Измена в 45. Месть, которой ты не ожидал (СИ)

— Ты сама не позволяла мне находиться рядом!
Я смотрю на него, как на умалишенного.
— Ты серьезно сейчас? Не припомню твоих попыток помочь. Твой заместитель был в сговоре с человеком, который меня пытался убить, а ты даже не подозревал об этом!
Максим отвечает, виновато взглянув на меня:
— А ты не задумывалась над тем, как всё складно сложилось?
— На что ты намекаешь?
  
— Да Молот сам всё это организовал!
  
Глава 39
 
Глава 39
Он не перестает меня удивлять. В каждую из наших последних встреч я знакомлюсь с человеком, которого за долгие годы брака никак не могла в нем рассмотреть. Не хотела признавать очевидного, или он отменно маскировался? Сейчас это уже не имеет значения.
— Максим, мне очень жаль, что ты так ничего и не понял, — с грустью качаю головой.
Всю злость будто рукой снимает. Вместо нее ощущаю горький привкус разочарования. Он растекается по языку, мешая говорить отстраненно.
Почувствовав, что со мной что-то не так, бывший муж рукой тянется через стол, пытаясь коснуться моей ладони, но я не позволяю.
— Подожди. Это лишнее.
Отведя взгляд в сторону, я несколько секунд разглядываю объемную кадку с шикарнейшим фикусом. Раньше у нас в доме цветы тоже прекрасно росли, но в какой-то момент начали массово погибать. Я посчитала — всё дело в ухудшении ухода, но, судя по всему, ошиблась. Они тоньше чувствовали энергетику.
— Возможно, для тебя станет новостью, но твое предательство разнесло меня в щепки. Все внутренности в хлам, Максим, — поднеся к груди кулак, резко расправляю пальцы, имитируя взрыв. Активная жестикуляция мне обычно несвойственна, но сейчас сложно справляться с эмоциями. Полагаю, на ближайшее время этот разговор станет для нас последним. — Если ты думаешь, что Молотов как-то на меня повлиял, то ошибаешься. Он ни при чем. Всё дело в нас. Мне больно и неприятно находиться рядом с тобой, — после каждого предложения делаю паузы, собираясь с духом и мыслями. Сама не ожидала, что так тяжело будет. — Каждый раз глядя на тебя, я думаю о том, что долгие годы жила во лжи. Не могу забыть об этом. И простить тоже не могу. Возможно, когда-нибудь станет легче, но для нас с тобой это уже ничего не изменит.
— Жень, мне так жаль… Я сотни раз корил себя за ту слабость. Жалел, что сорвался и изменил тебе. Поверь, я никого кроме тебя не любил. Никогда. Спустил пар, и то неудачно.
Замечаю в его глазах подозрительный блеск. Надо же…
И всё-таки мне кажется, Максим лукавит.
— Я не думаю, что ты любил меня. Скорее, себя того, каким ты становился рядом со мной. Максим, ты эгоист, — качаю головой. — Если бы ты обо мне думал, то не стал бы изменять в тот момент, когда я так в твоей поддержке нуждалась. Не стал бы врать. Не стал откупаться от всех неугодных. Не стал бы прятать ребенка, который, по сути, ни в чем не виноват. Твой внебрачный сын — главная жертва всего этого вранья.
— Я боялся, что ты не сможешь принять правды и разведешься со мной.
— Всегда есть шанс, что человек с правдой смирится, а вот с ложью — маловероятно. Я не говорю, что была бы счастлива узнать о твоем будущем отцовстве, но хотя бы как-то постаралась смириться и принять. А сейчас… Ты из меня одиннадцать лет делал дуру! Только вдумайся — одиннадцать лет! Ты летал к сыну, проводил с ним время, зарождал в нем надежду, а после — как ни в чем не бывало возвращался домой и делал вид, что ничего не случилось. Хочешь сказать, в этом тоже Молотов виноват? Сомневаюсь, что кто-то способен на такую долгую и глупую многоходовку. Ждать столько лет… Зачем? Если можно было выдать твою измену сразу же после рождения сына.
— Я не говорил, что Влад в моей неверности виноват. Но Аню, уверен, нашли и подослали его люди. И с Ярославом тоже не всё так чисто. Его при задержании застрелили, чтобы не проболтался.
Я прикрываю глаза.
Сложно общаться с человеком, у которого все кругом виноваты. Только он один бедный, несчастный и безобидный.
— Макс, давай начистоту? Кто тебя заставлял платить этой девке огромные суммы за молчание? Только не говори, что это он вкладывался в её соболиные шубы и украшения. Я не поверю в подобный абсурд. Ты взрастил в ней алчного монстра, а теперь удивляешься тому, что ей стало мало? Аппетит приходит во время еды. Тебе ли не знать, что творит с людьми безнаказанность. Развела тебя девочка, как малолетнего пацана.
— Не преувеличивай, — с недовольством отмахивается.
Ну да ладно, меня их взаимоотношения не касаются. Тем более, как бы это ни звучало, Анна не вызывает теперь ничего кроме жалости. Хорошенькая девочка, могла бы прекрасно устроиться в жизни, но вместо этого изуродовала себя. Перекраивать себя с такими внешними данными, как у нее, психологически здоровый человек точно не станет. Значит, были проблемы с оценкой себя.
Недавно мы созванивались с Павлом, он следит за ходом уголовного дела, заведённого на бывшую девушку сына, и он сказал, что у нее дела совсем плохи. Воспалились швы не только на груди, но и на лице. Ей предстоит перенести несколько повторных операций, но теперь они направлены не на восстановление красоты.
Вот уж не знаю, что можно подтягивать в двадцать лет. Лучше бы к психологу обратилась.
— Максим, — возвращаю свое внимание к мужу, — у меня к тебе будет последняя просьба.
Собираясь уходить, перекладываю сумочку к себе на колени. Аппетит безбожно испорчен, и оставаться здесь нет никакого смысла.
— Всё, что пожелаешь. Жень, я на всё готов, лишь бы ты меня простила.
Усмехаюсь.
Неужели не услышал ничего из сказанного мной?
— Я не об этом. Нас ждет раздел имущества. И, как ты понимаешь, в суде могут всплыть все твои манипуляции, допущенные при управлении банком. Если ты не хочешь, чтобы мои адвокаты вывернули тебя наизнанку и оставили без штанов, возьмись за ум, — поправив волосы, я плавно поднимаюсь на ноги. — Перестань меня изводить своим активным вниманием. Лучше удели время сыну. Перевези его в Москву, самостоятельно займись его лечением. Подари своему ребенку шанс на нормальную жизнь. Сделай хоть что-то хорошее. Очевидно же, что вы нуждаетесь друг в друге. Ты сейчас тонешь, а у него никого роднее тебя быть не может.
Ухожу не прощаясь.
Очевидно, что пока что наши разговоры бессмысленны. Я буду рада, если Максим возьмется за ум и построит нормальные отношения хотя бы с младшим сыном.
Из ресторана сразу еду в клинику. Проведя несколько часов подряд за бумагами, с удивлением обнаруживаю, что административная работа не так уж и скучна.
С нанятым главврачом нам пришлось попрощаться, и теперь мне приходится самой заниматься выбором оборудования для дневного стационара, к запуску которого мы готовимся.
Сделав примечания для помощника, уже собираюсь отложить каталог в сторону, когда раздается глухой стук в дверь.
— Войдите.
Надо же.
На пороге моего кабинета появляется Нина — сестра отца.
Всё последнее время она провела в Европе, не пожелав возвращаться даже в тот момент, когда её ближайшая подруга попала в больницу.
Раньше меня бы это насторожило, но теперь я перестала чему бы то ни было удивляться.
— Здравствуй, Женя, — произносит она, немного замешкавшись.
За её спиной маячит один из охранников, приставленных ко мне Владом.
Кивнув, даю ему знак, дескать, всё нормально.
— Привет, Нин. Проходи, — встав из-за стола, направляюсь к ней.
С тетушкой у нас никогда не было близких и доверительных отношений. Она — человек себе на уме, собственно, они на этой почве и сошлись, наверное, с моей мамой… По привычке мысленно называю так женщину, которой до меня нет никакого дела.
  
— Чем обязана? — уточняю у неё.
Опустившись на стул для посетителей, Нина поправляет края своего черного платья. Она старше меня всего на пятнадцать лет, но я ощущаю гигантскую пропасть в мировосприятии.
— Жень, не думаю, что ты рада видеть меня после случившегося.