Охотясь на злодея (ЛП)

— Я люблю тебя, Юлиан, — выдыхаю я, и мой голос срывается. — Думаю, я любил тебя еще с того момента, как мы были подростками. Боролся с этим, игнорировал, отрицал, пытался заменить тебя кем-то другим, но ничего не помогло. Чем больше я пытался задушить эти чувства, тем сильнее они становились. Я больше не буду бороться с тобой, с нами, с тем, чем мы можем быть. Я буду бороться за тебя, убивать за тебя, защищать тебя от всего мира, но ты не имеешь права меня оставлять. Ты делаешь меня лучше, и я больше никогда не хочу быть тем человеком, каким был без тебя.
  
Он выдыхает, пальцы дрожат на моем лице.
— Блять.
— Это… все, что ты скажешь?
— Дай мне секунду. Мне нужно все переварить. Запомнить наизусть. Может, даже татуировку набью.
Я улыбаюсь, проводя рукой по его волосам.
— Не неси ерунду.
— Частичка тебя и так всегда со мной, — он отступает, заставляя меня отпустить его.
Прежде чем я успеваю возмутиться, он расстегивает рубашку и берет мою руку, проводя ею по татуировке прямо над сердцем.
Надпись на кириллице исчезает под моими пальцами, затем он произносит ее вслух:
— Ya s toboy. Ты сказал мне эти слова в пещере, когда я думал, что умру. Это был первый раз, когда кто-то кроме моей матери так сильно обо мне заботился. С тех пор я люблю тебя, Mishka.
Мои губы приоткрываются.
— Юлиан…
— Может, со стороны я выгляжу идиотом, потому что всегда бегал за тобой, хотя ты вел себя холодно и отстраненно, — он сжимает мои пальцы и поочередно целует их. — Но я всегда знал, что ты обо мне заботишься. Ты можешь вести себя холодно, но на самом деле ты всегда был рядом, всегда заботился обо мне, баловал меня до невозможности. Когда я в опасности, ты всегда приходишь мне на помощь. И за это я люблю тебя еще сильнее. Я не хочу жизни без тебя. Я отказываюсь жить без тебя. И никогда тебя больше не отпущу. Ни в этой жизни, ни в следующей.
— Это я должен говорить, — я убираю пистолет за пояс и беру его лицо в ладони. — Ты мой, а я твой. Навсегда.
— Ты от меня не избавишься.
Я улыбаюсь.
— Я на это и рассчитываю.
И он целует меня – жадно, страстно, так, как умеет только Юлиан.
И я знаю – просто знаю – что наша новая жизнь начинается сейчас.
Больше никаких тайн.
Никакого страха.
Только он и я.
Злодей, за которым я охотился… и в которого влюбился.
Эпилог 1
Вон
Месяц спустя
Думаю, это была ошибка.
Не мой перевод на Брайтон – это было лучшим моим решением. Я живу с Юлианом в нашем доме у моря. Я про… эту встречу.
Если это вообще можно так назвать.
— Значит, давайте уточним, — говорит Нико. — Или «уточним по-гейски7», понял, да? Муахаха!
— Ты такой кринж, — бросает Киллиан, стоя у двери так, будто ищет подходящую возможность сбежать.
— Сам ты кринж, наследник Сатаны, — парирует Нико.
Мы в особняке «Язычников». Формально тут больше никто не живет, кроме Килла и его девушки Глин. Остальные просто приходят сюда строить свои планы, что бесит Килла, потому что ему приходится проводить время с нами, а не со своей девушкой – поэтому он сейчас стоит у двери.
Джереми в основном живет с Сесили в уединенном коттедже на острове. Николая можно найти в пентхаусе с его парнем Брэндоном, а Гарета – в его особняке с бывшим профессором.
А я… ну, я всегда живу в доме. В нашем доме. Который я купил, потому что хотел заполучить Юлиана только для себя – спрятать от всего мира, чтобы никто не мог его увидеть или отнять.
Иногда это желание возвращается – закрыть его, спрятать. Особенно когда кто-то начинает флиртовать с ним прямо на людях. Часто я в это время даже стою рядом.
Хочу ли я в такие моменты уметь стрелять глазами и буквально думаю о том, чтобы выстрелить? Да. И виню в этом Юлиана – он слишком, блять, привлекательный.
Не то чтобы он поощряет это, но ему нравится смотреть, как я ревную, а потом притягиваю его к себе за талию – так, чтобы все видели, что он мой.
Он мой. Не их.
Я решил, что пора познакомить его с парнями и заодно рассказать им о своей ориентации.
Мне не нравится, когда на меня вешают ярлыки – би, гей или что-то еще.
Знаю только одно: я люблю Юлиана. И всегда буду любить только его.
Я переплетаю наши пальцы и кладу сцепленные руки себе на колени. Я сижу на подлокотнике его кресла, а не на свободных местах рядом с Гаретом или Джереми – или даже с Нико, который вскочил, как только заметил этот жест.
Мне плевать, что думают остальные. Мне никогда не надоест держать Юлиана за руку, проводить большим пальцем по тыльной стороне его ладони, показывая всему миру, что мы вместе.
Я знаю, как много это значит и для него. Он так долго ждал, пока я перестану прятаться, отрицать и ранить его – даже если делаю это не специально.
Он поднимает на меня взгляд и улыбается, сильнее сжимая мою руку, и сердце глухо бьется в груди.
Серьезно, почему он становится только… красивее? Он одет в кожаный костюм – как и я, потому что мы приехали на его мотоцикле. Выглядит чертовски вкусно в расстегнутой куртке, под которой у него надета облегающая белая футболка, волосы взъерошены моими пальцами – я только что целовал его до потери сознания перед тем, как мы вошли сюда.
Но главное – его глаза. Они словно пронзают меня. Синие стали ярче, светлее, а карие переливаются. С тех пор как мы пообещали провести вместе всю жизнь, он становится только красивее с каждым днем.
Или, может, я влюбляюсь в него заново – каждый день.
— Знаете, что это значит? — с ухмылкой спрашивает Нико. — Ви теперь тоже в альянсе «веселых членов». Ура-а-а! Я был его первопроходцем, между прочим.
— Да угомонись ты уже, — говорит Гарет.
— Не-а, вы, сучки, все идете по моим стопам. Чувствую себя гордым папочкой.
— Я старше тебя, — возражает Гарет.
— Мелочи. В любом случае, Джер, — Николай хлопает его по плечу. — Ты у нас теперь, получается, единственный гетеро друг.
— Спасибо?
— Это был не комплимент, — Нико качает головой. — Мои соболезнования.
— Я счастлив быть гетеро и еще счастливее с Сесили, Нико. Хватит драматизировать.
— Просто к слову пришлось, — Нико ухмыляется. — Значит Юлиан, да? Я сразу понял, что у тебя на него стояк, когда ты в лагере все время спрашивал меня о его предпочтениях.
Юлиан приподнимает бровь.
— Ты спрашивал о моих предпочтениях?
— Это Нико тогда начал, — бурчу я. — И сказал, что ты абсолютно точно натурал.
— Небольшая ошибочка моего гей-радара. Я тогда был молод, так что не считается, — говорит Нико. — Готов поспорить, я тогда разбил твое маленькое ЛГБТ-сердечко, Ви.
— Заткнись, Нико.
— Нет, продолжай, — вмешивается Юлиан.
— Ну, Ви был немного одержим тобой и постоянно о тебе говорил.
— Неужели? — Юлиан ухмыляется, и я сжимаю его руку, чтобы он не зазнавался… но, черт, он выглядит таким счастливым, что я в итоге ослабляю хватку на его ладони.
Пока.
Позже я обязательно отомщу Нико за это. Например, расскажу Брэндону про его подростковую влюбленность в Сайруса.
Да, я умею быть чертовски мелочным.
— Для протокола, — говорит Гарет, поднимая руку и вскидывая брови. — Я все равно считаю тебя бабником, Юлиан.
— Я бывший бабник, — Юлиан кладет руку себе на грудь. — Mishka меня исправил.
— Оу, ты зовешь его Mishka, — Нико ухмыляется. — Это чертовски очаровательно, чувак.
  
— Отвратительно, — говорит Киллиан.
— Кринжово, — добавляет Гарет.
— Ваше мнение никто не спрашивал, — говорю я. — Учитывается только мнение Нико.
— Поняли? — усмехается Николай. — Сказал же, я был первопроходцем. А теперь главный вопрос: ты сверху или снизу, Ви?