Измена в 45. Месть, которой ты не ожидал (СИ)

Чтобы звучать убедительно, Владу не требуется повышать голос. Он холоден, сдержан и спокоен. Это производит невероятный эффект.
— Подозрения в адрес Ярослава напрасны, — на моей памяти она впервые проявляет такое ослиное упрямство. Сказывается чувство вины или что-то другое? — Он всего лишь хотел обрести семью.
В отличие от меня, Молотов не скрывает своего скептического отношения.
  
— Вы сами верите в то, что говорите? Рассказать, как всё бы сложилось? Сначала бы убрали Женю. Дальше — её сына. А напоследок сын и Вас бы убрал. Мне сейчас плевать на его мотивацию — месть или деньги, значения не имеет. У Вас есть последняя возможность выступить в качестве свидетеля. В случае отказа у следствия возникнут резонные основания считать Вас заказчицей. Буквально через час нанятый киллер, — кивком головы указывает на зашторенное окно, — начнет давать показания, и Ваши признания никому не нужны будут.
Судя по обращённому на меня взгляду, наполненному отчаянием, ждет поддержки. Но нет. Не в этот раз.
Угрозу в адрес Андрея я не прощу никому.
Новое, пусть и несостоявшееся, покушение заставляет меня отложить разговор с Максимом. На самом деле я даже не знаю, о чем с ним говорить. Не исключено, что кому-то после сорока бес в ребро вселяется, но у моего мужа, судя по всему, запустился механизм саморазрушения мозга. Других объяснений его глупого поведения я не могу найти.
И нет, раньше за ним такого идиотизма не замечалось.
Я не представляю, чем он думал, согласившись скрыть от меня наличие брата. Родного, единокровного или сводного — роли не играет. Даже идей никаких на этот счет у меня нет, разве что просто не хотел заморачиваться с семейными разборками.
Развестись. И как можно скорее. Других пожеланий у меня нет.
Голова раскалывается, будто бы обещая разрушить черепную коробку, но я всё-таки заставляю себя поговорить с Андреем.
Не всем быть дерзким, резким и толстокорым. По своему ребенку я вижу — он находится под сильным впечатлением, и винить его за это нельзя. До недавнего времени наша жизнь была размеренной и поминутно спланированной.
Комфорт и спокойствие — те вещи, за которое я была готова отдать многое.
Мы долго общаемся. Обсуждаем случившееся. Позже Андрей рассказывает мне про свой новый проект, делится планами. Но в какой-то момент неожиданно меняет тему.
— Он тебе нравится?
Смотрю на него, изогнув бровь. Не скрываю недоумения.
— Молотов, — поясняет сын.
— Андрюш, я сейчас не в том состоянии и положении, чтобы углубляться в чувства.
Отчего-то испытываю неприсущую мне неловкость.
Мы с Максом позволяли себе проявлять чувства на людях, и я не видела в этом ничего сверхъестественного или неприличного, но обсуждать с сыном другого мужчину, оказывается, непросто.
Вот как сказывается на человеке отсутствие полноценного жизненного опыта.
Какие ещё аспекты жизни мимо прошли из-за раннего брака?
— Только слепой мог не заметить его заинтересованности в тебе, — продолжает Андрей выуживать сведения.
— Что правда, то правда, — усмехаюсь. — Я с трудом представляю, зачем он со мной так носится. Выкупить «Стратегию» после моей смерти было бы проще.
— Мама!
Прикрываю рот ладонью, когда из меня вырывается нервный смешок.
— Да ладно, Андрюш. Всё в порядке.
Говорю, а сама не верю. Послать бы всё к черту и устроить себе ретрит на Бали.
Сейчас я в полной мере ощущаю то, как мне надоело быть сильной и самостоятельной.
— Мне показалось, или ты что-то задумала? — сын мгновенно реагирует.
Как только Андрей уходит, ко мне заглядывает лечащий врач. Получив очередные результаты анализов, отчитывает меня как девчонку, угрожая, что заставит лежать в клинике до полного восстановления.
Он знает, что мы коллеги, и его слова скорее шуточную форму имеют. И всё-таки в каждой шутке…
— Евгения, что Вы делаете, когда пациенты не выполняют Ваши предписания?
— Серчаю.
— Вот и я близок к этому. После отравления восстановление не бывает простым, особенно меня беспокоит левая почка. Мне бы очень хотелось, чтобы бы Вы серьезно отнеслись к дальнейшему курсу восстановительной терапии.
— Если бы это только от меня зависело…
— Да, я уже в курсе. Насколько я понял, в ближайшее время Вас переведут в другую, более безопасную, клинику, но всё же я советую более бережно относиться к своему здоровью.
Наше общение прерывает появление Молотова.
Без стука появившись в палате, Влад остается стоять в дверях. Ждет, когда нас оставят наедине.
Перед тем как уйти, врач отдает ему копию своего заключения и рекомендаций.
— Вот тебе и врачебная тайна, — усмехаюсь.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — качает головой, дескать, так вышло.
— И что ты будешь делать с этой ценной информацией?
— Естественно, тебя контролировать.
Надо же…
— Мне кажется, у тебя и так из-за меня масса головной боли появилась.
Он садится в кресло и ненадолго задумывается. После чего подается вперед и, упираясь локтями в колени, подпирает скрещенными пальцами подбородок. Смотрит на меня странным взглядом.
— Если ты думаешь, что я это делаю для тебя, то ошибаешься.
На долю секунды теряюсь.
— Ещё немного, и я сама буду упрашивать тебя выкупить у меня акции банка.
Влад хмыкает, никак не комментируя мои слова.
— Стрелка задержали, — метнувшись в сторону окна, его взгляд ко мне возвращается. — Он ожидаемо выдал всё, что знал. В том числе данные нового паспорта Комарова. Максимум завтра утром его задержат. Есть немного времени, чтобы решить — как бы ты хотела, чтобы его приняли? Жестко, или пусть живет до суда?
То неумолимое спокойствие, с каким он задает вопрос, ошеломляет.
— Жень, я хуже, чем ты себе можешь представить, — по глазам мои мысли читает. — Возможно, тебе подобные темы не по душе, но есть люди, которые, как ни старайся, хорошего отношения никогда не оценят.
  
Глава 36
 
Глава 36
Почувствовав на себе прожигающий взгляд, резко оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Владом. Он наблюдает за мной с легким прищуром, но приближаться ко мне и моему спутнику не спешит. Держит дистанцию, создает иллюзию свободы.
Испытываю за это чувство глубокой признательности.
Сегодня в роскошном загородном особняке проходит празднование юбилея одного крупного московского бизнесмена. Он был близким знакомым отца, и я не смогла, а возможно, и не захотела отказывать от приглашения, когда Константин Аркадьевич лично приехал ко мне в больницу три недели назад.
Мужчина давно и успешно занимается инвестициями и, несмотря на внушительный возраст, остается лакомым кусочком для малолетних гиен, на которых с недавнего времени у меня аллергия.
— Женечка, посмотри на ту девушку, — именинник кивает в сторону высокой брюнетки, стоящей под руку с каким-то молодым парнем, внешность которого мне кажется отдаленно знакомой. Посещай я чаще подобные сборища, лучше бы разбиралась в «действующем» составе бомонда. — Мне кажется, или она улыбается каждый раз, когда я смотрю в её сторону?
Интонации у хозяина вечера шуточные, но я всё-таки прослеживаю за его взглядом и какое-то время наблюдаю.
Хотелось бы сказать, что престарелый ловелас возомнил о себе не бог весть что, но нет. Девушка действительно ослепительно улыбается, как только ловит на себе взгляд 22-й строчки Форбс в России.
Честно? Со стороны это выглядит очень вульгарно и, я бы даже сказала, омерзительно.
Здесь на приеме есть несколько девушек, которым приходится отыгрывать роли счастливых спутниц состоятельных мужиков, смотреть на которых юным особам на самом деле противно. Но, увы и ах, банковские карточки сами себя не пополнят, а значит, необходимо смотреть на ходячие денежные мешки влюбленными глазами.
  
Неприятно и грустно.
В такие моменты я особенно благодарна отцу за возможность быть собой. У меня нет нужды быть сильной и пробивной, точно так же как и не приходится прогибаться и стелиться перед каждым, кто мог бы протекцию оказать. Слава Богу.