Воротиться нельзя влюбиться!

Та повеселела. Обнажила в пугающей улыбке десятки острых клычков и посмотрела на меня уже иначе.
– Молодец, Яга. Али мы, бабы, супротив одного мужика не выстоим? Выстоим!
– Только смотри, нелегко мне приходится. Леший силён, сама видишь.
– Вижу? Вижу! Оттого и пришли мы к тебе. Стали б мы жар-цвет тебе отдавать, ежели б сами могли справиться? – резонно спросила болотница.
  
– Надо вам на лешего напасть. Сегодня он лютует страшно, а завтра поутру будет слаб и немощен. Откат сил случится у него. Тут-то вы его и должны атаковать. А я вам подсобила ужо. Будет завтра ему так дурно, что ни в сказке сказать, ни пером описать, – заверила я.
Если леший пьянеет, то и с похмелья мается, так ведь? А мне всё лучше: пока нечисть друг друга мочит, про меня вспоминать не будет. Ещё б свистуна с ними как-то стравить, вообще шоколадно получилось бы. Пока у них между собой дрязги, можно аккуратненько подливать то наливочки в лешего, то дезу в болотницу, то зелья в разбойника, то керосинчику в огонь.
– Ах ты, Яга! – восхитилась болотница. – А чего сразу его не кончила?
– Да кончишь такого, как же! Надо по-умному делать. Ослаблять потихоньку, а уж потом добивать. Лучше всего – в ближайшие три месяца.
– Хороший план? Хороший! – одобрила болотница.
– Да и сама понимаешь, с запретом на колдовство сильно-то не разгуляешься. Надо действовать осторожно…
– И то верно! Так что ж ты в личине тогда ходишь? – вздёрнула нечистая гостья точёную бровь.
– Нравится она мне. Да и для дела надо. Жду одного доброго молодца, – поделилась я.
– А-а-а, – понятливо протянула болотница. – Разве я не пойму? Пойму. И что, хорош молодец-то?
– Должон быть красив, умён и богат, – фыркнула я. – А там посмотрим.
– Ой, ну резвись, Яга. Чего б не резвиться-то с красивым-то, а? Кстати, о красавчиках. Мы тут весточку от родственницы одной получили, – загорелись у болотницы глаза мерцающими завораживающими огоньками, – от озёрницы, что рядом с теремом Кощеевым обитает. А та водит дружбу с его банником.
– Да ты что? – деятельно заинтересовалась я.
– А то! Так вот, банник сказывал, что Кощеич ищет навомирянку. Ну про то все уже знают, весть-то уж сутки гуляет по городам да весям, по лесам да топям. Так вот, банник клянётся, будто Кощеич способ нашёл, чтоб волшба, значит, не хирела. Знаешь какой?
– Какой? – спросила я, уже предчувствуя, что ничего хорошего навомирянке в этом способе не светит.
– В жертву её принести, да тем каналы между Навомирьем и Явомирьем разрушить! – восторженно поведала болотница. – Представляешь? Золотом даёт за навомирянку её полный вес! Али на диковину какую меняет. Уж об чём я мечтаю-то? В тайности поймать стервь эту, да Кощеичу лично отвезти! Ежели ты сама её словишь, то уж свистни мне. Я забесплатно её в столицу сопровожу да ещё и одарю тебя сверх меры.
– С чего бы такая щедрость? – скептически спросила я.
– Как с чего? Ты Кощеича видала? Красавчик-то какой, а? Глазищи чернючие, как сама ночь! А всё ходит холостым. Трое смотрин уже устраивал, а всё не лежит у него ни к кому душа. А я б показалась ему на глаза-то. Что ж я, хуже всех, что ли? Не хуже!
Болотница и правда была не хуже всех, а что до оливковой кожи, острых зубов да топи в глазах – наверняка и на это любители найдутся. У меня такую одноклассницу замуж взяли, что болотница рядом с ней просто модель.
– И в кого он такой красавчик уродился? – задумчиво пробормотала я, вспоминая образ Кощея.
Точно не в отца.
– Как «в кого»? – встрепенулась гостья. – Не в тебя ли?
– В меня? – вытаращила я глаза.
– Что, нет? – разочарованно протянула она. – А то ходят слухи, будто ты его родила…
Нет, такую вероятность исключать нельзя, конечно. Я-то понятия не имею, кого там родила или не родила Яга.
– А уж я размечталась и за князя нашего замуж сходить, и с тобой, Яга, породниться… Сама знаешь, невестка из меня получится знатная. А кто ж тогда мать его? – задумалась гостья. – Уж не Марья Моревна ли?
– Или Василиса Премудрая, – зачем-то подсказала я.
– Думаешь? – вытаращилась болотница.
– Говаривают, был у них с Кощеем бурный курортный роман… – протянула я.
– Да ты что?! – всплеснула руками болотница, и по комнате разлетелись брызги тины. – Ой, – замерла она под моим тяжёлым взглядом. – Я случайно.
– А князь, значит, наш…
Я задумчиво посмотрела на болтливую гостью, решая, как лучше вытянуть из неё сведения.
– Наш, чей же ещё? Говорят, король Егор Евпатьич в Тривосьмом королевстве, напротив, колдует во всю мощь. Да ещё знаешь что? Войной нам грозит!
– Нам? – деланно удивилась я.
– Ну, всему нашему Триседьмому княжеству, – округлила глаза болотница. – Представляешь? Я вот представляю, что начнётся, коли опять война пойдёт. Мало нам Трипятого ханства, что вечно воду баламутит?
– Политики, – презрительно поддакнула я.
– Скажи? – согласилась собеседница, горячо закивав, аж ряска с груди немного сползла. – Но уж князь-то наш такого не допустит. Всем ведомо, какой Кощеич стратег! Мож, и верно сын Василиски-то Премудрой, а? Уж больно умный…
– Не страшно за такого замуж идти-то было бы? – ехидно поддела я.
– А что, мне ж с ним не в уме состязаться! Чем умнее муж, тем спокойнее живётся его жене, – мудро изрекла болотница.
– Ты лучше расскажи, с чего у вас с лешим-то разлад пошёл.
– Ой, ну там такое… повздорили сначала из-за девицы той беременной, что мы в топь заманили. Леший орал, что она ему лесовичка бы родила. А мы что? Нам тоже ещё одна болотница не лишняя. В общем, ругались-ругались, ажно звери все поразбежались. Потом вроде замирились. А леший вдруг и говорит: «Нете́ча, можно я потрогаю твои прекрасные волосы?». А я что? А я разрешила! Так он взял да под носом у меня пальцем провёл, да ещё и сказал громко так: «Хороши усищи!»… Тут-то драка не на жизнь, а на смерть и началась.
– Да неужели? – сдавленно спросила я, не просто офонаревшая, а опрожекторевшая от этой непосредственности, с которой они сначала беременную девушку утопили, а потом из-за усов разругалась до взаимного уничтожения.
Ни на секунду нельзя забывать, что передо мной нечисть. Пусть выглядит она человекообразно и желания у неё вполне человеческие, но если б она узнала, кто я такая, долго бы я не прожила. Отволокла бы меня болотница к Кощеевичу и радовалась бы своей удаче.
– Кстати, а как бы ты к Кощеевичу поехала? Тебе не нужно на болоте жить?
– Ой, ну разве это не решаемо? Решаемо! Бадью бы налили, ряску пустили, жаб да водомерок… Доехала б до Стольнограда, как царевишна.
– Ясно. Ну, спасибо тебе, Нетеча. Иди, готовь нападение на лешего. А уж я вам завтра с утра подсоблю и наговором, и ещё чем смогу. Только уж не разболтай лешему, что я тебе о его планах рассказала, а то перестанет он мне доверять да заподозрит нас в заговоре.
– Я – болото! – клятвенно заверила она.
– Ну всё тогда, бывай, Нетеча.
– И ты бывай, Яга!
Попрощавшись, нечисть плавной походкой перетекла за порог и пошла в сторону леса, оставляя на снегу мокрые следы. Интересно, неужели болота не замерзают зимой?
Оставшись в одиночестве, я вернулась в избушку, вымыла грязь после прихода гостей и потерянно села на табурет.
Картина вырисовывалась безрадостная.
Леший меня сквозь лес не пустит.
Неизвестно, каким ещё заказчикам и что наобещала Яга.
Свистун вернётся через несколько дней претензии предъявлять.
Кощеевич этот ищет, награду объявил немалую. И хотелось бы позлорадствовать, что за меня ему особенно сильно придётся раскошелиться, но как-то не получается.
Одна надежда – на принца. Если его королевство колдует, а с Кощеевичем они на ножах, то нужно как-то с ним пытаться встретиться. Или не стоит торопить события?
  
Я взяла в руки зеркальце и внимательно его рассмотрела. Да уж. Выглядело оно теперь совсем древним, того и гляди в руках на куски распадётся.
– Свет мой зеркальце, скажи, количество желаний, что тебе можно загадать, ограничено?