Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

– Да, но можешь назначить другого командира. Ты здесь главный, – заметил я.
– Главный… – Часан криво усмехнулся. – Если это можно так назвать. Но я никого назначать не буду: ты вполне подходишь!
– Жаль, – честно признался я.
– Я знал, что тебе не понравится. Поэтому и оставил всё в силе! – усмехнулся регой.
Во время разговора мы поднялись по ступеням. Картина была впечатляющая. Люди сидели на каменных ступенях, лежали прямо на земле, перевязывали раны, чистили оружие, молча жевали сухие пайки.
  
Воздух над кратером был тяжёлым от пота, крови и Порошка Солнца. Внизу, на самом дне, виднелась зелень – террасы с растениями, которые питались теплом и водой горячих источников. Оттуда поднимался пар, влажный, тёплый. Очень непривычный после воздуха пустыни. Сейчас там, внизу, больше никого не осталось. Люди поднялись наверх, готовые к выходу.
Урожай собрали весь, который могли. Оставшиеся посевы пришлось бросить. Если бы стены дворца были крепче, если бы они были выше… Но Илос снова, как в петле бесконечных повторов, оказался не готов к опасности. И людям опять предстояло его покинуть.
У стен стояли навьюченные переханы – несколько десятков. Их горбы покачивались от тяжести тюков с провизией и водой. Рядом переминались с ноги на ногу гнуры, впряжённые в телеги. На телегах громоздились мешки с зерном, бурдюки с водой, связки копий и запасные луки. Всё, что мы успели вынести и погрузить за прошедшие дни.
– Слишком много людей погибло в эту ночь… – сказал Часан, глядя куда‑то в сторону. – Слишком много. Я думал, мы продержимся легче. А они взяли и выкинули новых тварей. Откуда эти новые демоны вообще берутся?
– Сегодня не было новых. Под Кечуном я видел и варасов, этих четвероногих, и исаев с саблями вместо рук. А вот дальше будут и другие. Орда учится, – ответил я. – Каждую ночь она становится сильнее и изобретательнее. Чем дольше мы держимся, тем больше она создаёт новых демонов.
– Значит, надо уходить быстрее… – Часан провёл ладонью по лицу, стирая пот и грязь. – Как только стемнеет, орда снова полезет. А нам нужно успеть до Пыльного Игса засветло. Если повезёт, нормально от демонов оторвёмся.
– Дойдём, – кивнул я. – Люди вымотаны, но смогут. Им есть, ради чего.
– Тогда готовь своих. Выступаем через полгонга.
Я повёл свою сотню к свободному месту у стены, велел располагаться. Раненых уложили на подстилки. Остальные опустились рядом, кто‑то сразу устало прикрыл глаза. Ашкур продолжил лечение тех, кто по‑прежнему не мог сам ходить.
– У нас полгонга на отдых! – повернулся я к своим. – Потом выступаем. Кто может, поспите. Кто не может, проверьте снаряжение.
Люди зашевелились, завозились. Кто‑то действительно закрыл глаза, привалившись к стене. Кто‑то начал осматривать оружие: точить затупившиеся лезвия, перематывать порванные ремни на доспехах. Я присел рядом с Тавром, достал тряпку и принялся чистить топор.
– Долго ещё? – тихо спросил здоровяк.
– До вечера доберёмся в Пыльный Игс. Продержимся ночь, а там видно будет. Главное – уйти от орды. Дальше станет легче.
– Легче, – усмехнулся Тавр. – Ты сам‑то в это веришь?
Я промолчал.
Через полгонга мы выступили. Колонна растянулась: впереди разведчики и бойцы с копьями, готовые принять первый удар. За ними – телеги с ранеными и припасами, охраняемые со всех сторон. Потом основная масса – те, кто был в состоянии держать оружие. И замыкающие – самые опытные. На случай, если затаившаяся орда ударит с тыла.
Я чувствовал, что нас так просто не отпустят. Но это были лишь предчувствия. Мы вышли из дворца через северные ворота, которые вели в Мраморный круг. Город привычно встретил нас тишиной. Настолько плотной, что от беззвучия уши закладывало.
Мраморный круг был пуст. Дороги, ещё недавно выложенные ровным камнем, теперь были засыпаны песком. Бадгиры на крышах особняков сиротливо ловили ветер, который никому больше не требовался. Распахнутые ставни и двери призывно глядели пустыми проёмами.
– Красиво жили! – хмыкнул Аримир, кивая на мраморные колонны богатого дома.
– Жили, – согласился я. – Теперь пусто.
Кирпичный круг выглядел ещё страшнее. Здесь песок без регулярной уборки лежал выше, местами до колена. Мы пробивались сквозь него с трудом, телеги увязали, гнуры напрягались, вытягивая груз. Дома стояли целые, но ставни закрыты, двери заперты, а за ними, в темноте, таилась смерть. Я чувствовал её. Знал, что там сидят твари, пережидающие день.
На площадях чернели круги выжженной земли. Следы погребальных костров. Их было много, очень много. Люди в колонне молчали. Тишина давила на уши хуже криков.
Глиняный круг встретил нас заносами песка. Улицы исчезли, превратившись в однообразную жёлтую гладь, из которой торчали дома. Раньше тут жили люди, теперь нашли пристанище демоны. Как стемнеет, они выйдут из укрытий и кинутся нас догонять.
Мы вытянулись в Глиняный круг, огибая песчаные наносы. Телеги ползли медленно, колёса увязали по ступицу. Приходилось то и дело останавливаться, вытаскивать их, подкладывать доски. Люди выбивались из сил, но упрямо шли к цели.
Орда ждала нас.
Орда готовилась к нашему уходу.
Орда знала, как мы пойдём.
Орда не имеет разума, сама по себе. Но разумом обладают некоторые высшие демоны. И они умеют планировать. Худо, бедно, но умеют. И догадаться, как будут покидать город его последние защитники, демоны смогли.
Из пустых окон, из‑под песка, из тёмных провалов дверей… Отовсюду разом полезли гухулы. Десятки, сотни. Они вылезали из укрытий, где прятались от солнца, и бросались на нас, чавкая псевдоплотью и щёлкая челюстями.
– В строй! – заорал я, но было поздно.
Колонна растянулась, люди не успели сомкнуть щиты. Гухулы врезались в толпу, сбивая людей с ног, вцепляясь мёртвыми руками в живую плоть. Крики, лязг, ругань – всё смешалось в один сплошной вой.
Да, гухулы медлительны на солнце, не так опасны, как ночью. Но их было много, проклятых демонов. Очень много.
Я рубанул топором вправо, снёс голову одной твари, ногой оттолкнул другую. Рядом Тавр уже построил своих в подобие круга, отбиваясь от наседающих монстров. Поодаль Аримир и копейщики Борка прикрывали Элию и других лучников, стрелявших с телег.
Я прорубился к телегам, когда там уже была настоящая мясорубка. Гухулы лезли со всех сторон – из подворотен, из окон, даже из‑под песка, который вдруг начинал шевелиться и выплёскивать наружу очередную тварь.
– Отходим в переулки! – заорал я, перекрывая шум. – Строй держим! Телеги прикрываем!
Меня услышали. Люди из нашей раздутой сотни стали отступать с главной улицы.
– Уходим через переулки! – снова рявкнул я, указывая топором на ближайший проход между домами. – Вперёд! Тавр. прорывайся!
Мы не бросили телеги. Сомкнули подобие строя и стали отходить с главной улицы. Осмия Тавра, выстроившись клином, шла впереди, прорубая путь.
Узкий проход между глиняными стенами встретил полумраком. Солнце сюда не попадало – дома стояли так плотно, что их верхние этажи почти смыкались. Зато и песок здесь лежал не так глубоко. Однако идти всё равно было тяжело.
Гухулы не отставали. Они больше не лезли из каждого окна и двери, но преследовали настойчиво. А мы медленно, но всё‑таки продвигались вперёд. Гухулы падали под ударами, их чёрная кровь и слизь псевдоплоти заливали песок. А на место убитых, как и всегда с демонами, спешили новые.
В одном из переулков мы наткнулись на своих. Человек десять, одетых в добротные доспехи, отбивались от стаи гухулов, забравшись в один из глухих двориков. Они стояли кругом, прикрывая друг друга, и дрались отчаянно. Однако наседавших тварей было слишком много.
  
Я узнал командира отряда, когда тот развернулся, отражая удар с фланга.
– Истор!
Молодой насмешник, который ещё недавно жизнерадостно обещал демонам «дать по зубам», сейчас был весь в чёрной жиже и чужой крови, но держался твёрдо. Услышав своё имя, он обернулся, и на его лице мелькнуло узнавание: