Когда мы виделись в последний раз

Андерсон закрыл блокнот и убрал ручку во внутренний карман. Кейт показалось, что в его глазах мелькнула жалость, когда он встал со стула. Но может быть, ей просто показалось, потому что в следующий миг взгляд детектива стал прежним – бесстрастным.
Он протянул Кейт руку, и она неохотно пожала ее.
– Мне очень жаль, – сказал Андерсон. – Я понимаю, что для вас это очень тяжело. А я просто ищу ответы и иду туда, куда меня ведут вопросы. Надеюсь, вы это понимаете.
  
– Мой отец невиновен.
Андерсон склонил голову к плечу:
– Просто будьте осторожны.
Кейт не солгала ему, сказав, что отец ни за что бы не убил ее мать, но и представить, что он кричит на Лили, она тоже не могла. И почему мать решила изменить завещание? От этих нехороших мыслей ей стало совестно. Нет. Он не был способен на такое. И в том, что отец не стал бы ее мучить и сводить с ума, она тоже не сомневалась.
Кейт решила, что надо как можно скорее поговорить с Молли и все выяснить. Она нашла телефон помощницы родителей по хозяйству в Google и внесла в список своих контактов. После нескольких гудков трубку взял мужчина:
– Алло.
– Здравствуйте. Это Кейт Инглиш, дочь мистера Майклса. Простите, могу я поговорить с Молли Грассмор?
– Извините. Ее нет. Могу я ей что-то передать?
– А когда она будет дома?
– Она уехала за рубеж. Вчера. Вернется не раньше чем через пару месяцев.
Кейт инстинктивно крепче сжала трубку телефона:
– Прошу прощения, с кем я говорю?
– Я ее племянник. Она попросила меня пожить у нее и присмотреть за домом.
– Понятно. Спасибо.
Кейт положила трубку. Мысли бешено метались у нее в голове. Родители хорошо платили своим помощникам по дому, но откуда у Молли взялись такие деньги, чтобы на пару месяцев уехать из страны? Может быть, отец отослал ее с глаз долой? Или Молли убила Лили и обратилась в полицию, чтобы свалить вину на Харрисона? Теперь все складывалось очень удобно для нее. Уехала – и ее не вызовешь на допрос. Но с другой стороны, зачем Молли убивать Лили?
Больше всего Кейт сейчас хотелось пробежаться, но при растянутой лодыжке об этом и речи быть не могло. Она дохромала до кладовой и взяла коробку конфет «Hershey’s Kisses». Развернув обертку, она отправила одну конфетку в рот. Кейт всегда заботилась о том, чтобы ее семья питалась здоровой, органической едой. Она каждый день совершала пробежки. Это помогало ей сосредоточиться и отвлечься. Теперь она не пила спиртного – правда, по другим причинам, но это определенно помогало ее здоровью. Но шоколад… шоколад был ее слабостью. Особенно когда она нервничала.
Она стала размышлять о том, что ей сказал детектив Андерсон. Должно было этому найтись какое-то разумное объяснение. Отец Кейт всегда боготворил ее мать. Кейт развернула еще одну конфету и стала вспоминать то время, когда Лили и Харрисон отвезли девочек-подростков – Кейт и Блер – в дом на берегу.
Однажды они провели теплый июньский день на пляже. Плавали, читали, загорали. А вечером Лили и Харрисон отвезли девочек ужинать в ресторан «Ocean City» на острове Фейгерз Айленд. Ресторан, расположенный на одном из небольших барьерных островов, был очень красивый, и его окна выходили на залив. Кейт и Блер были в белых джинсах и ярких майках. Блер – в ярко-розовой, а Кейт – в бирюзовой, под цвет глаз. Кейт улыбнулась, вспомнив, как они собирались в ресторан – густо красили ресницы, покрывали губы блеском. И тут появилась Лили, совершенно ослепительно выглядевшая в шикарном белом платье, с простыми золотыми колечками в ушах. Ее волосы были подняты вверх, и лишь несколько светлых прядей падали на шею. Когда они шли к своему столику и замечали, что мужчины поворачиваются и смотрят им вслед, Кейт чувствовала себя взрослой. Даже парень-официант, которому было лет восемнадцать-девятнадцать, словно бы не хотел уходить, приняв заказ. А потом еще несколько раз возвращался, чтобы узнать, все ли у них хорошо. Но вскоре стало ясно, что объектом его восторга была Лили. Когда он в очередной раз отошел от столика, Харрисон рассмеялся:
– Ты чаровница, моя любовь. Как мне повезло, что именно я отвезу тебя домой.
А потом, когда Кейт и Блер лежали на огромной кровати, Блер сказала Кейт:
– Этот официант, похоже, влюбился в твою маму. Это как-то дико.
Кейт отбросила одеяло – так, что укрытыми остались только ноги. Она понимала, о чем думает Блер: о том, что Лили слишком стара, что она мама и что это неприлично, чтобы в нее влюблялись молодые парни. Этот официант должен был флиртовать с ними, а не с Лили. Однако это происходило постоянно. К Лили влекло всех – и мужчин, и женщин. Кейт даже не была уверена в том, что ее мать сама осознавала, какой эффект производит. Это просто было частью ее сущности.
Кейт не смогла бы сосчитать, сколько раз ее отец говорил о том, как ему повезло, что он женился на Лили. Это не могло быть притворством. Ну, допустим, они поссорились. Но чтобы отец мог убить жену? Нет, никогда.
В желании отвлечься от мрачных мыслей Кейт открыла рабочий электронный почтовый ящик, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь писем, связанных с деятельностью фонда и требующих ее немедленного внимания. Совет фонда дал ей время, чтобы прийти в себя после смерти матери, все равно запросы об оказании помощи приходили на сайт фонда, и Кейт обязательно нужно было их просматривать. Она устало вздохнула, увидев, что пришло около сорока новых электронных писем. Кейт принялась методично открывать одно письмо за другим. Одни, требующие действий с ее стороны, она сохраняла в особую папку, другие пересылала сотрудникам. В какой-то момент ее рука замерла – она услышала сигнал, оповестивший ее о том, что поступило новое письмо. Отправитель не был указан, а в графе «тема» было написано «Специально для тебя». Не раздумывая, Кейт открыла письмо.
Текста никакого не было, к письму прилагался аудиофайл. Сердце Кейт забилось чаще, когда она услышала из динамиков ноутбука звуки расстроенного пианино. Это была запись песенки на мотив «Вон бежит ласка» [33]. Сначала звучал только аккомпанемент, но вскоре послышался голос – гортанный и, видимо, искаженный с помощью то ли вокодера, то ли какого-то механического приспособления.
 
 
Вокруг тутового куста
 
Гонял врача убийца.
 
«Да это шутка», – врач решил,
 
И вот уже врач мертвый.
 
 
Кейт схватила мобильник. Сначала ей никак не удавалось открыть экран, проводя по нему пальцем. А когда удалось, она ввела правильный пароль только с третьего раза. Тяжело дыша, она набрала номер детектива Андерсона. Гудок за гудком – детектив не брал трубку. В конце концов включился автоответчик, и Кейт хрипло проговорила:
– Это Кейт Инглиш. Я получила электронное письмо с угрозами. Но как я понимаю, вы об этом уже знаете. Пожалуйста, перезвоните мне.
Она надеялась, что на этот раз полиции удастся точно определить, откуда было отправлено электронное письмо. Она позвонила Саймону, но у того сразу же сработал автоответчик. Кейт в отчаянии завершила вызов. Почему никто не отвечал? Она набрала номер Блер.
– А я как раз тебе собиралась позвонить, – сказала Блер.
– Можешь приехать ко мне? – выдохнула Кейт.
– Что случилось?
– Очередное послание.
– Еду к тебе. Постараюсь как можно быстрее.
Кейт несколько раз подряд глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь думать о том, что скоро приедет Блер, что в доме есть охранники. К несчастью, страх никак не желал уступать место логике, но нужно было каким-то образом успокоиться. Кейт вернулась в спальню и, идя к кровати, боковым зрением заметила полоску света под дверью ванной комнаты. Она не пользовалась этой ванной с того дня, как обнаружила там мертвых мышей, так откуда же там взялся свет? Кейт сделала глубокий вдох и заставила себя открыть дверь. Выдохнула она только тогда, когда убедилась, что никаких дохлых зверушек в ванной нет. И ничего не пропало. Просто кто-то включил свет, вот и все. Может быть, она сама и включила, когда поднималась наверх, жутко расстроенная новостью о ссоре между родителями.