Когда мы виделись в последний раз

Такой комплимент нельзя было оставить без ответа.
– Рада это слышать. А как же все-таки насчет Саймона? Ты как думаешь, он все же немножко гуляет налево?
Она выгнула дугой бровь, чтобы Картер решил, что она с ним кокетничает.
– Честно – не знаю. Захотел бы – погулял. В офисе все знают, что Сабрина от него без ума. Но он малый порядочный.
– И никаких мужских разговоров по душам?
  
– Не-а. Но я бы его не винил.
«Вот ведь свинья поганая», – подумала Блер и убрала руку с бедра Картера.
– Как насчет ночки в твоем номере? – спросил он, облизнув губы.
– Ох, Картер… У меня вдруг так голова разболелась. Давай расплатимся, а уж с этим делом… в другой раз. А заплатим пополам.
Картер от разочарования чуть с табурета не сполз:
– Ну конечно. В другой раз. – С абсолютно подавленным видом он достал кожаный бумажник для пластиковых карточек. – Расплачусь я. Даже не думай.
– Спасибо, Картер. В следующий раз за мой счет.
Но никакого следующего раза не будет. Слава Богу.
  
Глава двадцать третья
 
– А когда начнется мой праздник, мамочка? – спросила Аннабел у Кейт, и вопрос дочки заставил ее отвести глаза от экрана смартфона.
Она вошла в Фейсбук и просматривала страницу Сабрины – решила посмотреть, не добавила ли та новые фотографии. С того дня, когда Блер продемонстрировала ей страницу Сабрины, Кейт постоянно следила за публикациями. Она положила телефон на стол:
– Все придут к пяти – это через несколько часов, недолго осталось ждать. И сегодня тебе придется лечь спать поздно.
Кейт и Саймон всегда старались отмечать день рождения Аннабел по полной программе, несмотря на то что девочка родилась через несколько дней после Рождества. Кейт никогда не хотелось «урезать» праздник только из-за того, что он был так близко к Рождеству.
– Но не слишком поздно, – добавила Хильда.
Кейт вспыхнула:
– Это не твой день рождения, и ты можешь лечь спать, когда захочешь.
Она многозначительно посмотрела на Хильду, и та промолчала.
Аннабел лучисто улыбнулась:
– Мне уже почти пять!
Кейт ответила дочери улыбкой, и они сели за стол в кухне, накрытый ко второму завтраку.
– А можно мне яблочного сока? – спросила Аннабел.
– Конечно, детка. Сейчас налью, – сказала Хильда, не дожидаясь ответа Кейт.
Няня открыла холодильник, немного постояла и обернулась:
– Кейт… а почему ваши шприцы здесь?
– Что? – Кейт вскочила и подбежала к холодильнику. – Кто же мог это сделать?
Все в доме знали, что ее одноразовые шприцы с антигистаминным средством должны храниться при комнатной температуре.
Хильда вытащила контейнер со шприцами и покачала головой:
– Понятия не имею.
Кейт почувствовала жжение за грудиной. Хильда смотрела на нее так, словно решила, что Кейт сама это сделала. Она выхватила контейнер из рук няни и швырнула в мусорное ведро:
– Теперь от них никакого толка.
Кейт вернулась к столу и села рядом с Аннабел. Ради дочери она постаралась изобразить радостную улыбку, но настроение у нее стало мрачнее некуда. Вчера она обошла дом и проверила срок годности на всех коробках со шприцами – они были разложены в разных местах, поскольку никто не знал, когда мог начаться приступ. Сообщение, в котором злодей говорил о статистике смертей от аллергии на арахис, не давало ей покоя. Но ведь она все коробки положила на место, верно? Именно в тот самый момент, когда Кейт убирала несколько шприцев на высокую полку медицинского шкафчика, Хильда подошла и что-то спросила насчет подготовки к дню рождения Аннабел. Но не могла же она быть настолько рассеянной, чтобы после этого сунуть шприцы в холодильник?
Хильда достала из холодильника яблочный сок, налила в стакан и поставила перед Аннабел.
– Принесу один шприц сюда из столовой, – сказала она.
Ее голос напугал Кейт. Может быть, Хильда-таки старалась свести ее с ума?
Зазвонил мобильник. Кейт посмотрела на экран, взяла себя в руки и с облегчением выдохнула, увидев, что звонок от Блер.
– Привет, – проговорила она.
– Привет. Хотела спросить – может быть, надо что-то купить для праздника, пока я по городу мотаюсь?
– Спасибо, но я думаю, Флер обо всем позаботится. Много у тебя дел сегодня?
– Пара-тройка. Глянула на свои ногти – и поняла, что они не очень прилично выглядят, так что побываю у маникюрши. А поскольку надо заехать в гостиницу за одеждой, заодно там и маникюр сделаю. Я приеду пораньше и помогу с праздником. А у тебя голос нервный.
Кейт встала и вышла из кухни в холл, чтобы разговор не услышали Хильда и Аннабел.
– Блер, у меня мысли кувырком. Кто-то положил мои шприцы с антигистаминным средством в холодильник. И я думаю, это сделала Хильда!
– Что? – изумилась Блер.
Кейт затараторила:
– Может быть, она мне нарочно вредит? Или это Саймон сделал. Кто-то пытается выставить меня чокнутой. Когда же это прекратится?
– Постарайся успокоиться. Займись чем-нибудь и расслабься. Выпей чаю. Прими ванну. Через несколько часов я приеду, ОК?
– А горячая ванна и впрямь отличная идея. До встречи. – Кейт закончила разговор и вернулась в кухню. – Поднимусь наверх, – сказала она Хильде. – А ты, будь добра, приведи наверх Аннабел, когда она поест.
Войдя в спальню, Кейт села на край кровати. У нее начала дрожать правая нога. Она стала думать о Хильде – о том, что нянька вела себя так, словно Аннабел – ее ребенок. Дочь Хильды уехала несколько лет назад с внучкой Хильды – ровесницей Аннабел. А что, если переездом дочери в Калифорнию объяснялось странное поведение Хильды? Существовала масса историй про безумных нянек.
«На самом деле это может быть кто угодно, – размышляла Кейт. – Джорджина всегда завидовала Лили, ее красоте и обаянию и пыталась ей подражать. Может быть, она решила позаимствовать у Лили не только обаяние, но и мужа заодно?» Или взять, к примеру, Селби. Может быть, она только притворялась хорошей подругой все эти годы? Она была одной из тех немногих, кто имел легкий доступ в дом Кейт, и в том числе к Аннабел. А не могла ли Селби каким-то образом сговориться с Джорджиной? Однако Кейт понимала, что эта версия притянута за уши. Гораздо более вероятным подозреваемым был Саймон. На днях он признался, что клиент, с которым он говорил по телефону, недоволен. А еще был срочный звонок в день похорон матери Кейт. Может быть, его бизнес и вправду был в беде. Немалая часть их наличных денег была привязана к фонду. Саймон мог каким-то образом проведать о том, как Лили собиралась распорядиться этими деньгами. Деньги – серьезный мотив для убийства.
Кейт легла и закрыла глаза. Она так устала. Может быть, удастся хоть несколько минут поспать. Кровь стучала в висках, и у Кейт было такое чувство, будто у нее в голове спорят между собой тысячи голосов.
– Мамочка! Мамочка!
– Что такое?
Кейт вздрогнула и проснулась.
У Аннабел дрожали губы, она была в слезах.
– Я зову, а ты не отвечаешь!
Позади Аннабел стояла Хильда:
– Простите, Кейт. Я несколько раз постучала. Хотела убедиться, что с вами все в порядке.
– Я на минутку заснула. Можете оставить со мной Аннабел. – Она протянула руки к дочери: – Прости, солнышко. Иди сюда.
Хильда явно удивилась:
– Хорошо. Но вы точно не хотите, чтобы я забрала ее, чтобы вы могли одеться? Она хочет посмотреть мультфильм.
Нет, эта женщина определенно хотела встать между Кейт и ее дочкой.
– Нет, большое спасибо.
Хильда странно на нее посмотрела:
– Хорошо… ну тогда дайте мне знать. Может быть, мне подготовить ее к празднику, когда вы досмотрите мультфильм?
– А может быть, вы отдохнете? Я сама ее одену. Увидимся на празднике.
  
Хильда вышла из комнаты. Аннабел запрыгнула на кровать рядом с матерью:
– Я по бабуле скучаю. Хочу, чтобы она ко мне на праздник пришла.
Кейт часто заморгала, сдерживая слезы. Боль растеклась у нее в груди. Даже когда все это закончится, она все равно будет тосковать.