Умереть не до конца
Причина заключалась в том, что в его жизни наконец-то появилась женщина, к которой он тянулся, которой искренне восхищался и в которую, возможно, был даже влюблен. Рой никак не мог поверить в такую удачу. Однако Клио была намного лучше образованна, чем он. Иногда казалось, что она прочитала все книги, которые когда-либо были написаны, посмотрела все фильмы в мире, прослушала все оперы и была знакома с творчеством всех сколько-нибудь значимых художников прошлого и настоящего. И как будто этого было недостаточно, она вдобавок еще почти закончила курс философии в Открытом университете.
Вот откуда взялась стопка книг по философии, которая лежала сейчас на кофейном столике рядом с креслом Грейса. Большую их часть Рой приобрел в «Сити букс» на Уэстерн-роуд, но вот некоторые пришлось поискать, планомерно обходя книжные магазины Брайтон-энд-Хова.
Относительно понятных названий было всего два: «Утешение философией» и «Зенон и черепаха». Эти книги, которые Рой смог осилить хотя бы частично, он положил сверху. Так называемые издания для «чайников». Но там содержалось достаточно информации, чтобы, по крайней мере, блефовать в разговорах с Клио, рассуждая о вещах, в которых она хорошо разбиралась. Самое удивительное, что философия показалась Грейсу действительно интересной. Взять, например, Сократа, этого одиночку, которого за его идеи и учение в конце концов приговорили к смерти. Правильно он сказал: «Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы жить». Рой был с ним абсолютно согласен.
А на прошлой неделе Клио взяла его с собой на Глайндборнский оперный фестиваль послушать «Свадьбу Фигаро» Моцарта. В целом, конечно, оказалось скучновато, однако порой музыка была настолько красивой, да и декорации тоже, что это буквально трогало Роя до слез.
А сейчас Грейса полностью захватил старый черно-белый фильм, действие которого происходило в Вене сразу после войны. В этой сцене Орсон Уэллс, играющий теневого дельца Гарри Лайма, ехал с Джозефом Коттеном в кабинке колеса обозрения в парке аттракционов. Коттен ругал своего старого друга Гарри за безнравственность. Однако Уэллс с ним не соглашался: «При герцогах Борджиа в Италии тридцать лет царили война, террор и убийства. Но она дала нам Микеланджело, Леонардо да Винчи и Возрождение. А что дала нам Швейцария за пятьсот лет братской любви и мира? Часы с кукушкой!»
Грейс сделал еще один долгий глоток виски. Уэллс играл обаятельного персонажа, но Рой совершенно ему не сочувствовал. Этот человек был злодеем, а за двадцать лет полицейской карьеры Грейс еще не встречал ни одного злодея, который не пытался бы оправдать свои действия. В искаженном сознании преступника неправильным всегда будет окружающий его мир, а не он сам.
Рой зевнул, побрякивая кубиками льда в опустевшем стакане и думая о том, что завтра, в пятницу, ему предстоит ужин с Клио. Они не виделись с прошлой пятницы – на выходные она уезжала в Суррей. Ее родители отмечали тридцать пятую годовщину свадьбы, и там собралась вся многочисленная семья. Внезапно Грейс ощутил укол обиды из-за того, что его на юбилей не пригласили, как будто Клио сохраняла дистанцию, показывая, что, хотя они регулярно встречаются и занимаются любовью, однако все равно не пара. Затем в понедельник она уехала на тренинг. Они с Клио каждый день разговаривали по телефону, обменивались эсэмэсками и общались по электронной почте, но Рой все равно безумно по ней скучал.
На завтра у Грейса была запланирована встреча с его непосредственной начальницей Элисон Воспер, помощником главного констебля полиции Суссекса. Эта женщина отличалась переменчивым нравом: была то обворожительной, то язвительной, одним словом – кисло-сладкой. Неожиданно почувствовав себя уставшим как собака, Рой уже начал прикидывать, как лучше поступить: налить ли себе еще виски и досмотреть фильм или же оставить его на следующий раз? И тут в дверь вдруг позвонили.
Кто, черт возьми, решил навестить его в полночь?
Раздался еще один звонок. Затем последовал резкий стук, который через некоторое время повторился.
Озадаченный и встревоженный, Грейс поставил на паузу DVD-плеер, встал, не очень твердо держась на ногах, и вышел в холл. Раздался еще более настойчивый стук. И снова звонок в дверь.
Грейс жил в тихом районе на окраине Хова, на спускавшейся к морскому побережью улице, застроенной домами-дуплексами. Здесь редко появлялись наркоманы и прочие шляющиеся по ночам отбросы местного общества, но тем не менее следовало держать ухо востро.
За долгие годы службы Рой испортил жизнь множеству злоумышленников, как мелким сошкам, так и довольно внушительным фигурам преступного мира. Так что всегда найдется человек, который может захотеть свести с ним счеты. Несмотря на это, на входной двери в квартире Грейса не было ни глазка, ни цепочки.
Полагаясь лишь на свою смекалку, слегка притупленную изрядным количеством виски, он рывком открыл дверь. И молча уставился на незваного гостя. Перед ним был его лучший друг, детектив-сержант Гленн Брэнсон – высоченный, ростом шесть футов и два дюйма, чернокожий и лысый, как метеорит. Но где же его всегдашняя широкая улыбка? Сегодня Гленн выглядел не лучшим образом: он стоял, уныло понурив плечи, а глаза его покраснели от слез.
4
Острое лезвие упиралось в шею Кэти и резало ей кожу. На каждом ухабе дороги оно вонзалось все глубже и больнее.
– Если думаешь, как бы сбежать, то сразу выбрось это из головы! – произнес мужчина спокойно и даже добродушно.
Кровь стекала по ее шее. Хотя, может, это был пот? Или пот, смешанный с кровью? Она не знала. Несмотря на непередаваемый ужас, Кэти отчаянно пыталась рассуждать логически. Судорожно сжимая соскальзывающими руками руль «БМВ», она открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, увидев приближающийся свет фар, однако лезвие лишь еще глубже вонзилось в шею.
Они были на вершине холма, слева горели огни Брайтон-энд-Хова.
– Займи левый ряд. Выезжай на вторую развязку.
Кэти послушно свернула на широкую двухполосную Дайк-роуд-авеню. Уличные фонари сияли оранжевым светом, с обеих сторон стояли большие дома. Она знала, куда они направляются, и понимала: надо что-то делать, пока еще не приехали. Внезапно сердце женщины подпрыгнуло от радости. На другой стороне дороги – ослепительное сияние синих мигалок. Полиция! Дорожный патруль остановил чью-то машину.
Ее левая рука соскользнула с руля на рычаг поворотника. Она резко потянула ее на себя, и… по сухому ветровому стеклу заскребли дворники.
«Черт!»
– Зачем ты включила дворники, Кэти? Дождя ведь нет, – услышала она его голос с заднего сиденья.
«Елки, это надо же так лохануться! Не туда нажала!»
И теперь полицейская машина уже позади. В зеркале удалялись огни мигалок: с надеждой на спасение можно было распрощаться. Она увидела сзади его силуэт: окаймленное бородой лицо, низко надвинутая бейсболка и темные очки, которые он не снял, несмотря на ночное время. Вроде бы чужое лицо, которое в то же время казалось пугающе знакомым. Как и голос мужчины.
– Так, Кэти, а теперь сверни налево. Сбавь скорость. Надеюсь, ты понимаешь, куда мы едем.
Датчик на панели автоматически открывает ворота. Вот сейчас они распахнутся. Через несколько секунд Кэти свернет туда, а ворота закроются за ней, и она окажется в темноте, одна, пропав из поля зрения всех, кроме человека, сидящего позади нее.
Нет. Она должна предотвратить это.
Можно развернуть машину, врезаться в фонарный столб. Или устроить лобовое столкновение с автомобилем, фары которого приближаются к ним. Она напряглась еще больше. Посмотрела на спидометр. Если она сейчас резко затормозит или во что-нибудь врежется, его бросит вперед, а в руке у него нож.
«Глупо это или нет? Что толку рассуждать, если это единственная возможность. Господи, помоги мне».
Желудок словно бы сжимала чья-то ледяная рука, в животе у нее бурлило, а во рту пересохло.
И тут на пассажирском сиденье неожиданно зазвонил мобильный. Глупая мелодия, которую ее падчерица Карли – девчонке было всего тринадцать – поставила мачехе на телефон. Чертова «Цыплячья песенка», которая всякий раз жутко бесила ее.