Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

  
Оксана Лебедь
 
Бывшие. Теперь я (не) твоя
   
1
 
— Привет, — голос дрожит, я чувствую какое-то напряжение в воздухе.
Впервые дверь открывает горничная, а не Артём. Она проводит меня в кабинет. Но Артём словно и не ждёт меня вовсе: даже когда я вхожу, он продолжает стоять спиной ко мне и глядеть куда-то в окно.
  
Мне так неловко, мурашки бегут по коже от такого холодного приёма, а ведь ещё вчера он сделал мне предложение и был так рад услышать мой положительный ответ.
Нервно покусываю губу, ожидая хоть какой-то реакции от своего жениха, тереблю колечко на безымянном пальце.
— Артём? — неуверенно делаю шаг вперёд. Жених наконец поворачивается ко мне, но его взгляд… он суровый, надменный, нет ни грамма нежности и любви. Артём никогда так не смотрит на меня; я замираю.
Он делает шаг в мою сторону. Кажется, что кровь застывает в венах от этого взгляда. Он медленно подходит к столу и выдвигает верхний ящик, иногда поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я всё ещё здесь и смотрю на него.
— Может, ты мне объяснишь это? — он достаёт из коричневого бумажного пакета какие-то снимки и швыряет их на стол.
Непонимающе улыбаюсь и быстрым шагом подхожу, беру один снимок, затем другой. На каждой фотографии изображены я и Виталий Игоревич. Вчера меня пригласили на собеседование, но встречу неожиданно перенесли в ресторан. Меня это настораживает, но выбирать не приходится: я только оканчиваю местный колледж, а тут такая крупная компания. Думаю, что это будет обычное собеседование, но мужчина ведёт себя слишком вульгарно, постоянно делает комплименты, почти не задаёт вопросов о моём образовании — его куда больше интересует моя личная жизнь. Он часто касается моей руки, а когда мы уходим, внезапно целует меня прямо в губы. Я ошарашена, даже не сразу понимаю, что происходит, но очнувшись, влепляю ему пощёчину и убегаю. Однако на фотографиях есть всё, кроме этого момента. Снимки словно специально показывают только те кадры, где Виталий Игоревич прикасается ко мне и где зафиксирован поцелуй.
— Артём, это… это недоразумение, — я улыбаюсь, откладываю фотографии в сторону и иду к своему жениху, уверенная, что сейчас всё расскажу и он поймёт. — Я всё могу объяснить.
Артём делает шаг назад, и его холодный взгляд, полный недоверия, останавливает меня.
— Если бы это было недоразумение, ты бы рассказала мне.
— Я хотела! Но было как-то не до этого.
— Это платье было на тебе вчера, когда я делал тебе предложение, — произносит он с отвращением. — Ты даже переодеться не соизволила после другого мужика.
— Нет! Артём, это не так! Ты всё неправильно понял.
— Радует, что ты хотя бы не отрицаешь подлинность этих фотографий.
— Я действительно была в ресторане с этим мужчиной, но всё подано не так, как было на самом деле. Это директор фирмы, в которую…
— Директор, — усмехается мой жених и качает головой. — Не хочешь ждать, когда я стану директором? Конечно, зачем тебе это, когда можно сразу прыгнуть в койку к директору. А моё предложение ты приняла для чего? Как запасной вариант?
Мне противно от слов Артёма, его поведение оскорбляет меня, я не понимаю, почему он не верит. Да как он вообще может думать обо мне такое?
— Артём! — вскрикиваю я, не хочу слышать оскорблений в свою сторону.
Хотя я его понимаю: если бы увидела такие фотографии с ним, то тоже закатила бы истерику. У Артёма есть репутация бабника; я до сих пор не понимаю, как он обратил на меня внимание. Серая заучка, сутками сидящая в библиотеке, ведь стипендия для меня всё: снимать комнату, платить за учёбу, еду и учебники — родители бы не потянули. А Артём… он звезда, все девочки без ума от него; даже не хочу представлять, сколько у него было девушек до меня. Поэтому мои обвинения могли бы быть хоть как-то обоснованы, но обвинять меня в подобном?
— Что не так? Или у тебя фетиш на стариков? Может, он тебе платит? — Артём берёт фотографии, бросает беглый взгляд и швыряет обратно на стол. — Сказала бы, сколько — я бы дал тебе денег.
— Артём, ты ведь знаешь, что ты у меня был первым!
— Первым, — усмехается он. — Но не последним. А может, ты делала операцию или что там ещё делают? Как я мог повестись? Тебе надо было не на экономиста учиться, а в театральное поступать.
Меня начинает трясти от злости, его слова словно хлыстом бьют по лицу. Если Артём может подумать обо мне такое, то есть ли смысл оставаться вместе? Но я и так знаю ответ. Смысл есть, и он растёт у меня в животе.
Слёзы наворачиваются на глаза, мне так больно внутри, но я держусь. Смотрю на колечко на безымянном пальце.
— Артём, дай мне всё объяснить, — пытаюсь улыбнуться, но боль внутри так велика, что губы дрожат.
Артём отворачивается и тяжело вздыхает.
— Думаю, мне всё и так понятно, — тихо, без эмоций произносит он. — Я больше не желаю тебя видеть.
— Что? — я с силой зажмуриваю глаза. Мне ведь это кажется, я ослышалась? Но когда открываю их, понимаю, что всё происходит на самом деле.
— Уходи, я больше никогда не хочу тебя видеть.
Его слова эхом звучат у меня в голове, перед глазами всё плывёт, это словно удар под дых. Слёзы катятся по щекам, и в этот момент я рада, что Артём стоит спиной ко мне и не видит этого.
Руки дрожат, я пытаюсь стянуть кольцо с безымянного пальца, но оно не поддаётся. Я царапаю кожу ногтями, но всё же снимаю его, аккуратно кладу на стол и смотрю на Артёма. Как же я хочу, чтобы он сейчас повернулся и поговорил со мной, попробовал услышать, но этого не происходит.
Медленно, не чувствуя собственных ног, выхожу из кабинета; слёзы крупными каплями катятся по щекам. Кажется, моё сердце больше не бьётся. Артём — моя первая и единственная любовь. Я не знаю, как жить без него. Он ведь знает меня, знает, что я бы никогда не предала его. Как он мог поверить этим фотографиям?
  
2
 
Я долго ждала, что Артём появится, поймёт, что я бы не поступила так. Он ведь меня знает, я была для него как открытая книга, он сам так говорил. Но этого не происходит.
Моя гордость не позволяет мне позвонить первой, Артём оскорбил меня своими обвинениями и должен сам сделать первый шаг, а если нет… То может и правильно, что он принял такое решение.
Прошло две недели, я не могу заставить себя жить дальше все мои мысли только об Артёме. На работу я так и не устроилась, лежу целыми днями и смотрю на мобильный. Наконец, я дождалась звонка, только не от Артёма, а от его матери, но и этому я рада. Она пригласила меня в кафе на разговор.
Приведя себя в порядок, я летела на эту встречу. Ведь Мария Михайловна всегда относилась ко мне очень хорошо, мы сразу поладили с ней, и возможно, она как-то посодействует нашему воссоединению с Артёмом, сможет объяснить ему, что он не прав и заблуждается, думая обо мне такое.
Я вбегаю в кафе на набережной и сразу же нахожу маму Артёма, улыбаюсь и подхожу к столику.
— Здравствуйте, — сажусь на свободный стул напротив Марии Михайловны, ставлю сумку к себе на колени.
Но она не сразу смотрит на меня, делает глоток чая и после этого поднимает глаза.
— Добрый день, Анна, — её тон официальный, словно мы не знакомы. Моя улыбка дрогнула, но я продолжаю себя убеждать, что всё хорошо и Мария Михайловна пришла сюда, чтобы во всём разобраться и помочь наладить наши с Артёмом отношения. — До меня тут дошли слухи…
— Это всё неправда, — я не даю ей договорить, даже слышать не хочу об этом. — Меня кто-то подставил. Я звонила в ту фирму, ну от которой мне поступило приглашение на собеседование, и оказалось, что…
  
— Меня это не интересует, — она холодно останавливает меня, и я растерянно поджимаю губы, мне становится как-то не по себе, ёжусь, меня словно обдало холодом. — Я тут услышала, что ты ждёшь ребёнка.
— Да, — смущённо улыбаюсь и опускаю голову, прикасаюсь ладонью к плоскому животу. Когда я думаю о своём ребёнке, внутри появляется какое-то тепло.