Измена в 45. Месть, которой ты не ожидал (СИ)

— Всё обязательно наладится.
— О, это несомненно, дорогая! — подавшись вперед, она прижимается губами к моему лбу. — Я так за тебя испугалась. Если бы знала, кто, сама бы гада удушила.
— Ал, я не знаю, где мама и почему она не приходит… Дозвониться ей я тоже не могу. Может, ты мне расскажешь?
Сердце болезненно ухает в груди, когда она, наградив меня печальным взглядом, возводит глаза к потолку. Тяжело вздыхает.
  
Понятно. Тайна, покрытая мраком. Подробности которой должны меня шокировать?!
Так выходит, что встреча с мамой происходит только в день моей предполагаемой выписки.
На десятый день моего пребывания в клинике в палату входят моя родительница, Андрей и Максим.
Компания весьма странная. Я настороженно перевожу взгляд с одного посетителя на другого.
— Как ты себя чувствуешь, мамуль? — Андрей единственный, кто подходит ко мне в знак приветствия и легко касается щеки. — Выглядишь уже лучше.
За эти дни он провел со мной времени больше, чем за все последние годы вместе взятые. Несмотря на то, что в стоимость палаты входит персональная медсестра, сын не хотел отлучаться. В какой-то момент мне даже показалось, что молодая девочка ему приглянулась, и он специально остается подольше, наслаждается её обществом.
— Я в полном порядке.
Насколько это возможно.
Причина их странного появления вскоре становится ясна.
— Женечка, мне нужно с тобой поговорить, — мама смотрит на меня из-под опухших век — явно плакала, но близко при этом не подходит.
Меня обдает волной холода. Нет, он не от мамы исходит, скорее, осознание появляется.
Я смотрю на Максима. Он ведь здесь тоже не просто так? Потупив взгляд, он рассматривает носки своей дизайнерской обуви.
— Давайте уже. Начинайте, — прошу. Я устала гадать и испытывать тревожное волнение. Вариантов прокрутила в голове массу. Если окажется, что за покушением стояли муж и мама, я буду раздавлена, но не удивлюсь. — Кто самый смелый? Кто начнет?
В то время как мама и Макс остаются поодаль, Андрей занимает место на краю моей постели, словно отгораживая меня ото всех.
— Саша своим воспитанием выработал в тебе нетерпение, — вдруг произносит мама с обидой.
— А ты можешь отца не приплетать? По поводу и без. Если ты в моем воспитании никак не участвовала, то это вопрос не к папе, а к тебе. Я не припомню запретов относительно наших контактов.
Грубо? Возможно. Но даже сейчас, когда я нахожусь в больнице и, откровенно говоря, чувствую себя крайне паршиво, она продолжает строить из себя жертву. Это злит.
— Женя, я всегда тебе счастья желала, — мама смотрит мне в глаза.
— Я очень это ценю. Только давай ближе к делу. Навряд ли тебя это интересует, но у меня ещё несколько процедур на сегодня назначено, а после — контрольный осмотр врача.
— Зачем ты так? — она всхлипывает.
Прикрыв глаза, я делаю медленный вдох.
«Женька, держимся. Ты и с этим всем справишься».
— Я лежу здесь десятый день, — проговариваю, установив с ней зрительный контакт. — Все, кто только мог, меня навестили. Не было только тебя. Да и сейчас же ты пришла словно под конвоем. Разве нет? Андрей, Максим. Готова поспорить, за дверью ещё охрана стоит. Мне очень жаль, но сейчас я не в том состоянии, чтобы испытывать к тебе сочувствие. В твоем возрасте пора принять тот факт, что жизни других вертятся по отдельным орбитам, а не по твоей.
— Ты очень жестока.
— Я это уже слышала. Есть что-то ещё?
Я чувствую, как меняется в воздухе атмосфера. Становится давящей и гнетущей, словно температура в палате разом понизилась на несколько градусов.
— Ба, начинай, — просит Андрей, но на бабушку не смотрит.
— Да что мне начинать? — она всплескивает руками. — Я вообще не понимаю, что происходит и почему на моего Ярика решили спустить всех собак?
— Ярика?
Впервые в жизни мне хочется ошибаться.
— Да, Женя. Ярика. До брака с твоим отцом я была замужем, — она нервно сглатывает, и на глаза наворачиваются слезы. — Брак был неудачным… Мой первый муж был негодяем и садистом. В один из дней, когда он в очередной раз начал меня избивать, мне чудом удалось сбежать, а потом… Я твоего отца встретила, — из-за всхлипов её речь походит на булькающее бормотание. — Саша мне помог, но я ему не сказала, что у нас с Виталием был сын. Ярику тогда и двух лет не было. Муж мне бы его ни за что не отдал. Я не хотела подставлять Сашу, поэтому промолчала. У него на тот момент и так забот хватало. С работой, да и ты совсем маленькая…
Она замолкает, а по моей грудной клетке тупая боль растекается. Ноет, разрывает на части. Перед глазами совершенно некстати проносятся детские воспоминания.
Требуется немного времени, чтобы в чувства прийти и собраться с мыслями.
— Моему отцу ты не посчитала нужным о сыне говорить. От меня скрыли, что я тебе не родная… По-твоему, это нормально?
— Мы с Сашей считали, что для тебя так будет лучше.
С сомнением смотрю на нее.
— Настолько лучше, что твой Ярик решил меня заказать? Ты сама понимаешь, насколько твои слова абсурдны?
— Мой Ярик не мог, — с безапелляционной уверенностью заявляет, и мне становится смешно. — Он бы не стал так со мной поступать. К тому же он нашел меня полгода назад, а с тобой несчастья только сейчас начали происходить.
Она ведь придуривается, правда?! Я не верю в такую слепую наивность.
— Его оклеветали. Максим, ну скажи ты им!
Я дергаюсь, будто бы пощечину получая.
Что здесь вообще творится? Чего ещё я не знаю?
Максим, как назло, выдерживает паузу, а после не к маме обращается, а ко мне:
— Жень, прости. Я однажды заехал к теще и застал этого козла у нее дома. Блд, прости… — нервно ерошит пятерней волосы. — Я тогда узнал, что он твой брат. Думал, единокровный, но не придал этому значения.
  
Глава 34
 
Глава 34
Я начинаю понимать, почему Владислав организовал эту встречу именно в стенах больницы. Это ведь он постарался?! Судя по настрою моей, как оказалось, мачехи, да и мужа, желания делиться своими тайнами у них было немного. Нетрудно догадаться, каким образом и кто подтолкнул их к этому разговору.
Надо признать, методы у Молотова действенные.
Однако мне от этого не легче. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не послать эту парочку к чертовой матери и не попросить Андрея выставить их за дверь. Желание узнать правду удерживает от грубости.
— Макс, мы с тобой позже поговорим, — обращаюсь к мужу.
Напустив на лицо побольше скорби, он кивает.
В последнее время он удивляет меня всё больше и больше. Остается диву даваться, как просто у него все складывается. Не рассказал о внебрачном сыне, потому что не хотел расстраивать. Не рассказал о якобы брате, потому что не придал значения. Есть ещё что-то, чего я не знаю из-за его «добрых» побуждений?!
Максим никогда не был дураком, и я ни за что не поверю, что он мог им так резко стать, а значит, во всем этом бардаке муж отталкивался от своих интересов.
Грош цена его признаниям и извинениям.
— Оставьте нас, пожалуйста, наедине, — обращаюсь к мужу и сыну.
Первый тут же подскакивает на ноги, будто его только что от казни освободили, и направляется к двери. А вот второй… Андрей выглядит поражённым.
Он пока не умеет контролировать эмоции должным образом, и шок, вызванный словами драгоценной бабули, на его лице отпечатывается.
Мне стоило чуть лучше готовить его к взрослой жизни.
Я в его возрасте уже четко знала, что за большие деньги, а порой и не очень большие, даже самые близкие могут предать и даже убить.
  
Андрею в последнее время приходится проходить ускоренный курс обучения реалиям жизни.
— Андрюш, — подавшись к нему, обхватываю ладонью плечо и слабенько сдавливаю. Обернувшись, сын глядит на меня широко распахнутыми глазами. — Выйдите с папой. Выпейте кофе, поговорите.
— Ты уверена?