Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

— Мне всё равно, — отвечаю сразу, не давая ему отступить. — Попробуй. Хоть что-то. Это важно.
Он прищуривается, будто оценивает мою настойчивость, а потом неторопливо кивает:
— Ладно. Скидывай номер. Если что-то всплывёт — дам знать.
Я протягиваю ему фото и чувствую, как внутри будто расправляются пружины. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я занялся этим, но напряжение тянет нервы, словно вечность. Я цепляюсь за Лёху, как за спасательный круг: пусть шанс мизерный, но другого у меня нет.
  
Мы прощаемся и я сажусь в машину, выдыхаю и на мгновение закрываю глаза. В памяти всплывает тот день, когда впервые показал Ане фотографии, обвиняя её. Сколько тогда было эмоций — гнев, обида, бессилие. Я помню, как крепко сжал руки, как голос дрожал, как слова рвались наружу сами собой.
Теперь в воспоминаниях я вижу боль в ее глазах, слышу как дрожит ее голос, нот тогда я словно был слеп, думал только о себе, а своих чувствах. Впервые за столько лет во мне появляются сомнения, я уже не понимаю где правда а где ложь в моей жизни. Аня родила ребенка от меня, но скрыла это. Она могла попросить что угодно, не ютиться в потрепанной квартире, но она молчала, ни разу за пять лет не объявилась. Почему? Если как говорит мама, Аня алчная сука, то она должна была прийти на порог и просить денег, но Аня действовала совсем по-другому. Боялась, что я заберу у нее Милу? Уже не могу думать об этом, голова разрывается. Я не могу обвинить маму, она всегда была рядом, но и уже не верю ей.
Всю ночь я ворочался, будто на спине лежали камни. Стоило закрыть глаза — передо мной вставало её лицо: обиженное, уставшее, и Мила рядом, прижатая к груди. Каждый раз в голове звучал один и тот же вопрос: а если я ошибся тогда? Если фотографии были лишь поводом для того, чтобы сломать нас?
Жаль, что я тогда даже не проверил. Просто поверил словам матери, слепо ухватился за «доказательства» и сам убедил себя, что Аня виновата.
Я чувствую, как внутри всё сжимается, будто железный обруч давит на грудь. Эта мысль сжирает меня медленно, но верно: возможно, я сам разрушил то, что было настоящим.
Телефон звонит утром, резко, как удар. На экране — Лёха.
— Да, — беру трубку.
— Артём, слушай, я гонял фото по базам, пробовал разные системы… Это почти нереально. Слишком мало данных. Пять лет прошло, внешность могла измениться, работа — тоже. У меня на руках десятки похожих лиц, но ни одной серьёзной зацепки.
Я молчу. Внутри всё падает вниз.
— Я готов платить, — глухо произношу. — Сколько угодно.
— Тут не в деньгах дело, — спокойно отвечает Лёха. — Нужно больше информации. Имя, компания, хотя бы примерный круг общения. Фото само по себе мало что даст.
Я закрываю глаза. В голове сразу всплывает Аня. Только у неё могут быть хоть какие-то зацепки. Только она знает правду о том, кто этот мужчина и что тогда было. Но именно к ней я меньше всего хочу обращаться.
— Попробуй дальше, — упрямо говорю я. — Хоть что-то.
— Попробую, — вздыхает Лёха. — Но без дополнительных данных это пустая трата времени. Подумай, может, у тебя есть кто-то, кто знает больше.
Он отключается, а я остаюсь с телефоном в руке. В груди растёт жгучее раздражение и бессилие. Я откинулся на сиденье, упёрся головой в подголовник и выдохнул.
Все дороги ведут к ней. Хотел я того или нет, но если хочу докопаться до правды — мне придётся поговорить с Аней. Впервые не обвинять, не нападать, а спросить.
Пальцы сами набирают её номер и я слушаю длинные гудки. Сердце замирает в предвкушении, мне кажется я уже сотню лет не слышал ее голос.
  
27
 
Аня
Телефон завибрировал на столе. Я машинально взглянула на экран — Артём. На секунду сердце дернулось: часть меня всё ещё хочет, чтобы он был рядом, чтобы Мила видела своего отца. Но радость мгновенно растаяла. Вместо тепла пришла злость. Он звонит, и я сразу понимаю — это не просто разговор, это угроза. Он хочет отобрать у меня Милу. Годы борьбы, одиночества, стараний — и вдруг он, как будто имеющий право, врывается в мою жизнь, рушит ее и решает, что может просто забрать мою дочь. Я сжимаю телефон в руках, пальцы белеют. Моя радость растворяется, уступая место гневу: «Ни за что!» — кричит всё внутри меня. Я поднимаю трубку, голос твёрдый, холодный: — Слушаю, Артём.
— Аня… — голос его дрожит, слышу в нём неловкость и почти вину. — Я… мне нужно кое-что про того мужчину на фото…
— Какого мужчину? — растерянно спрашиваю я. — О чём ты вообще?
— Тот… — он запинается. — На фотографии… ты с ним… он вроде директор фирмы, пригласил тебя в ресторан…
На мгновение замираю. Сердце сжимается, внутри взрыв злости. Как он смеет… даже сейчас, спустя годы, говорить об этом так, будто это моя вина?
— Ты… — начинаю я, голос срывается от злости. — Ты звонишь мне, чтобы вновь поднять эту тему? Даже не спросил как Мила, как у нее дела. А первым делом — фотографии, мужчины, прошлое!
— Я… я знаю… — робко шепчет он. — Но мне нужно знать про него. Просто понять… кто это был.
— Понять?! — взрываюсь я. — Ты сразу решил обвинять меня! Не спросил ни о нас, ни о нашей жизни, сразу начал копаться в прошлом! Ты тогда поверил этим фото, а не мне, и мы расстались. Всё это время ты не пытался понять, а просто обвинял! А теперь решил узнать правду? Если бы ты хотел…
— Я пытаюсь! — перебивает меня он. — Послушай, мне лишь надо знать кто он. Может у тебя остались какие-то данные, почта или номер.
— Ты смеешься? Столько лет прошло!
— Ань, — он мягко выдыхает. — Просто, помоги мне разобраться во всем. Я запутался. Помоги мне, — его голос звучит устало, безнадежно.
Я выдыхаю, мне не хочется вновь погружаться в те дни. Вспоминать, как меня подставили, как этот мужчина нагло приставал ко мне.
— У меня не осталось его номера или почты, — я поджимаю губы, внутри все против, чтобы я говорила, но слова уже льются из меня, словно я все еще на что-то надеюсь. — Я лишь знаю, что он представился директорам «ОрсоГруп».
— ОрсоГруп? — переспрашивает он и в его голосе я слышу недоверие. — Но я знаю директора этой компании… Лично! И это не он.
И меня вновь взрывает, лишь на секунду дала себе слабину, поверила что он правда решил узнать что тогда было, но нет… Вновь эти обвинения
Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют, сердцем чувствую, как напряжение вырастает до предела. Внутри буря: обида, злость, страх.
— Я не собираюсь вновь выслушивать обвинения! Я тебе сказала всю правду еще пять лет назад! Если ты тогда мне не поверил, то нет смысла делать это сейчас!
— Аня…
— Артем, — меня словно покидают все силы. У меня все еще есть к нему чувства, но я не могу каждый раз доказывать и остерегаться Артема. — Оставь нас с Милой в покое.
— Мила моя дочь, — Артем говорит твердо и собранно. — И я никогда от нее не отступлю!
— Я никогда не отдам ее тебе!
Я сбрасываю вызов, меня всю трясет от злости.
— Что он сказал? — Вера Степановна сидит напротив меня за столом и затаив дыхание ждет ответа.
— Ничего, — я морщусь качаю головой пытаюсь удержать в себе эмоции, но не справляюсь. — Он позвонил чтобы узнать имя того мужчины на фотографиях, что прислали меня. Ни для того чтобы узнать как Мила или встретиться с ней. А чтобы вновь напомнить мне о том времени — вновь унизить!
— Может он просто решил наконец разобраться?
— Нет! — протестую я, хотя внутри начинаю сомневаться. Для чего ему вдруг понадобилась эта информация, столько лет спустя. Может он… Нет! Я не должна давать слабину. Я знаю что чувствую к Артему и понимаю, что если я хоть на секунду позволю себе надеяться на что-то хорошее, то он победит и заберёт у меня Милу. Я должна быть хладнокровной и не давать себе ложных надежд.
  
— А у тебя что-то осталось? Он ведь может использовать эту ситуацию в суде, — Вера Степановна закусывает губу. — Нужно тоже подготовится к защите.
У меня мурашки бегут по коже. А ведь она права… Я открываю почту и начинаю искать письмо с приглашением на собеседование. Это занимает много времени, но все же вот он, небольшое короткое, написано что рады меня пригласить на собеседование, дата. Время и номер телефона.