Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

Мои люди заржали, а я подумал, что парнишка, может, и впрямь дольше продержится. Это был один из тех, кто решил броситься на копья, но оказался милосердно оглушён. Правда, если очень‑очень постараться, то и он обязательно мне расскажет, что знает и чего не знает… Впрочем, этого тоже нельзя, на самом деле, с уверенностью обещать.
Воля человека – страшная штука. Бывает слабее крыла бабочки, а бывает крепче металла. Пока она не сломана, об неё что угодно можно изломать. А если страх смерти и боли подавлен высокими материями, засевшими в голове, тут ни один инструмент не справится. Да и надо ли? Способность жертвовать собой во имя чего‑то… Не самая плохая черта для человека.
  
Может, это и позволяет ему подняться над собой. Допрыгнуть на ту недосягаемую высоту, где человек становится Человеком… И даже если я не согласен с его позицией, я всё равно начну такого оппонента уважать.
Но, главное, с большинства пленников я своей речью сбил спесь. И теперь мог рассчитывать, что кузнец расскажет правду без оглядки на товарищей.
Для переговоров я выбрал пару удобных камней поодаль. Попросил для собеседника флягу и немного еды. Один из бойцов поделился всем необходимым. И разговор с пленником я начал с того, что подтолкнул к нему еду и воду.
А ещё со знакомства.
– Меня зовут Ишер. Мои бойцы называют меня воеводой, – представился я. – Возьми воду и пищу, не стесняйся. Я вижу, ты голоден и хочешь пить. Утоли жажду и голод, и тогда поговорим.
– Я Вушур, воевода, – ответил кузнец. – Благодарю за еду и воду…
Ну вот! Вот же сидит человек, который чтит законы не только Воды, но и Песка, сразу видно! Я как‑то даже успокоился, поверив, что не всё потеряно для Приозёрья. Я не фанатик от веры, ни разу. И, тем более, не жрец, готовый удавить за отказ слепо следовать правилам.
И всё же отношение к Законам Песка сначала Нааны, а потом и двух местных военных меня сильно напрягало.
Кузнец ел и пил жадно. Я ещё когда его разглядывал, подметил плохое состояние. А теперь лишний раз убедился: недоедал этот человек систематически.
– Благодарю за пиршество… – подбирая пальцем крошки с камня, сказал Вушур, когда закончил есть и пить. – За такое я вам, кажется, душу готов продать… Что вы хотите от меня услышать, воевода?
– Душу не надо, этого никому не обещай! – строго отмахнулся я, а затем ещё раз внимательно взглянул на мужчину. – Эк тебя припекло‑то… Ты же кузнец, Вушур.
– Откуда… – удивился мужчина, но вздохнул и кивнул. – Ну да, кузнец, воевода. И всю жизнь им был. И отец был кузнецом, и дед, и прадед… Думал, что и дети мои будут… Завсегда наше ремесло от отца к сыну передавалось…
– Не всегда жизнь складывается так, что дети идут по стопам отца… – заметил я, а потом достал топор и показал Вушуру. – Что скажешь?
– Сталь… Хорошая сталь, воевода! – ответил он, прищурившись. – И ковал настоящий мастер… Поди, ведь, и наговор есть! Знаете?
– Знаю, Вушур, – кивнул я. – Сам помогал отцу ковать. Вот только кузнецом стать мне не довелось. Пришли разбойники и разграбили мою деревню. Один только я выжил.
Кузнец сразу как‑то поник, сжался… И принялся оправдываться:
– Мы не разбойники, воевода. Совсем не разбойники!
– Я вижу, – кивнул я. – Но занимались ведь разбоем. Или я что‑то неправильно понял?
– Занимались, – вздохнул кузнец. – Жизнь заставила, воевода… Не желали мы себе такого… Но… Разве же только мы разбойничаем?..
– Ну вот и расскажи мне, Вушур. Как ты, уважаемый кузнец, знающий секреты мастерства, покатился по дороге в пропасть и докатился, в итоге, до разбоя? – спросил я. – Потому что я смотрю на твоих приятелей и знаешь, что вижу? Я вижу рыбака, крестьянина, плотника, городского придурка… Всякой твари по паре. И не понимаю, с чего это вы вдруг занялись разбоем. Ты, главное, не стесняйся, время у нас есть. Начни с того момента, когда кузнецом ещё был…
Вушур задумался, нахмурившись, а потом заговорил. Он сбивался, то и дело возвращаясь внутренним взглядом в те дни, когда у него была другая жизнь. В эти моменты он на пару мгновений замолкал, а затем с тяжёлым вздохом возобновлял горький рассказ.
Началось всё в те дни, когда Илос ещё не пал, а я с другими наёмниками оборонял башни обречённого города. В Приозёрье дошли новости о четырёх ордах демонов, и благополучный край стал готовиться к войне…
Впрочем, нет. Как я понял по оговоркам, первопричина событий в Приозёрье случилась гораздо раньше. Когда сам кузнец был маленьким мальчиком и учился у своего отца. Вот только Вушур этого, похоже, не понимал. Как часто и бывает с заложниками ситуации, пока они внутри неё. Лишь обмолвился пару раз, а затем ответил на мои наводящие вопросы. Ну и сложилась, в итоге, у меня в голове мозаика…
Что же случилось? Для начала, лет тридцать назад умерла Верховная Жрица Священного Храма. А на смену ей пришла новая, молодая и дерзкая.
Могу сказать только одно. И обе моих жизни подтверждали это правило. В столь уважаемых учреждениях «молодые и дерзкие» дорываются до власти в трёх случаях. Когда за их плечами стоит кто‑то пожилой и опытный. Когда нужно достигнуть взаимовыгодного компромисса. Или когда молодой был не только дерзким, но и очень зубастым.
И судя по тому, что обрывочно знал Вушур, в этом случае сработала третья причина. Молодая Верховная Жрица имела за спиной целую орду последовательниц. А главное, была зубаста, жестка и не брезговала грязными методами.
Во всяком случае, из девяти претенденток на титул выжило только пять. А четыре пожилые и опытные отправились к Отцу Песков по Светлой Дороге. Конечно же, по разным независимым причинам.
И пусть причины выглядели мирными – возраст у дам был приличный – однако не верю я в такие случайности. Не бывает слишком много совпадений. Бывает чья‑то злая воля.
Тем более, новая Верховная Жрица выступала с очень необычными идеями. В частности, о том, что надо бы уже исключить из Законов те, что про Пески. Лишние они, жестокие слишком…
Да, поначалу разговоры велись в Священном Храме и не особо влияли на людей. Да, ходили слухи: мол, задумали что‑то жрицы и воду мутят. А ещё, что Арахамана больше не приходит в Священный Храм, оставив последователей на произвол судьбы… Однако слухи на то и слухи, чтобы их всерьёз не воспринимать.
А потом идеи, продвигаемые новой Верховной, пошли дальше. И чем дальше, тем больше захватывали умы жителей Приозёрья. Да не абы каких, а очень непростых и высоко сидящих.
Ну а за ними, естественно, потянулись те, кто пониже. Однако пока это всё обычных людей не касалось. Был, конечно, год, когда и простой народ стали подавливать… Вот только случился этот год аккурат перед Долгой Осадой. А когда новости про неё дошли до Приозёрья, все поползновения на Закон Песков до поры‑до времени прекратились.
Конечно, его противники никуда не делись, но лишний раз не шумели. Только морщились при упоминании Закона Песков. Вот со временем всё и подзабылось… А зря… Ведь это не Закон Воды предписывает помогать людям во время беды.
Это делает Закон Песка.
А простые жители края долго не понимали, как же так… Святилище готовится к осаде, тянет на себя ресурсы, забирает запасы продовольствия… А их, таких хороших и послушных, почему‑то от грядущей беды не спасает. Видимо, спасут ещё…
Не понимал Вушур, почему их кинули собственные власти. Не понимал и, почему власть держащие стали чуть ли не на улицах друг на друга нападать. А всё просто было… Одни хотели другим людям помочь. А вот другие хотели, чтобы помогали только им. В том числе, чтобы помогали те люди, которые им самим показались лишними.
  
И пока Вушур рассказывал, как его жизнь катилась под откос, как страдала его семья, как умирали младшие дети от голода, я вспоминал Илос. Да, может, илосские власти поступали жёстко, а чаще даже жестоко… И, тем не менее, они старались спасти всех, кого могли.
Жестоко было отправлять на стены ополченцев? Да. Жестоко было призывать стариков и старух? Да. Но детей… Детей постарались вытащить. И люди шли на защиту города, надеясь, что спасут хотя бы детей. А власти и вправду спасали, как могли. В меру своей жадности, в меру своей заносчивости – но спасали…