькое платье.
— Гарри, у тебя плохо с памятью? Ты уже забыл, что при всех облил меня красным супом⁈
Я лишь отмахнулся.
— Столовая — это следствие, а началось это, как я понимаю, в библиотеке, после разговора о старых книгах. Так что вам надо от меня?
Дари открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. Постояла немного, разглядывая меня, потом осторожно начала отвечать.
— Про Ринару я не буду говорить в чём её интерес, это спросишь у неё сам. А я… я действительно очень сильно рассердилась на тебя за испорченное платье, хотела наказать, но честное слово, не так сильно, и я готова искупить свою вину.
Дари, глядя на меня взглядом кошки, играющей с мышкой, плавно провела рукой по краю декольте, и в голосе появились мурлыкающие интонации.
— Я очень много могу дать мужчине. Ооочччень много. Ты познаешь радости, недоступные простым мужчинам. Я научу тебя как…
Дальше я уже не слушал. Почему-то каждая женщины думает, что уж она-то самая-самая, и доставит мужчине ни с чем не сравнимое удовольствие, которое не смогут дать все другие женщины. Впрочем, большинство мужчин думают так же (по отношению к женщинам, разумеется). От голоса и вида Дари у меня внутри и так всё дрожало от возбуждения, и я бы, наверное, сдался, но своей глупой похвальбой она всё испортила.
Достав листок бумаги и ручку, провёл черту, делящую листок пополам, затем на левой половинке нарисовал схематичные фигурки мужчины и женщины, занимающихся любовью. Дари смотрела на мои действия с недоумением.
— Что это? — спросила она, разглядывая рисунок.
— Условный рисунок позы, когда мужчина и женщина дарят друг другу радость. Рисуем по очереди, каждый на своей половинке. Рисунки не должны повторяться. Посмотрим, чему ты сможешь научить меня –улыбнулся я.
На месте Дари я бы оскорбился, но она, враз забыв про моё соблазнение, тут же нарисовала фигурки на своей половине. Ну, это классика, хмыкнул я.
Десяток поз мы нарисовали быстро, передавая ручку друг другу, и каждый раз Дари хитро улыбалась, словно говоря — видишь чего ты себя лишаешь! На втором десятке стала ненадолго задумываться, а на третьем улыбка вообще пропала, и Дари теперь очень напоминала студентку на трудном экзамене — пробежится глазами по уже нарисованным позам, потом глаза к потолку, словно вспоминая свои приключения, ещё раз посмотрит готовые рисунки и только после этого рисует новое.
На четвёртом десятке она сдалась. Крутилась, сопела недовольно, но всё-таки сдалась.
— Это то, что я знаю. Да по-другому и не получится.
Усмехнувшись, я тут же нарисовал ещё десяток поз. Дари долго рассматривала их, видимо, пыталась представить как это будет в натуре.