Воротиться нельзя влюбиться!

– Что вы, я уже почти закончила.
– Ежели не поможет, сгною тебя, карга! – исподлобья посмотрел он.
Ну всё, третий раз точно был лишним! Открыв банку, в которой жили мыши, я щедро зачерпнула из неё помёта и хорошенько его растолкла в чаше. Вот теперь точно зелье волшебное. Плеснула туда какой-то жёлтой пакости из здоровенной неподписанной бутыли и размешала. Что это? Ослиная моча? Настойка на навозе? Выдохшееся пиво?
  
Пусть сюрприз будет!
Заказчик недоверчиво повёл носом и втянул широкими ноздрями запашок выздоровления.
– Чёт дрянь какая-то по виду… – настороженно пробормотал он.
Я занесла над чашей руку, сощурила глаза, загадочно пошевелила пальцами и мрачным таинственным голосом завыла:
– Хали-гали, апаратрупер, это зелье просто супер! Супер-восемь, ахали-гали, вы о лучшем не мечтали!
Неожиданно с пальцев сорвались две робкие искорки и упали в чашу. Зелье забулькало и обрело выразительный болотный цвет. Упс! Но не отступать же теперь? Зато амбал впечатлился и смотрел теперь уважительно.
– Надо ж… правду молва-то несла… Не утратила ты силушку-то!.. – завороженно проговорил он.
– Не утратила, – гордо заявила я, не меньше него впечатлённая собственными талантами. – Так что подумайте следующий раз, прежде чем грозиться.
– И что, вернётся свист-то? – с такой надеждой посмотрел на меня амбал, что даже немножко жалко его стало.
Зато я наконец сообразила, что он за разбойник.
Перелила зелье в бутылёк с широким горлышком и передала грозному заказчику.
– Слушайте внимательно, это очень важно! – сурово сдвинула брови я и одну руку упёрла в бок. – Принимать по глоточку один раз в день, утром натощак. – Разум услужливо подсказал нужное слово, и я продолжила: – Седмицу целую. Только пуще всего важно молчать! Молчать, ни слова не говорить. Понятно?
– Что, вообще ни слова? – раздосадованно переспросил визитёр.
– Ни звука. Надо дать отдохнуть голосовым связкам. И вообще – соблюдать постельный режим. Это тоже важно. Седмицу лежать, молчать, из дома не выходить. Понятно?
Я надеялась, что амбал не станет спрашивать, какая связь между свистом и голосовыми связками, и он, молодец такой, не разочаровал.
– Да, – кивнул разбойник, низко опустив кучерявую чёрную голову.
– На осьмой день свист и вернётся. Но только если соблюдать будете врачебные рекомендации. В противном случае никаких гарантий!
Сделав максимально строгое лицо, я всем своим видом продемонстрировала заказчику отсутствие гарантий. Он внял. Забрал бутылёк, благодарно кивнул и поднялся. Уже у выхода обернулся и проговорил:
– Ты когда объявилась в новом облике-то… Я ж сразу поверил-то, что ворожба твоя при тебе осталася. Нехай кикиморы по болотам и дальше ноют, что волшбы больше нет. Всем скажу, что Яга колдует, как раньше!
– А вот этого не надо, уважаемый, – поспешила его остановить я. – У меня и так работы полно. Краесроки горят и всё такое.
– Твоя правда! Уж заказов-то ты набрала видимо-невидимо. Я уж грешным делом подумал, что сподличать решила, обмануть честной люд… Ан нет!
Так вот оно что! Баба Яга насобирала предоплат да и свинтила подальше. Хотела вместо себя двойника наколдовать, а тут я подвернулась. Ясен-красен, старая карга не растерялась, напялила на себя мою личину и пошла разбойников дурить. А меня вместо себя оставила. Видимо, чтобы погоню за ней не отрядили или хотя бы отрядили не сразу.
Ушлая ведьма!
– Вы голосовые связки-то поберегите! – пальцем пригрозила я свистуну. – Вообще, вам седмицу молчать, лучше прямо сейчас начните.
– Благодарствую, матушка Яга, но я с завтрего начну.
Когда он ушёл, я осела на табуретку и выдохнула.
Стоило двери захлопнуться, как из щелей повылезали мыши, а из шкафа выпорхнула птаха.
– Ой, и смелая ты, благодетельница! – запищали они. – Но что ж будет, когда он воротится?
– Вот когда воротится, тогда и будем об этом думать, – вздохнула я. – За неделю у него свист может сам восстановиться. Как говорится, если лечить простуду, она пройдёт через неделю, а если не лечить, то через семь дней.
Грызуны посмотрели на меня с восхищённым обожанием. Я даже немного зарделась. Обожать меня – это занятие хорошее, правильное, жаль, что только мышами практикуемое.
Ладно. Для начала попробуем приодеться. Разбор шкафов я ещё не закончила, а без трусов как-то неуютно, особенно когда в гости заглядывают свистуны-разбойники с недобрыми намерениями. Пожалуй, в подставе бабы Яги был один несомненный плюс: вряд ли кто-то решится меня изнасиловать. Или, вернее, снасильничать на местный манер. На фоне остальных новостей эту можно считать хорошей. Интересно, много где она успела моим лицом помелькать за три дня? И какие ещё сделки провернула? Не от всех же клиентов мне удастся избавиться так изящно, как от амбала.
Что же делать? Бежать?
Приступив к инвентаризации, я с удивлением обнаружила, что один из шкафов оказался заперт. Кажется, в нём Яга хранила самые редкие и дорогие ингредиенты. Вот и славно. А я в фальшивых зельях обойдусь и пустырником с валерьянкою, глядишь, гнев заказчиков они поумерят.
Наконец удача мне улыбнулась. Я нашла шкаф, в котором стоял ларь, в нём рундук, в нём сундук, а в сундуке лежали сарафаны, длинные рубахи с вышивкой по горловине и рукавам. Кажется, они называются сорочицами. А подобие балахона с прорезями для рук и «псевдорукавами», ниспадающими по бокам – это вроде бы ферязь. Зря мне историчка зачёт не поставила, какие-то знания в голове бултыхались, бились о стенки пустой черепной коробки.
Нашлись в других сундуках и валенки, и сафьяновые сапоги, и юбки, и платки, и меховые митенки, и варежки, и даже бархатная телогрейка-душегубка. В смысле душегрейка.
Не нашлось только трусов. Да что там трусов, даже панталончиков не нашлось! Зато нашлись шерстяные чулки, которые на меня, к сожалению, не налезли. И обнаружились отрезы различных тканей, в основном ярких. Красных, синих, зелёных.
Одевшись потеплее, я наконец выбралась на улицу. Снаружи уже вечерело. Насколько хватало взгляда, вокруг – ни души. Избушка стояла на полянке, что, судя по плетню, летом использовалась в качестве огорода. Рядом – практически пустая дровница, какой-то маленький сруб, а вдалеке – деревянный нужник в лучших традициях сельской местности. Припорошённый снегом и обещающий щипать зад морозами, а нос – миазмами. Вот какой смысл быть всесильной колдуньей, если в туалет приходится бегать в метель или под проливным дождём? Или это меня так избаловала цивилизация? Читала я как-то мемуары Екатерины Великой и могу сказать, что в двадцать первом веке среднестатистическая женщина живёт куда лучше, чем в восемнадцатом жила царица.
Но это в нашем удобном мире с вайфаем, работающем в тёплом туалете. А сказочная жизнь пока особо не балует. Вот честно, лучше без икры обойтись, чем зад морозить.
Ознакомившись с удобствами, а вернее, неудобствами, я обошла избушку по кругу, осмотрелась и приуныла. Конкретно так приуныла.
Проблемы имелось сразу три.
Первая: злопыхатели и недовольные заказчики бабы Яги прекрасно знали, где я нахожусь, а сама я не знала ни черта. То есть меня мог найти кто угодно, я же сама не могла ничего.
Вторая: не понятно, в какую сторону идти, если вдруг захочется свалить отсюда? Где ближайшая деревня? Где заканчивается лес?
Третья: спасение из сказочной жизни могло существовать, но искать его наверняка нужно вне пределов избушки, иначе ведьма меня бы в ней не оставила. Возвращаемся ко второй проблеме. Но даже если каким-то образом эту проблему решить, не факт, что хоть кто-то захочет мне помочь. Да и к кому идти? К Василисе Премудрой?
  
А ведь свистун-разбойник даже следов не оставил!
Коварство Яги заиграло похоронным маршем. Получается, что я не просто буду за неё отдуваться, а никуда от этой участи не денусь. Придётся водить за нос её заказчиков, а то и огребать за чужие грехи. А от свистуна как отделаться? Вот вернётся он через неделю без свиста, злющий и с глазами навыкате от передозировки мышиного помёта. Что он со мной сделает? Уж точно по головке не погладит.