Аделаида: путь к Тьме (СИ)

А кровь? Прямо перед моим арестом в институте все проходили медосмотр и сдавали анализы. Да и в тюрьме кровь брали. Что самое интересное, давала я её добровольно, а именно это — важнейшее условие проведения ритуалов. Получается, что маги собрали информацию обо всех девственницах и провели ритуалы с образцами крови. Колоссальная работа, вот почему их пришло так много.
А ещё я вспомнила, что Шаритон владел стихией Тьмы. И это должна была быть Абсолютная Тьма. А какая Тьма у меня?
«А ты сама как думаешь?» — весело спросила она.
«Получается, что если мы постараемся, обучимся колдовству и открытию порталов, то сможем пойти домой? Вернуться?» — тоненьким голоском спросила Наивность.
«Вернуться — вряд ли, а вот погостить… В нашем мире магии нет, а тюремный срок за наркотики и побег — есть. Висит дамокловым мечом. Поэтому на Землю можно отправляться только в режиме вошли и вышли. Приключение на двадцать минут», — деловито сказал Разум.
«Мы читали, что базовый курс обучения в Ковене — три года. Плюс столько же — отработка. Порталы туда вряд ли входят. А значит ещё несколько лет сверху. Как раз кончится срок давности по всем нашим прегрешениям», — уверенно сказал Оптимизм.
«Я бы на это не рассчитывала. В законах мы ничего особенно не смыслим. В любом случае, если у нас настолько сильный дар, то мы обязаны научиться его использовать и контролировать», — сказала Осторожность.
«Я — Тьма! Я — свобода! Я — воплощение необузданности ночи! Однажды я возьму верх», — прошелестела темнота внутри меня.
«Та шо ты говоришь? Сиди и не отсвечивай. У нас таки есть ещё одна очень веская причина научиться ходить порталами между мирами. Месть. А то грустит там без нас Николаша, надо бы его навестить. Порадовать. В глазки его голубые посмотреть», — ядовито сказал Сарказм.
«Это правда. Нехорошо оставлять дела незавершёнными. Его нужно наказать. Какие у кого варианты?» — спросил Разум.
«Устроить ему эректильную дисфункцию. Пожизненную», — по слогам проговорила Сексуальность.
«Прогнать голого по людной улице», — робко предложило Стеснение.
«Перекинуть его в этот мир одного, без денег, одежды и знания языка», — хмыкнула Осторожность.
«Вскрыть и проверить, есть ли у него сердце. Ну и как он вообще устроен. Интересно же», — воодушевилось Любопытство.
«Забрать у него всё самое ценное, лишить жилья и денег», — высказалась Жадность.
«Если у него есть возлюбленная, то рассказать ей всю правду о его поступке!» — горячо заговорила Любовь.
«Ничего не делать. Простить его и жить дальше. Он сам себя накажет тем, какой он человек», — тихим голосом сказала Наивность.
«Таки полностью поддерживаю последний вариант!» — согласился Сарказм.
«Правда?»
«Конечно! Ты же химическую кастрацию предложила? Или мне послышалось? Хотя для этого хозара и такого будет мало!» — зло рассмеялся он в ответ.
«В общем, варианты имеются. Осталось дело за малым — научиться эти самые порталы открывать», — подытожил Разум.
Я как раз возвращалась в замок с пустыря, когда заметила, что в окнах мерзавки горел свет. Ставни и створки распахнулись настежь, а изнутри доносились её крики. Подобрав юбку, припустила к стене. Не удивлюсь, если в каких-то кустах неподалёку уже засела Тарда. Такое соседство претило, но информация важнее.
— Как он мог? Как он мог так со мной поступить? — выла Дельмина.
«Как, как поступить?» — заелозило Любопытство.
— Я никогда не выйду за этого занудного, одержимого придурка! Будь он трижды Ро́хский! Мне плевать! Пусть будут прокляты эти законы! И эти десять родов, которые могут жениться только между собой! — кричала она, рыдая и с грохотом швыряя что-то тяжёлое.
«Неужели нас избавят от общества мерзавки? Шикарный подарок. Кто бы ни был этот загадочный он, мы ему за такое скажем большое спасибо!» — обрадовался Разум.
— Любовь моя, тебе не придётся выходить за другого. По крайней мере, до тех пор, пока я жив. У нас есть план. Нужно просто немного ускориться. Ответь отцу, что ты согласна, но просишь отложить бракосочетание на первый день зимы, чтобы успеть всё подготовить. И попроси выслать швей, деньги и ткани на подвенечное платье, — раздался низкий голос Гнеббиса.
 
— Ты думаешь, что у нас получится? — всхлипнула она.
— Да, я уверен. Мне придётся уехать на какое-то время, сама понимаешь, зачем. Попробую обосновать это рабочей необходимостью. Думаю, что мой заказ уже должен быть готов, — успокаивающим вибрирующим голосом говорил он.
Дельмина, судя по всему, поплыла. Истерить перестала, затихла, а вскоре раздались звуки поцелуев и сладострастные ахи и вздохи. Пора было возвращаться к себе. Да уж, жаль, что мерзавку не отдают замуж в первый день лета. Он уже совсем скоро.
До окончания моего контракта оставалось чуть больше двух месяцев. Домомучительница платила теперь с таким видом, будто я её обворовывала. Хотя как по мне, так издевательства мерзавки стоили не тройного, а стократного увеличения жалования. От моих мучений бабища получала искреннее удовольствие. Обязательно скажу ей всё, что о ней думаю, когда возьму последний расчёт.
Утром за столом вечернее происшествие никак не обсуждали, что заставило усомниться в способностях Тарды. Орала-то грандая Асульская вчера так громко, что её наверняка слышали даже в подвале. Однако, в людской — тишина. Могло ли быть какое-то магическое вмешательство? Могла ли я подслушать сквозь него? Как же тяжело быть самоучкой! Но всё объяснилось гораздо проще.
— Ох и стара я стала! Уснула вчера едва за ужин, — пожаловалась Фикла.
— Меня тоже тяжёлый сон с ног срубил, еле до кровати добрела, — ответила ей Эльдига.
Оказалось, что все вчера уснули рано и спали очень крепко до самого рассвета. То-то утром очереди в туалет не было! Мастер Рольг ходил какой-то хмурый, на еду смотрел с подозрением. И даже ел сегодня не на третьем этаже, а вместе с остальными.
— Помяните моё слово, то сон был колдовской! Ворожбу на нас навели! — запричитала луковая бабка.
— Против ворожбы Мастер Эссельк быстро бы разобрался. Мож, схарчили чего дурного… — сказал Дий и с намёком посмотрел на повара.
— Из дурного тут только ты, будешь вякать — тебя схарчим. Задницу твою лодырную на котлеты пущу, — беззлобно ответил повар. — По-твоему дурак я, сам себя дурманить?
— Да будет вам! Бывают такие дни, когда в сон всех клонит. Какая уж тут ворожба? Мне лекарь сказывал, что кровь по венам в такие дни медленнее бежит, вот и хочется прилечь да подремать, — ответила Эльдига.
— Так то́ в дни пасмурные да дождливые! А вчера солнышко светило! Неужто не разумеешь разницу? — не унималась Фикла.
— Такое в разные дни может приключиться. Уж магистр лекарь получше тебя знает! — сказала Эльдига и принялась за еду.
Остальные тоже затихли. О предполагаемой свадьбе Дельмины никто не заговорил.
Когда к часу я принесла поднос с едой, мерзавка уже встала и злобным зверем кружила по комнате. Спальня представляла собой поле битвы истеричности и вседозволенности. Победили обе. На полу валялись осколки, один столик осел грудой дерева и щепок, на мраморном полу зияла вмятина. Сама Дельмина с низко опущенными уголками рта пыталась надеть бордовые ботинки без шнуровки типа лоферов. Я невольно залюбовалась их чистым и ярким оттенком. У меня вся обувь была непонятно-коричневого цвета. В такой невзрачной обуви имелся только один плюс — ни навоз, ни грязь, ни сточная канава не могли уже повлиять на её цвет.
Видимо, ботиночки оказались малы. Дельмина швырнула один в зеркало позади меня, и оно со звоном осыпалось на пол. Хорошо, что я успела отпрыгнуть.
— Я возьму другие покои! Те, что дальше по коридору. Вещи мои чтобы мигом перенесла, страхолюдина убогая! Всё поняла? — яростно закричала она.
Кивок её вполне удовлетворил. Она ринулась прочь из разгромленной комнаты, оставив поцарапанный бордовый ботиночек лежать среди осколков. Жалко так, хорошая же вещь. Я таких даже в продаже не видела, не возили на деревенские ярмарки цветную обувь. И чего она злилась? Магичка же. Есть же бытовое заклинание, которое может обувь и одежду по размеру подогнать. То ли слабая, то ли просто дурная.