"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Зачем ты меня обрызгала? — спросил Конн.
— Чтобы остудить пламя в твоих глазах, — ответила Ариан. Он обнимал ее правой рукой. Солнце ласкало нежную кожу босых ног девушки. В горле у Конна пересохло, сердце бешено забилось. Зрачки ее голубых глаз расширились, и он отражался в них, будто медленно тонул… Не в силах сопротивляться желанию, Конн поцеловал девушку. Рот Ариан был теплым. Она коснулась языком его губ. Коннавар застонал. Его рука скользнула к ее бедру… Неожиданно девушка высвободилась и села, поправляя растрепавшиеся золотые волосы.
— Вижу, вода недостаточно тебя остудила!
Конн не мог и слова выговорить. Внезапно Ариан хихикнула, прикрыв рот рукой. Юноша проследил за ее взглядом и увидел, как вздулись его штаны в промежности. Покраснев, он попытался встать. Ариан бросилась к нему и обхватила за шею.
— Не сердись на меня, — сказала она, принимая краску стыда за другое чувство.
Конн притянул ее к себе.
— Я не сержусь. Я люблю тебя. На будущий год, в праздник Самайн, я поговорю с твоим отцом, и мы поженимся.
Отстранившись, Ариан рассмеялась.
— Может быть, я соглашусь, а может быть, и нет.
Конн не знал, что ответить, его глаза сузились.
— А вот теперь ты начинаешь злиться, — весело проговорила девушка, снова подходя к нему и гладя его лицо.
Он попытался обнять ее, но она убежала прочь, к подругам.
Сидя на дереве, Коннавар вспоминал жар ее кожи. Ему стало как-то не по себе. Вдруг его внимание привлекло движение на юге. По склону спускалась вереница лошадей. Сердце Конна обрадовано дрогнуло. Бануин вернулся!
Юноша быстро соскользнул с дерева, спрыгнул на землю и отправился к дому купца. Услышав стук копыт по деревянному мосту, он окликнул Иноземца.
Торговец улыбнулся, увидев его. Казалось, Бануин стал ниже, и в коротко постриженных волосах блестела седина. Конн знал, что ему много лет, почти пятьдесят, но силы и ловкости ему было по-прежнему не занимать. Иноземец спешился. Теперь пятнадцатилетний юноша был на несколько дюймов выше своего старого друга.
— Как у тебя дела, Коннавар? — спросил Бануин.
— Баниас тол вар, — ответил мальчик. Торговец захлопал в ладоши.
— Хорошо, Конн. Значит, ты помнишь мои уроки.
— Я ничего не забываю, — серьезно ответил юноша. — Рад снова видеть тебя. Давай я помогу тебе разгрузить лошадей, а ты расскажешь о своих странствиях.
Бануин отправился к складу и открыл дверь. Они с Коннаваром сняли тюки с лошадей, отнесли их внутрь, а расседланных животных отправили в загон.
Дом Бануина, как и все дома риганте, построили из дерева, но в основной комнате был мозаичный пол, три ложа и никаких стульев. Там оказалось чисто — ни единой соринки.
— Вижу, ты присматривал за моим домом, — заметил Бануин, — спасибо тебе.
— Я принесу еды, — сказал Конн, вставая и направляясь к двери.
Торговец хотел возразить, но юноша уже скрылся. Пробежав четверть мили до своего дома и обратно, он вернулся с полотняным мешком с едой. Там был большой кусок пирога с мясом, несколько яблок и кувшин с хорошим подсоленным маслом. Когда они поели, Бануин зажег две лампы и вытянулся на ложе.
— Чего мне не хватает здесь, — начал он, — так это чудесной ароматной бани после долгого пути. У нас каждый город такого размера имеет баню, да и во многих домах есть собственные бани.
— Твой народ часто моется? — спросил Коннавар.
— Каждый день.
— Зачем? Они плохо пахнут?
— Если не купаются, то да.
— Не везет им, — заметил Конн.
— Странное дело, — рассмеялся Бануин. — Чем больше ты моешься, тем больше это нужно. Я принимал ванну два месяца назад, в Тургони. Потом я отправился домой. Через три дня от меня воняло. Через десять я с трудом мог выносить собственное общество. А потом запах исчез сам собой.
Бануин поднялся, снял плащ и швырнул его на ложе. Коннавар увидел на его левой руке окровавленную повязку.
— Где тебя ранили?
— Четыре дня назад на меня напали грабители. Трое изгнанников-норвинов. Один из них умудрился полоснуть меня ножом. Пустяковая рана.
— Ты убил их?
 
— Нет, юный кровожадный варвар. Я сломал руку человеку с ножом. И они убежали.
— Тебе следовало их убить. Они будут поджидать тебя следующей весной.
— Коли так, я воспользуюсь твоим советом. А теперь расскажи мне, что происходит в Трех Ручьях.
— Браэфар выиграл гонку на солнцестояние две недели назад. В наших землях нет парня счастливее, — сказал Конн. — Он расхаживает гордый, как павлин.
— А ты?
— Я пришел вторым.
Бануин сел. Судя по хитрому блеску в глазах мальчика, все было не так просто.
— А Гованнан? Я думал, что он самый быстрый среди молодежи.
— Он тоже так думал, — ехидно заметил Коннавар. — Но ветер повернул один из указателей. Гованнан и другие забежали в болото. Правда, в нем осталось достаточно сил, и он пришел третьим. Ариан говорит, что почти весь вечер он отдирал от задницы пиявок. Может быть, на будущий год ему повезет больше.
— И почему я не верю, что ветер повернул указатель? — спросил Бануин.
Конн рассмеялся.
— Потому что ты очень подозрительный. Прямо как Гованнан.
— Это точно, — согласился Иноземец. — Ты упомянул Ариан. Все еще собираешься жениться?
— Она самая красивая девушка на свете. Я ее очень люблю.
— В придачу к ней ты получишь Гованнана в качестве шурина.
— Да, прискорбно. А еще есть ее отец… но любовь все побеждает. Женщина риганте имеет право выбрать себе мужа. Ты будешь танцевать на моей свадьбе?
— Я не слишком хороший танцор, однако непременно приду, и с радостью. А теперь беги домой. Я устал, мне не помешает поспать в мягкой постели.
— Можно я приду завтра? Ты поучишь меня своему языку? Расскажешь о каменных городах?
— Я всегда рад видеть тебя, Конн. Но разве у тебя нет работы?
— Только до полудня.
— Тогда приходи, когда освободишься. Передавай привет матери. Скажи ей, что я привез зеленое атласное платье, как и обещал.
Коннавар направился к двери.
— Твой народ по-прежнему воюет и побеждает?
— Боюсь, что да, Конн.
— Ты должен мне все рассказать.
Ариан не знала, что хуже — страх или избавление от него. Они переплетались причудливым образом, мешались у нее в голове. Страх накатывал неожиданно, когда она шла, лежала в постели или стирала одежду в мелких водах ручья. Пальцы начинали дрожать, а в душе рождалась темнота, заслоняющая свет солнца.
Она помнила ужасный день, когда родился этот страх. Ее младшая сестра, пятилетняя Бариа, которая спала вместе с ней, кашляла и горела в жару. Мать напоила ее травяным отваром, подслащенным медом, и девочка прижалась к Ариан. Старшая сестра, которой в тот год исполнилось тринадцать, оттолкнула ее, поскольку было жарко и душно. Бариа перевернулась на другой бок и обняла тряпичную куклу. Она покашляла еще, а потом заснула. В середине ночи Ариан проснулась, тщетно пытаясь вспомнить сон. Ее ноги касалась совершенно холодная ножка Барии.
— Иди сюда, малышка, — прошептала старшая, — я тебя согрею.
Ариан пододвинулась к девочке и обняла ее. Некоторое время она прижимала сестру к себе, потом ее напугала неподвижность девочки. В комнате царила тьма, и она не видела лица сестры. Поднявшись с кровати, Ариан спустилась с чердака и пошла к очагу. Тот почти погас. Подбросив немного растопки, девочка раздула горячие угли. Пламя начало разгораться. Ариан поднесла к пламени свечу, дождалась, пока та зажглась, и поднялась обратно на чердак. Подойдя к кровати, она поднесла свечу к лицу Барии. На нее посмотрели спокойные мертвые глаза. На щеку ребенка упала капля воска.
— Прости, — сказала Ариан, не думая. Ответа не было. И не могло быть.
Девочку начало трясти. Некоторое время она сидела на краю кровати, и горячий воск тек по ее пальцам. Потом она разбудила родителей. Мама плакала и причитала, и даже отец, угрюмый и неразговорчивый кузнец, пролил слезы. Гованнан подошел к Ариан, обнял ее, гладя по золотым волосам. Он молчал, потому что слова были излишни. Чудесный ребенок ушел в ночь и никогда не вернется. Что еще можно сказать.