Евгений, Джек, Женечка (СИ)
— Это наша бывшая соседка. Ярослава. Вечерней лошадью из столицы нашей Родины.
Даша осмотрела меня с ног до головы. Мой городской вид ее явно чем-то не устроил.
— Не бойся, это не моя бывшая девушка, — попытался пошутить Юрка, — а…
Но шутку не договорил, наткнувшись на мой острый взгляд.
— … соседка, — закончил Шланг извиняющимся тоном.
За спиной раздавался топор дровосека.
— Он сейчас там все дрова переколет…
Шланг рванулся назад, к бане, а я осталась на месте с ребенком в руках. Ценная ноша позволяла мне не подавать чужой жене руки, но «очень приятно» я все же сказала. Хотя мне и не было приятно тут находиться, но вины в том этой женщины не было никакой. Зачем я пришла? Ведь знала, что мне здесь не рады. Из-за этого чертова дома!
12. С Женей
— Я, наверное, пойду…
Извинившись перед новой хозяйкой участка, я направилась за дом к калитке. Хорошо, не столкнулась с Джеком нос к носу, а то бы он точно отдавил мне ноги дровами. Друзья стояли подле высокого ржавого мангала ко мне спиной и не шептались, но я все же решила обозначить свое присутствие:
— Мы пойдем…
Я не сказала «С Женей», чтобы избежать двойного смысла, который никакого смысла не имел.
— Не придешь на шашлыки? — спросил именинник. — Только наши будут. Джек обещал на гитаре поиграть…
Я не смотрела на Сомова. Не хотела ничего читать в его лице.
— Сказала же, что я одна… Сын не пойдет, дочка рано ложится спать…
— Я не буду спать! — надулась Женя. — Я уже спала.
— Конечно, сейчас не будешь. Юр, — снова смотрела я на именинника. — Передавай всем привет. Как-нибудь в другой раз… Я здесь надолго.
В другой раз, когда за столом не будет Джека ни с гитарой, ни без нее. Не в эти выходные точно. И даже если он задержится в гостях до понедельника, то не беда — я не буду чувствовать спиной его присутствие: поеду в гости к собственным родственникам, которые за два дня уже успели на меня обидиться.
— Нам будет тебя не хватать… — не унимался Юрка, явно не понимая, что его приятелю сейчас не до лицезрения моей рожи и ключа от его бывшего дома в кармане моих джинсов.
Или он все понимал — и мягко меня выпроваживал, но боялся обидеть. Но я не из обидчивых: обида успела перегореть за столько лет.
— Жаль, что уходите, но вы всегда можете вернуться, — переиначила я рекламное обращения. — Оставайтесь на линии…
И я тряхнула айфоном.
— Так телефончик оставь. То есть номерочек скинь.
Я ему позвонила.
— Как записать?
— У тебя много знакомых Ярослав? — усмехнулась я. — Пиши Матвеева. А потом гадай, кто это такая.
— Тогда я Дубровиной тебя запишу, можно? Ты же не суеверная?
— Если я и разведусь когда-нибудь с мужем, то явно не из-за тебя, — глупо пошутила я.
Да и у Шланга юмор был детский. Нервничает — точно ведь приглашает меня из вежливости. Понимает, что выбирая между мной и Джеком, нужно отдать предпочтение другу, которому и уйти-то некуда, если только пьяному за руль. У него Рав4, у самого Юрки Форд: тот загнан на участок, а гость к самым воротам прижался. Больше никакой машины рядом нет. Не представляю, чтобы Сомов приехал на электричке.
— В любом случае, был рад тебя увидеть. Могла бы и без подарка прийти. Ты сама тут как подарок… Баб наших раздражать своим королевским видом решила. Я не шучу… Ну, шучу, конечно…
— Ну, — поджала я губы. — Так ведь Ноблесс Оближ, как говорится. И нужно принцессу растить. Ты принцесса? — спросила я дочку.
— Да, — ответила та гордо. — Папина.
А вот это Женя могла бы и не добавлять.
— Мы пошли… — сказала я уже, кажется, в сотый раз.
Стояли на солнцепеке, сейчас по спине потечет — и от королевского вида один пшик останется. Я готовилась к офису, а не в деревне быков очаровывать. Но вот ведь как получилось…
За калиткой я сразу спустила Женю с рук. Вот бы сошло мне с рук заодно и это дурацкое поздравление. Подарок уже не оттягивал руки. Их тянуло к земле бессилие справиться с охватившей меня злобой. Хотелось схватить Сомова за плечи и вытрясти из него признание в том, что он козел, что бросил меня… Хоть бы написал в письме: больше не люблю, до свидания. Но молчал — не как партизан, а как самый настоящий козел. Заставил меня унижаться перед своей матерью, а та и рада была дать шалаве еще пару оплеух. Бегаешь за моим сладким мальчиком, а вот тебе фига, а не мальчик…
Да нужен мне ваш мальчик, как рыбе зонтик! Что бы у меня с ним было? Да ничего… Жизнь жены мента, вот что! Построил бы он мне на взятки дачу, а потом я, как клуша, руки бы прилюдно замызганным полотенцем вытирала. О чем я вообще жалею? Явно головой тюкнулась, хотя, кажется, не падала с кровати. Она двуспальная для меня одной! Одной! Влад прав — нечего делать на дачах. Нужно жить в городе, а на природе отдыхать цивильно — в Финке, например. Но никак не «шашлычки под коньячок»… Кому-то и вкусно очень, но этот кто-то не я!
А я… Я — Ярослава Матвеева, которую никто из них не знает. Мне сейчас нужно познакомить дочь с няней, успокоить на месяц сына, поставить себя правильно в офисе и доказать Владу, что у меня с его дочерью все будет хорошо. Просто зашибись! А этим вот всем… Этим вот… Мне ничегошеньки доказывать не надо. Мне на них плевать!
Только почему глаза мокрые? Хорошо, что макияж несмывающийся. Вечный — как знак качества, высокого. Я должна быть высокого о себе мнения и тогда все эти косые взгляды не будут до меня доходить. Пусть сидят там и всякую херню про меня думают — плевать, абсолютно… У меня своя жизнь, а соседи… Они от бога. И слава богу… Мне не страшно будет жить тут одной с дочкой. Ради этого я и искала дом в родном садоводстве, а не ради нежующегося обуглившегося шашлыка!
С няней Леной все прошло замечательно. Мы договорились, что всю неделю она будет приходить к нам на пару часиков. С ребенком поиграет, а я разберу оставшиеся коробки. Всем польза. Надо же сестру с мужем пригласить на новоселье. Чтобы быть если уж не хорошей, так хотя бы не жадной родственницей. Проставиться и не преставиться! Вот как надо жить!
И дружно — вот это уже сложнее. Мой сыночек улыбался ровно до той самой минуты, пока не увидел меня. Потом бубнил, как ему скучно было на озере и в доме Алисы.
— Есть будешь?
— Меня покормили.
И затопал наверх.
— Может, хотя бы плавки с полотенцем повесишь сушиться? — крикнула я, запрокинув голову.
— Самой никак? — донеслось сверху, но башки с малость прибитыми кудрями я не увидела.
— Будешь в мокрых завтра!
— А я завтра никуда не иду.
Ну не свинья ли? Я тоже умею топать и хлопать дверью. Еще выволакивать засранцев из комнаты и толкать их в спину.
— Пошел вниз разбирать сумку! Я тебе тут не прислуга!
Меня облаяли и сверху, и снизу, но на Берьку я замахнулась. Берсерк отпрыгнул — ну кто тебя так назвал! В сражениях со своей хозяйкой, которая тебя кормит, ты точно отличаешься свирепостью. Еще и неистовством в лае.
— Отправлю тебя в Москву! — плюнула я на собаку.
— И меня отправь!
На сына я не стала плевать, пусть и свекровь, и моя собственная мать считают, что я на него наплевала. Знали бы, как он плюет сейчас на меня!
Я набрала номер Влада.
— У тебя есть минута поиграть с ребенком в шахматы?
— Через час можно? Я еще не в гостинице.
Черт… Я совсем забыла, что он в командировке.
— Хорошо, через час…
— Как у вас дела?
— Хорошо…
Ну что я его расстраивать, что ли, буду? Я всем говорю, что у меня все хорошо. Хотя мне давно не было так хреново. Джек, какого хрена тебе не сиделось с женой в Испании? Ну какого…
— Папа будет звонить через час… Ты ему только не говори про тарзанку…
— Так я ж не упал, — буркнул Ярослав.
— Просто не надо и все. Ты же знаешь папу… Он тебе больше на озеро не разрешит пойти, а ты же хочешь поехать завтра опять?