Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)

Без дороги лошадей по темноте только в поводу вести, это понятно. Да ещё нужно сильно тщательно путь выбирать, и по сторонам смотреть. Ну и, кроме того, часть уманьяр, в том числе и Айса, остались уничтожать наши следы. Что бы, значит, вероятная погоня хоть немного отстала и не заметила, где именно мы направились в сторону гор. Так что сеанс охмурения Айсы пришлось отложить, но я очень надеялся, что это временно.
  
Весь остаток ночи мы старательно поднимались всё выше и выше в горы. Так, вроде бы, кажется, по равнине идёшь, а остановишься на открытом месте, оглянешься, и такой открывается вид на лесистые склоны — ойой! Мне, правда, всё сложнее было его оценить. Скоро будет уже полтора суток с тех пор, как я в последний раз спал, и, надо сказать, это серьёзное испытание даже для двужильных гоблинов. Я-то думал, отоспался на складе впрок, но куда там! Спать хотелось жутко, и не только мне. Уманьяр, надо думать, тоже слегка утомились. Они-то тоже утром в дорогу отправились, а уже новое близится. Над горами небо посветлело, того и гляди солнце взойдёт.
Вокхинн решил народ не загонять, объявил привал. Погони-то не видно давно, вот он и подумал, что нас потеряли.
— Отдыхаем четыре часа, не больше, — сказал вождь, глядя на своих соплеменников серьёзным и строгим взглядом. — Перевал нужно пройти днём. После того, как перейдём через горы, можно будет отдохнуть.
И опять, ни слова не сказал, какие опасности подстерегают нас на этом дурацком перевале. Суеверный какой! А бедному гоблину мучиться от любопытства. Впрочем, как следует помучиться я не успел, потому что уснул, даже не позавтракав. Очень уж утомился за день.
Просыпаться от пинка — это очень неприятно, вообще-то! Но бодрит, тут не поспоришь. Я сначала вскочил, выдернул из-за пояса револьвер, и только потом начал соображать:
— Собирайся быстрее, мы уходим! Погоня! — Рявкнул пробегавший мимо Хуйян, и унёсся к лошадям. Ну и я следом побежал. За пинок отомщу потом… или даже не буду мстить.
— А вы меня чего не разбудили⁈ — Возмущённо спросил я у зависших рядом духов.
— Мы будили, вообще-то! — Возмутился Витя. — Я даже за плечо тебя тряс, на последних каплях энергии, между прочим! А она не бесконечная, а ты танцуешь редко! Но ты всё равно не проснулся!
— Вот именно, — согласился с товарищем Митя. — Мы тут уже полчаса пытаемся тебе сказать, что там, вообще-то, вас убивать идут, а ты даже не телишься! Спит себе, как будто у него совесть чистая!
— Ну так-то, да, чистая, — слегка смутился я.
— Ты тёмный маг, Дуся! И гоблин! У тебя не может быть чистой совести, врот!
— Хорош материться, лучше расскажи, от кого мы так стремительно улепётываем? — Спросил я. — Опять, что ли, солдаты какие?
— Там тот мужик, — Объяснил Митя, — Которого ты на бутылку посадил. И он очень, очень злой. Вот прям сильно злой. Орёт на всех, размахивает револьвером, а они его слушаются.
— Ага… Они по дороге на машине ехали. Вы всего пару часов, как прикорнули, а мы смотрим — едут. На грузовике. А ведёт их кто-то из уманьяр, между прочим. Они уж проехали почти, но тот их остановил… ну и вот, — объяснил Витя.
— Они окружить вас хотели, только не получилось ничего, часовые вовремя заметили. Но если б ты не дрых, как мёртвый, у вас больше бы времени было! Нельзя быть таким беспечным, Дуся! — Поругал меня Митя.
Между прочим, справедливо поругал. Это я действительно дал маху. Нельзя так расслабляться, всё-таки вокруг куча всякого невежливого народа, который только и ждёт, чтобы нас схватить. Особенно меня впечатлил шериф, который аж из Йерба–Буэно меня преследует! Вот кто бы мог подумать, что он такой обидчивый? Давно бы плюнул, и забыл. Или это он не меня преследует?
Голому собраться — только подпоясаться. Мы с Рысями не голые, но даже лошадей рассёдлывать Вокхинн запретил, так что уже через минуту все на рысях — каламбур, однако, — шлёпали куда-то, пробираясь через густые кусты. Ну, как на рысях, идти-то приходилось пешком, лошади только так, в поводу. Верхом тут ехать точно не получится, лошадкам и так нелегко приходится. А я, такая досада, опять ничего не вижу толком! Лес вокруг слишком густой, где уж маленькому гоблину по сторонам смотреть! Одни деревья и кусты. Правда, мы сейчас вроде как в низинке — видно, что если подняться чуть правее или левее, будет не так трудно, но уманьяр почему-то выбирают самую неудобную дорогу!
— А чего мы туда-то не выберемся? — Я всё-таки поинтересовался у опять оказавшегося поблизости Кигана. — Неудобно же, вообще-то! А там, смотри, как свободно! Можно будет верхом скакать.
— Скоро оттуда лошадей не сведёшь, — коротко, сберегая дыхание, ответил Киган. — Там склоны будут становиться всё круче. Нельзя наверх.
Я хотел сначала переспросить, почему нам потом-то в эту низину спускаться, потом сообразил — это не просто низина, это как раз тот самый перевал и есть. Тропа через горы. Не удивительно, что она ниже уровнем, чем окружающее пространство.
Честно говоря, этот бег с лошадью в поводу, оказался немного напряжным. Все стремятся куда-то с суровыми, напряжёнными лицами, молчат, и вид у них, прямо скажем, нерадостный. Видно, ничего хорошего не ждут. Вот Вокхинн, шедший впереди, поднимает руку, делает какой-то жест, и Чувайо вместе с одной из девиц передают поводья соседям, а сами остаются. И Чувайо берёт наизготовку подаренный мной винчестер. А я даже спросить не успеваю, куда это они, потому что все остальные-то продолжают бежать, и останавливаться не собираются. А может, мне тоже надо остановиться, а я просто жеста не понял?
— Не отставай, — подгоняет на ходу Киган. — Они задержат врагов, и догонят нас. Нужно воспользоваться форой.
Через несколько минут позади раздаются выстрелы. Я, понятно, слышу только огнестрел, но, думаю, та лучница тоже не зря стрелы с собой брала. Как-то это стрёмно, чувствовать себя балластом! А я сейчас, в самом деле, немножко бесполезный. Слишком светло вокруг. Так-то можно было бы опять поиграть с плохими дядьками в ёжиков в тумане, но на свету это не так прикольно работает. И Витя с Митей уже ослабли, а камлать для них некогда. Или это я всё-таки не камлаю, а просто танцую?
И всё-таки Дуся — он не совсем бесполезный! Даже наоборот, очень полезный! Потому что авалонцы о том, что по редколесью лучше не ходить, а надо идти понизу, не знали. Или, может, и не собирались ни на какой перевал? Короче, пока все, и я в том числе, прислушивался к тому, что происходит сзади, Митя вдруг заверещал сбоку. Я поднял на него глаза, и почти сразу увидел мужика с винтовкой. Стоит себе, привалившись плечом к толстому стволу сосны, и целится. А зачем он целится? А! Он будет стрелять!
— Э, алё! — Я так возмутился, что даже толком предупредить спутников не смог. Зато возмущение мне не помешало самому стрелять. В кои-то веки можно было вдоволь из револьвера фигачить! Высадил все оставшиеся четыре патрона за несколько секунд. Круто было — жаль, не попал никуда. Зато уманьяр сразу поняли, куда я стреляю, и шустро рассредоточились. Как тараканы на кухне! И даже начали стрелять в ответ, только у Рысей же луки. Даже Чувайо с единственным на всё племя дробовиком отсутствует, хотя дробовик бы тоже не помог. Короче, стрелок даже дёргаться не стал — стрелы просто не долетали. Первым выстрелом он из-за меня промазал. От неожиданности, видно, но теперь тщательно целился снова.
— Если не хочешь, чтобы Вокхинна пристрелили, Дуся, то лучше бы ты тоже отстреливался. У тебя ж стрелялка есть! — Спокойным голосом сообщил мне Витя.
Ну да, есть. Шикарная винтовка с рычажным затвором, которую я затрофеил вот буквально вчера. Только я ж стрелять не умею! Хотя что там уметь-то…
  
Короче, снайперская дуэль как-то сразу не задалась. Этот чувак, мой противник, был гораздо опытнее. Как только он увидел, что кто-то с ним захотел потягаться, сразу сместил прицел на меня. Умный, скотина! Я малость занервничал, поэтому выстрелил первым, и, по-моему, даже близко не туда, куда нужно. И прямо почувствовал, что сейчас эта скотина тоже стрельнёт, и уж он-то не промажет!