Измена в 45. Месть, которой ты не ожидал (СИ)

Смотрю на сына, не скрывая легкого недоумения.
Спишем на стресс и излишнюю возбужденность…
— Если бы я родила, уверяю, ты бы заметил, — усмехаюсь невесело.
Остаток пути проводим в тишине, только несколько раз прерываясь на телефонные разговоры. Сначала сына беспокоят заказчики, а после меня — человек из Центробанка предлагает выбрать даты для внеочередного созыва акционеров.
  
Делая над собой усилия, я каждый день всё глубже и глубже погружаюсь в неизвестную для себя среду. И с каждым днем ненавижу мужа всё сильнее.
Когда мы подъезжаем к дому мамы, я замечаю, что ворота распахнуты. Один из мужчин, отвечающих за охрану, стоит под высоченной голубой елью в нескольких метрах от въезда на территорию участка и курит.
Подъехав к дому, Андрей останавливается на мощеной дорожке, и Кирилл Владиславович — охранник, которого я знаю ещё с юношеских лет, приветливо нам улыбается, заглядывая в окно.
— Опаздываете, Женечка. Твой муж прибыл первым. Вон, уже с матерью твоей обнимается, — кивает в сторону особняка.
Мне хочется застонать в голос!
Господи, неужели нельзя просто отстать? Я не поднимаю трубку, и он решил действовать через тещу? Ругаю себя за то, что сразу маме не рассказала.
Чувствуя настрой сына, боюсь, как бы они на глазах мамы разборки не стали устраивать.
  
Глава 15
 
Глава 15
— Выглядишь прекрасно. Так хорошо с Ниной отдохнули? — спрашиваю, касаясь щеки матери. Пытаюсь незаметно оттеснить от нее своего мужа.
— Да, поездка вышла отличная… — отвечает немного растерянно.
Заметила, как прохладно я отреагировала на присутствие здесь Максима, и ей это не нравится.
Увы, мамочка. Сегодня у тебя будет много расстройств.
— Жаль, ты с нами отказалась ехать. Но я и для тебя купила очень красивую брошь, — натянуто улыбается.
Мама и тетя на несколько дней ездили в Санкт-Петербург. Один из ювелиров распродавал часть своей коллекции в благотворительных целях, и они решили совместить приятное с полезным. Украшения, как и путешествия, являются их маленькой слабостью.
Несмотря на то, что вернулась она уже три дня назад, время для встречи у меня нашлось только сейчас.
Спасибо Максиму за мою новую действительность, в которой дел, связанных с банковской сферой, стало больше, чем с клиникой.
— Ты меня не забываешь.
— А со мной поздороваться не хочешь? — Макс теряет терпение. Его голос звучит раздраженно.
Не удивлена. Ещё выбираясь из авто, я заметила, как он напряжен. Словно кол ему в хребет вогнали…
Идея, надо сказать, неплохая.
— Веришь, нет? Не имею ни малейшего желания.
Отвечая, не смотрю на него.
К черту пусть катится.
— Что происходит? — голос мамы звучит настороженно.
— Женя не в духе…
— Мы разводимся, мам.
Разъяренный и острый, будто игла, взгляд мужа прилетает мне в висок.
— Ты что такой говоришь? — она смотрит на меня, как на умалишенную.
Неприятно, но это явно не самое худшее, что мне пришлось пережить за последнее время.
Я знала, что так и будет, поэтому подсознательно дала себе немного времени собраться с духом. Всего несколько дней. Макс, естественно, шанса своего не упустил.
— Зайдем в дом, и я тебе всё объясню, — голос, к счастью, не просаживается. Перевожу взгляд с мамы на Максима. — Свали, а? Поступи хотя бы сейчас по-мужски.
— Ты можешь не устраивать сцен? — рявкает в ответ. — Где твоя хваленая выдержка?
— Ушла вся на то, чтобы сдержаться и не оторвать тебе те части тела, которые ты выгуливать привык регулярно.
— Я всего раз тебе изменил и уже извинился за это! — без тени раскаяния произносит Максим.
Мама охает где-то поблизости.
Я настолько шокирована его непробиваемой уверенностью в себе и своей правоте, что даже не реагирую ни на что больше.
— Мы с тобой в детском саду, что ли? Ты в самом деле думаешь, что взрослому человеку достаточно принести в зубах цветочки и сказать проникновенным голосом несколько слов? — муж открывается для меня с новой стороны. Не перестает удивлять своим скудоумием.
— Если бы ты меня выслушала, я бы тебе всё объяснил.
— Обойдусь. Сыну своему объясни лучше, почему ему достались такие родители, — мне сложно скрыть свое презрение.
Когда я вернулась домой после встречи с Павлом, и сын показал мне добытые фотографии, бережно хранящиеся мужем в облаке… Было больно. Чертовски больно. Будто бы сердце через дробилку пропустили. Был орган, а остались ошметки. Было бы проще, прячь он от нас снимки с разными малолетними шлюхами типа Анечки.
Ребенок — другой уровень эмоциональной завязки и следствие предательства.
Чуть позже, придя в чувства, я поняла, что сына своего внебрачного он предает немногим меньше. Откупился от мальчика. Не решился ради него менять свою сытую, успешную жизнь. А зачем? Можно ведь привычным способом вопрос решить.
Заплатил матери и сестре своей бывшей любовницы. И спал спокойно.
Одиннадцать лет спал! Со мной!
Наш разговор непременно перерос бы в крупную ссору, если бы мама не схватила меня за плечо.
Её тяжелый вздох меня в чувство приводит. Мгновенно вспоминаю о том, почему не стала с ней новостью по телефону делиться.
— Сердце? Голова? Что? — холодный пот прошибает всё тело. Вглядываюсь в её побледневшее лицо, приказывая себе не паниковать.
После того, что с папой случилось, я очень сильно беспокоюсь о состоянии её здоровья. Заставляю регулярно обследования проходить.
— Разволновалась… — шепчет пересохшими губами.
— Андрей, отведи бабушку в дом, — прошу сына.
Мама, к моему облегчению, не сопротивляется.
Хочется верить, что она сразу поймет меня и не станет настаивать на примирении, но внутренний голос подсказывает: просто не будет.
Мне всегда было легче общаться с отцом. Он меня понимал. Маму же непременно начнет качать. То жалостливые взгляды, от которых становится тошно, то ненужные уговоры, после которых чувствуешь себя крайне непорядочным человеком, посмевшим обидеть самого родного человека.
Не хочу ни того, ни другого. Миллионы семей распадаются. Не критично. Просто период, который нужно пережить. Желательно при наименьших потерях.
— Зачем ты всё это устроила? — наглости Максиму не занимать. Если кому-то нужно, можно смело обращаться — отольет без проблем. — Не могла промолчать? Маму свою втянула.
— Втягиваешь всех ты. Не нужно таскаться за мной. Через несколько дней с тобой свяжется мой адвокат. Все вопросы к нему.
— Не раздувай из мухи слона! Какой, к черту, адвокат? Куда ты так торопишься? Да, мы поссорились, но горячиться зачем? — он нервно проводит ладонью по уложенным волосам, после чего сжимает её в кулак.
Нервничает всё ощутимее.
— Ты глуповат? Я с тобой не ссорюсь, мы разводимся! Как ещё объяснить? Ты больно сделал не только мне, но и сыну. Неужели совсем наплевать?
Я ночами спать не могу! Переживаю за Андрея. Да, внешне он быстро оправился, а вот что в душе происходит — загадка даже для меня.
Но Максиму, похоже, плевать. Непробиваемый.
— Я эту суку к нему не подсылал.
— Это всё в корне меняет, — не скрываю сарказма.
Оглянувшись, смотрю в сторону дома. Замечаю, как едва уловимо колышется занавеска в окне гардеробной, расположенной на первом этаже. Мама наблюдает за нами.
Вместо того чтобы уйти, Макс меняет тему.
— Ты зачем Центробанк впутываешь в наши семейные дела?
— А что не так? Тебе есть что скрывать?
Можно было бы ограничиться сторонними специалистами, но я была так зла, что позвонила своему хорошему знакомому, который начинал когда-то давно свою карьеру в банке отца. Я мало во всем этом смыслю, но ему доверяю. Надеюсь, не зря.
  
— Всем есть! — шумно прочистив горло, он отводит взгляд на несколько мгновений.
Пока он берет себя в руки, у меня по позвоночнику расползается холодящий кожу озноб. Если окажется, что муж и в банке дел наворотил, я не удивлюсь. Но мне не хотелось бы.