Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

Началось.
А у нас пока было тихо.
И всё же некоторые отряды орды, словно искры пламени, отрывались от основной массы, спеша к нашему участку. Ещё не лавина. Пока только разведка. Или первая волна, которую пускают, чтобы вымотать врага посильнее.
Я вытащил топор. Металл привычно отозвался теплом на касание пальцев. Не ко времени вспомнилось, как мы с отцом ковали этот топор. Как я неумело, с трудом, качал мехи, а он смеялся и говорил, что главное — правильная температура.
  
Первые песчаники добрались до подножия стены. Быстроногие пауки уже ползли вверх, а в небе мелькали чёрные тени ахалгов. Орда готова была обрушить на нас свою мощь.
— Держать строй, — повторил я вполголоса, но веско. — Мы один зверь. Один зверь с двадцатью четырьмя руками.
Враги лезли вверх, цепляясь за неровности камня, втыкая чёрные когти в щели между блоками, карабкаясь друг по другу, создавая шевелящиеся лестницы, которые росли прямо на глазах.
— Бей! — заорал Ихон где-то справа.
Вниз полетели камни и стрелы. Баллисты на башнях сносили снарядами по несколько врагов за раз. Лучники, которых расставили вдоль стены, били почти в упор, целясь в грудь карабкающимся фигурам. Элия работала без остановки — тетива звенела, стрела уходила вниз, а рука уже тянулась за следующей.
— Пауки! — криком предупредил Аримир.
И лучники поспешно стали отходить от зубцов. Тёмно-серые тени с раздутыми брюшками неслись по вертикальной поверхности быстрее, чем человек бежит по земле. Их крючковатые лапы находили опору там, где, казалось, нет вообще ничего.
Я рванул к краю, где переваливал через зубец первый паук. Топор описал дугу, целя в то место, где пряталась маленькая голова. Лезвие переломило лапки, которыми паук пытался прикрыться, добралось до головы, и тварь рухнула обратно, рассыпаясь чёрным песком.
С неба обрушились ахалги. Эти твари были хуже всех. Летучие пиявки — мелкие, противные, способные пробраться под доспех, вгрызться в шею. Вроде и слабые, но подлые и юркие. Если сразу не поймал и не убил — пойдут на второй круг. И не достанешь их ведь в полёте.
Мы стояли. Пока стояли. Пауки лезли со всех сторон, ахалги падали с неба, песчаные люди карабкались по стене, но строй держался. И бойцы сражались гораздо лучше, чем прошлой ночью. Впрочем, в этот раз на нас и давили меньше.
А вот там, где пришёлся основной удар — там было жарко. Особенно плохо стало, когда из темноты, в свете очередной партии шёптаных шариков, показались семь огромных фигур. Бурусы шли медленно, но к стене приближались неуклонно.
На них переключились баллисты всех окрестных башен. Защитникам на том участке вдвойне не повезло: пришлось держать основной удар остальных демонов, штурмующих стену.
А бурусы, между тем, подходили ближе и ближе.
Груды спрессованного песка, в котором угадывались очертания гигантских тел. У них не имелось даже каких-никаких лиц. Бурусы были просто воплощением возложенной на них задачи. Четыре ноги глухо топали по песку. Длинные руки до поры до времени висели по бокам. А когда великаны дойдут, тогда и пустят ручищи в ход.
Баллисты били, не переставая. Но далеко не всем расчётам улыбалась удача. И всё же одно из орудий успешно плюнуло огромной стрелой, больше похожей на копьё. Она ударила крайнего буруса в левый бок, чуть ниже того места, где у человека была бы грудь, и пробило насквозь.
Великан замер. На одно мгновение мне показалось, что он сейчас выдернет эту щепку и продолжит путь. Но вместо этого его тело пошло рябью, как песок под порывом ветра, а потом — рассыпалось. Туча чёрного праха взметнулась в воздух, мигом спустя осев на головы наступающих тварей.
— Получи, гад! — заорал Гвел, вскидывая кулак.
Тоже, видимо, наблюдал. Но вскоре нам стало не до присмотра за соседями. Песчаные люди лезли сплошным потоком, пауки мельтешили под ногами, ахалги пикировали сверху. И, тем не менее, строй держался. Мы прикрывали друг друга, отбивали атаки, сбрасывали тварей вниз. Я потерял счёт времени, счёт ударам, счёт убитым. Была только стена, топор в руке и лица своих.
На направлении главного удара ещё два буруса осели в песок, превращаясь в чёрные тучи. Однако четверо монстров дошли до цели. И ударили в стену одновременно.
Звук был такой, будто мир раскололся надвое. Каменная кладка, которая веками держала осады, жалобно затрещала. Я видел, как взлетали в воздух на том участке обломки зубцов, как люди падали вниз вместе с камнями. А бурусы шарили своими чудовищными конечностями по стене, сгребая в кулак защитников и ломая укрепления.
И тогда в бой вступили шептуны. Кажется, все разом. Я не видел их — они стояли на верхних площадках башен. Зато я видел результаты их трудов.
Воздух над стеной загустел, зазвенел. А затем наполнился странной вибрацией, от которой закладывало уши и сыпалась каменная крошка из швов между блоками.
Миг, другой, третий… А потом по живым лестницам, по копошащимся колоннам песчаных людей, по паукам, облепившим стены, что-то сильно ударило.
Что? Да кто же знает? Я ничего не видел. Просто смотрел, как рассыпаются наши враги. Сотни, тысячи тварей в одно мгновение превращались в чёрный песок, который тут же подхватывал ветер и уносил обратно в пустыню.
А на участок стены, где прорывались бурусы, между тем, высыпали ещё люди. Гильдия наконец-то бросила в бой тот самый резерв в полтысячи человек.
Один из бурусов покачнулся, отступил от стены и упал, рассыпаясь песком прямо в воздухе. Второго достали копьями, пока он пытался справиться с заклятием шептунов. Они вонзились в корпус, пробивая спрессованный песок, и бурус начал медленно заваливаться набок, рассыпаясь на лету.
Третий… Четвёртый… Я уже не считал. Потому что на нашем участке враг полез с новой силой. Ополченца слева от меня тащили под руки — ему разорвало плечо когтями паука, кровь хлестала так, что страшно было смотреть. Двое своих подхватили его и поволокли к двери, которая вела внутрь башни. Там, на площадке сверху, шептун, он подлечит.
С каждым гонгом боя усталость наваливалась всё больше. Уже не было сил заносить топор, и очень хотелось опустить щит. Проскальзывали мысли, что надо просто лечь и сдохнуть, потому что я очень устал. Но я гнал их от себя, а заодно подбадривал своих людей.
Последний натиск начался не для нас. Основные силы орды всё так же давили на злосчастный участок, где к стенам прорвались бурусы, пытаясь расширить брешь в обороне и вломиться в город. Там, судя по грохоту и крикам, было настоящее пекло. Однако и нам досталось.
Ополченец слева от меня споткнулся. Всего лишь споткнулся — нога зацепилась. А может, от усталости мышца подвела. Он качнулся, сделал шаг вперёд, и кровавый перст напротив не упустил возможности. Махнул, тварь пустынная, своими когтями.
Ополченец даже вскрикнуть не успел. Умер почти мгновенно. Длинные когти пробили шею и, скорее всего, переломали позвоночник. Для этого бойца всё закончилось. А вот нам ещё предстояло пострадать.
Следующий из моих тоже погиб по-глупому. Молодой парень, чьего имени я не помнил, слишком увлёкся. Он колол песчаников, которые лезли прямо на него. И не заметил, как под ногами зашевелилась куча песка.
Впрочем, я тоже не заметил. И не успел. Позже понял, что произошло.
Песчаник, которому Исан, один из наёмников в первой линии, подрубил ноги, подтянулся на руках. Медленно и незаметно подобрался к молодому ополченцу, увлечённому боем с другими врагами. И ударил снизу-вверх.
Когти вошли снизу, в пах, и вспороли живот. Парень то ли вскрикнул, то ли застонал от жуткой боли. Он упал на колени, выронив копьё и зажимая рану руками. И тут же на него навалились сверху. Разом четыре песчаника, только и ждавшие момента, накрыли его телами, забивая когтями, кусая, разрывая…
  
— Твою мать! — выдохнул Гвел рядом.
— Выровнять строй! — зарычал я. — Держимся!
И мы держались. Больше ничего не оставалось. А потом пришёл рассвет.
Я даже не сразу это понял. Просто вдруг стало легче дышать. Исчезло давление, тот невидимый груз, который давил на плечи всю ночь. Я в очередной раз рубанул топором. И вдруг понял, что передо мной пустота.