Когда мы виделись в последний раз

Кейт хотелось как можно скорее закончить разговор.
– Ладно, договорились.
Положив трубку, она вошла в спальню, где на ее кровати с книжкой на коленях сидела Аннабел.
Кейт села на краешек кровати:
– Что ты читаешь, моя тыковка?
Аннабел закрыла книжку и указала на название Смотри, мамочка. Это Кордри. Ты мне ее читала.
– Кордурой! [39] – рассмеялась Кейт. – Давай-ка иди ко мне под бочок, и мы почитаем ее вместе.
  
Когда Кейт закончила читать, Аннабел спрыгнула с кровати и схватила другую книгу – «Гарольд и фиолетовый мелок» [40].
– Теперь вот эту, – сказала она, забравшись на кровать и устроившись рядом с Кейт.
– Хорошо. Еще одну и будем одеваться…
Дочитав главу, Кейт любовно взъерошила кудряшки дочери:
– Чем бы ты хотела заняться, моя милая?
Аннабел поерзала на кровати и крепче прижалась к матери:
– А на лошадках можно покататься?
– О-о-о-о, даже не знаю. Мамочка сегодня немножко устала. Может быть, завтра.
– А может быть, снова приедет мисс Сабрина, и тогда я покатаюсь с ней и с папочкой.
Кейт замерла:
– А ты часто ездишь верхом с папой и мисс Сабриной?
Аннабел обняла ее.
– Иногда она приезжает, когда ты в больнице. Она здорово умеет прыгать, мамочка.
У Кейт покраснели краешки ноздрей. Гнев охватил ее. Значит, Сабрина являлась сюда, когда ее не было дома. Черт побери, чем занимался Саймон? Что он творил?
Кейт больше ничего не успела спросить у дочки. В это самое мгновение в дверь тихонько постучал Саймон и заглянул.
– Папочка! – воскликнула Аннабел, вскочила и запрыгала на кровати.
– Можно мне войти?
Он постоял на пороге, дождался кивка Кейт, подошел и, взяв Аннабел под мышки, закружил. Она весело захохотала.
– Ты вниз спустишься? – спросил Саймон у Кейт, опустив Аннабел на кровать. – Мне скоро уехать надо.
– Да. Я ее одену, и мы спустимся, – холодно ответила Кейт.
Вечером Саймон сказал ей, что утром ему надо поехать в Делавэр на встречу с клиентом. Говорил он об этом обеспокоенно, но когда Кейт спросила у него, все ли в порядке, он ответил, что все хорошо.
Кейт знала мужа достаточно хорошо, чтобы замечать, когда у него что-то шло не так. И в данный момент он был явно «по-рабочему» озабочен.
– Надо ехать, – сказал он, – хотя мне и не очень-то хочется уезжать от тебя и Аннабел так далеко – ехать целых два часа.
– Если там надо только ответить на несколько вопросов, неужели никто тебя не может заменить?
– Нет, – довольно резко бросил Саймон и добавил помягче: – Видеть хотят именно меня.
Кейт стало слегка не по себе из-за его реакции, но после этих слов они разошлись вечером по разным комнатам.
Когда Кейт и Аннабел вошли в кухню, на столе уже стояла кружка с дымящимся кофе.
– Принимаю заказы, – объявил Саймон. – Как вам приготовить яйца, дамы?
– Мне яичницу! – проворковала Аннабел.
– А мне ничего.
Кейт сделала глоток кофе и села к столу в тот момент, когда зазвонил мобильник Саймона. У кофе был странный привкус, но, может быть, из-за того, что она только почистила зубы. Кейт твердо решила не обращать внимание на треклятую эсэмэску. Она ни за что не поверит, что вся ее еда отравлена. Этот мерзавец именно этого и хотел – чтобы она этого боялась. И все же Кейт не могла отрицать – вкус у кофе был странный.
Саймон глянул на экран телефона и отменил входящий вызов, после чего быстро сунул телефон в карман.
– Кто звонил? – осведомилась Кейт.
– Не знаю. С незнакомого номера. Тебе точно ничего не надо приготовить? – спросил Саймон.
– Нет. А тебе, наверное, уже пора, – проговорила Кейт, стараясь скрыть свои подозрения насчет телефонного звонка. Паранойя ее просто изматывала.
Она сделала еще глоток кофе.
– Что ты сюда добавил? – спросила она. – Странный вкус.
Саймон пожал плечами:
– Только молоко и стевию. Как ты любишь.
Кейт подошла к холодильнику, достала молоко, посмотрела на дату годности. Еще целая неделя оставалась. Отвинтила крышечку, понюхала. Нет, не скисло. Может быть, Саймон все же что-то еще добавил в кофе?
Кейт прищурилась и посмотрела на мужа:
– А ты попробуй.
И она протянула ему кружку.
Саймон поднял руку:
– Я кофе уже попил. Надо бежать.
После ухода мужа Кейт задумалась о вчерашней вечерней эсэмэске. Она взяла телефон и нашла сообщение.
Что окажется в твоем кофе?
Что за игру затеял злодей? Но неужели все могло оказаться настолько очевидно? Кейт вылила кофе в раковину.
Кейт взглянула на тарелку Аннабел и, стараясь говорить весело, сказала:
– Отлично, подружка. Ты хорошо поработала с яичницей. Как насчет того, чтобы мы с тобой отправились в игровую комнату и немножко порисовали?
– Ладно.
Аннабел соскользнула со стула, и Кейт взяла ее за руку.
Оказавшись в игровой комнате, Аннабел подбежала к большому ящику рядом с мольбертом и достала коробку цветных карандашей и несколько книжек-раскрасок:
– Ты какую хочешь, мамочка?
– Гм… Надо посмотреть. – Кейт разложила раскраски на столе. – Возьму «Моану» [41]. А ты?
– А я – «Холодное сердце» [42].
И они принялись за раскрашивание картинок. Аннабел весело щебетала, а Кейт пыталась наслаждаться счастливыми мгновениями. Через какое-то время Кейт закрыла свою раскраску:
– Пожалуй, возьму другую. Вот эту, где много разных зверей.
Она открыла раскраску и стала перелистывать уже раскрашенные страницы в поисках чистых. Пролистнула страницу с изображением ежика – его ей раскрашивать было неинтересно. Между двумя следующими листами лежала страничка, выпавшая из раскраски. Она выскользнула и упала на пол. Кейт наклонилась, чтобы подобрать страничку… и увидела картинку. Там был нарисован длинный нож, лезвие которого было усеяно красными пятнышками, похожими на капли крови. Рядом с ножом была нарисована женщина в хирургической робе… с искаженным, перекошенным лицом. Ее глаза и губы расплывались, будто тающий воск. В углу была нарисована кровать с множеством мягких игрушек, но без ребенка. Кейт прижала ладонь к губам, чтобы не ахнуть и не напугать Аннабел. Ее сердце бешено забилось. Казалось, оно стучит прямо по ребрам.
На кой черт сдались охранники, если кто-то мог пробраться в игровую комнату ее дочери?
И тут до нее дошло, что именно пытался донести до нее убийца своими посланиями: «Я доберусь до тебя везде, где бы ты ни была».
  
Глава восемнадцатая
 
«Жаркие языки пламени лизали пол, приплясывали и приближались к ней с пугающей скоростью. Комната настолько наполнилась дымом, что почти ничего не было видно. Она пересохшим горлом, хриплым голосом позвала на помощь, хотя и понимала, что напрасно. Почему она не прислушалась к своей интуиции? Она же сразу поняла – что-то не так, когда он попросил ее встретиться с ним здесь, в этой хибарке, вдали от цивилизации. Неужели это действительно ее конец? Так она и умрет, привязанная к креслу-качалке, как стереотипная героиня кинофильма? У нее начали закрываться глаза. Она чувствовала, что теряет сознание. Может быть, так было бы лучше, чтобы она лишилась чувств и не ощутила, как сгорает ее плоть».
Блер встала и потянулась. Что дальше? Убить Меган они не могли, это ясно. Но в сериал требовалось влить свежую кровь. Жаль, что она не имела возможности поговорить с Дэниелом, устроить один из привычных «мозговых штурмов». Но он летел на самолете в Чикаго, чтобы встретить Рождество с родителями. А ей надо было чем-то себя занять до возвращения в Нью-Йорк, поэтому она набрасывала страницы новой книга одна. Обычно они с мужем сочиняли по пять часов в день, сидя в своей квартире друг напротив друга. Дэниел брал у Блер главы и творил свою магическую редактуру, и в итоге они выглядели блестяще. Он писал быстрее, генерировал идеи с вулканической скоростью, а Блер старательно трудилась над каждым абзацем. Они идеально дополняли друг друга и настолько привыкли к своим писательским привычкам, что даже по звуку клавиатуры могли определить, когда можно прервать работу другого вопросом, а когда этого лучше не делать. Блер вздохнула, жалея о том, что не может вернуться к жизни с Дэниелом, но она твердо решила не уезжать отсюда, покуда не сделает все, что в ее силах, для поисков убийцы Лили.