Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

И долго им ждать не пришлось! По словам Колвер, вся ее семья вдруг сделалась изгоями. До того она возглавляла Общество Милосердия в местной общине Святых Последних Дней; но, едва объявила о своем уходе из церкви, всех ее друзей-мормонов как корова языком слизнула. Ее больше не приглашали помочь с организацией мероприятий в начальной школе, где учились ее дети. Ее решение, рассказывала она, повергло окружающих в такой шок, что деверь, будучи у них в гостях, боялся даже заговорить об этом, несмотря на явные признаки того, что перед ним не мормоны — кофеварку на столе и бутылку «шардонне» в холодильнике.
  
— Мормоны считают, что, если будут с тобой общаться, могут как-то заразиться твоим неверием, — рассказывала Колвер. — Люди, покинувшие церковь, для них почти что перестают существовать.
На конференцию бывших мормонов съехалась самая разношерстная публика: писатели и домохозяйки, антрепренеры и карикатуристы, алкоголики и страдающие зависимостью от секса. Многие подавлены, другие — полны гнева; и лишь у немногих все идет гладко. Но всех их объединяло одно: они хотели быть искренними, хотели говорить правду о том, что больше не верят, и хотели, чтобы родные и друзья продолжали их любить. Но в сообществе мормонов это почти невозможно.
Экс-мормоны, как и жертвы сексуального насилия священников, встретили меня с радостью, благодарные за то, что хоть кто-то — пусть незнакомец, пусть журналист — готов их выслушать. Как правило, им не с кем поделиться своими горестями. Все эти три дня мы говорили, говорили, выпивали и снова говорили. Не было конца рассказам о тяготах и унижениях, которые приходится терпеть бывшим мормонам лишь потому, что их вера иссякла.
Один говорил, что переехал в другой город, где нет мормонов, и после этого вздохнул с облегчением: «Такое счастье: заходишь в магазин — и ни одного презрительного взгляда в твою сторону!»
Другая рассказывала о боли, которую причиняют ей взрослые дети, считающие, что она поддалась влиянию дьявола: «Они видят во мне врага, еретичку, угрозу для внуков!»
Еще одна женщина, столкнувшаяся с проблемами в браке, рассказала, что перестала спать с мужем после того, как он отказался снимать на ночь мормонское белье — нижнюю рубаху и кальсоны особого покроя, которые благочестивый мормон должен носить и днем и ночью. Ей хотелось отдохнуть от религиозных символов хотя бы в супружеской постели.
«Мне казалось, что церковь ложится в кровать вместе с нами», — жаловалась она. Наконец муж внял ее мольбам и начал снимать белье, ложась в постель, а она в ответ перестала носить футболку с надписью: «Ты сегодня обнял отступницу?»
Да, в этом собрании звучал смех, было много юмора, порой довольно-таки «черного»; но в целом конференцию экс-мормонов переполняла глубокая скорбь.
В христианстве меня, пожалуй, более всего привлекало бескомпромиссное учение Иисуса о любви к ближнему: люби врагов своих, защищай тех, кто слабее тебя, если видишь заблудшую овцу — иди за ней, куда потребуется, разыщи ее и своей любовью верни в стадо. Готовя репортаж из Солт-Лейк-Сити, я спрашивал себя, почему благочестивые мормоны, столь строго исполняющие многие заповеди Христовы, упускают из виду важнейший Его урок: люби ближнего — даже если он ушел из церкви — как самого себя? Меня не отпускали потерянные лица бывших мормонов, их рассказы о высокомерии и жестокости бывших собратьев. Поразительно, что это происходило у всех на глазах, при полном одобрении церкви. Такая жесткая реакция на отступников, как и повсеместная ее распространенность, свидетельствовали о затаенном страхе. По-видимому, мормонская религия оказывалась непрочна, как карточный домик, — и любая серьезная угроза ей вызывала защитную реакцию.
В то время я это не анализировал — мне просто было жаль пострадавших. И я делал то единственное, что мог: молился — и за бывших мормонов, и за тех,
кто причинял им такую боль. Молился о понимании и воссоединении. О том, чтобы Бог помог им всем простить друг друга, исцелиться и вернуть любовь.
Самая короткая фраза в Библии в переводе на английский звучит так: «Иисус прослезился» (Ин 11:35). Иисус заплакал у гробницы своего друга Лазаря, которого затем воскресил из мертвых. Проповедники любят эту короткую фразу, в двух словах открывающую нам человеческие чувства Иисуса, его любовь и доброту. После поездки в Юту мне казалось, что Иисус плачет над бывшими мормонами, отвергнутыми и одинокими. И я плакал вместе с ним.
10 Жернова на шеях
Мерзость Снимаем гриф «Секретно» Где сердце церкви
А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской.
(Мф 18:6)
Бывшие мормоны, брошенные церковью, родными и друзьями, — это еще не самое страшное. Гораздо хуже пришлось католикам, преданным собственной церковью после того, как священник совершил насилие над ними или над кем-то из их близких. Здесь речь шла о преступлениях — тяжких уголовных преступлениях, возведенных в систему.
6 января 2002 года, через месяц с небольшим после выхода моей заметки об экс-мормонах, газета «Бостон Глоуб» опубликовала первую часть статьи, живописующей в душераздирающих подробностях масштаб сексуального скандала в Бостонском архидиоцезе. Я еще не знал, что эта публикация навеки изменит и мою духовную жизнь, и карьеру религиозного репортера. Через несколько месяцев мне предстояло обратиться в католичество. В ближайшие недели я должен был лицом к лицу столкнуться с вопросом: если церковь испорчена — не бросает ли это тень на Бога? В то время ответ казался мне очевидным: разумеется, нет! Теперь я думаю, что ошибался.
Репортеры «Глоуб», получившие за это расследование Пулитцеровскую премию, поведали историю отца Джорджа Джеохана — священника, обвиненного в растлении, по меньшей мере, ста тридцати мальчиков, в основном учеников средних школ. Самому младшему было всего четыре года. Еще омерзительнее выглядела эта история из-за того, что кардинал Бернард Лоу с 1984 года, то есть с самого своего вступления в должность Бостонского архиепископа, знал, что в его епархии служит сексуальный хищник, и ничего не сделал, чтобы его остановить. (Насиловать мальчиков Джео-хан начал немедленно после своего рукоположения в 1962 году, на первом же месте службы.) Напротив — Лоу переводил его в новые приходы, где Джеохан находил себе новых жертв, а их родители не подозревали, что доверяют своих детей серийному насильнику. Четырнадцать лет и несчетное число жертв понадобилось кардиналу, чтобы наконец задуматься об отстранении Джеохана от священнослужения.
Действия Лоу типичны для католических епископов. Он делал то, чему его учили: не выносил сор из избы, любой ценой избегал скандала, способного бросить тень на церковь. Но он не понимал одного: в 2002 году Католическая церковь уже не может жить так, как раньше. Гражданские власти больше не станут закрывать глаза на преступления; журналистов не удастся ни запугать, ни игнорировать. Когда журналисты «Глоуб» попытались получить у Лоу комментарий по делу Джеохана, его пресс-секретарь не только отказалась от комментариев, но и заявила: архидиоцез «не интересуют те вопросы, которые может задать пресса». Церковники полагали, что, как случалось уже неоднократно, скандал быстро утихнет.
Первая статья, вышедшая в январе 2002 года, стала событием еще и потому, что сорвала завесу секретности, за которой пряталась церковь на протяжении десятилетий. В поисках фактов репортеры «Глоуб» прочесали 84 гражданских иска против Джеохана, решение по которым было еще не вынесено. Оказалось, что доступ к материалам дел им закрыт, поскольку церковные юристы добились от судьи распоряжения засекретить дела. (26 января 2002 года, после ходатайства журналистов, судья наконец открыл дела для прессы и публики.) Однако и из голых фактов, изложенных в исковых заявлениях, вместе с душераздирающими интервью повзрослевших жертв Джеохана, журналисты сумели создать историю, от которой кровь стыла в жилах.